Именно что-то подобное он представлял себе, когда слышал - холостяцкая берлога. Одна кровать с прикроватным столиком. Пыльные светлые шторы, давно не видавшие стирки. Такой же пыльный и усталый ковер, местами выцветший, с протертым ворсом в нескольких местах.

Обеденный стол, один стул. Кухонный гарнитур состоял только из нижних ящиков, а на месте верхних висел большой плоский телевизор. Рядом с раковиной сушилась посуда, также в количестве на одну персону.

Все для жизни в одиночестве.

От такого прозрения ему стало немного грустно. Она была одинока, он знал это. Но знать и увидеть это одиночество воочию - разные вещи. Несмотря на то, что ее всю жизнь окружают толпы людей, на самом деле она была одинока, глубоко одинока.

Но сегодня он намеревался исправить это раз и навсегда.

Джин терпеливо ждала, когда он наконец закончит осматривать ее скромную хатку и перейдет к делу.

Она тоже хотела с ним поговорить. И разговор этот был весьма не радужным.

Два дня она пережевывала случившееся. Два дня скрывалась от него, пытаясь мыслить рационально, головой, а не сердцем. И пришла к одному единственному выходу, который считала правильным.

Правильным. Это словно как камень оседало в груди. Раньше ей было глубоко плевать на все правила и нормы. Если она чего-то хотела, то просто брала это, не задумываясь, правильно это или нет.

Но сейчас она не могла взять то, что хотела. Точнее, могла, но это привело бы к трагическим последствиям, а по сему решила поступить так, как считала правильным.

- Может, уже скажешь, зачем пришел? - вернула она к себе все его внимание.

Он посмотрел на нее. Посмотрел так, как никто и никогда ранее не смотрел. С великой любовью, почтением, нежностью и доверием. И от того, как он на нее смотрел, все ее внутренние раны открылись и начали кровоточить с новой силой. Ведь то, что она намеревалась сделать, навсегда убьет в нем то светлое и чистое, что он чувствовал по отношению к ней. Он единственный чувствовал к ней что-то хорошее, светлое, доброе и чистое. Даже вопреки тому, кем она была и что творила.

- Джин! - прочистив горло, начал он.

Было видно, как он нервничал. Таким нерешительным она еще никогда его не видела, и сердце сжалось от новой боли, ведь оно подсказывало, за чем он пришел.

- До встречи с тобой я ошибочно полагал, что моя жизнь полностью полноценна. Что у меня есть все, что нужно человеку для счастья. Но только встретив тебя, я понял: все это время я утопал в тоске. Но твой огонь смог зажечь меня изнутри, показать, каким я могу быть, показал меня настоящего - плохого и хорошего, злого и доброго, спокойного и буйного. Ты вскрываешь во мне все самые худшие качества, которые живут во мне и которые я годами усиленно учился подавлять. Но я совершенно отчетливо понимаю, что жить дальше без тебя я не хочу. Я хочу быть с тобой, строить будущее, хочу, чтобы ты стала частью моей семьи, моей командой, хочу стать с тобой одним целым.

Она слушала его с широко распахнутыми глазами, затаив дыхание, казалось, даже сердце стало биться через раз. Он говорил то, о чем она лишь тайно, даже от самой себя, мечтала услышать. И услышала от одного единственного мужчины, которого приняло ее сердце и на которого откликнулись остатки ее души. Она любила этого мужчину, мужчину, с которым по злой воле судьбы никогда не сможет быть вместе.

Когда Тедди полез в карман куртки и достал оттуда велюровую черную коробочку и открыл ее, руки Джин повисли вдоль тела, как плети.

Кольцо... Оно было прекрасным. Редкое белое золото, витиеватые стебли, обрамлявшие безупречный черный оникс. Кольцо, словно созданное специально для нее, но ее никогда не станет.

Когда рука предательски дернулась, чтобы дотронуться до черного великолепия, она торопливо сцепила их за спиной, а на лицо с усилием воли натянула безразличную маску.

- Это кольцо - фамильная ценность. Моя мать просила отдать его лишь той, кого я полюблю всем сердцем, и это ты, Джиневра Торингейл. А поэтому я задам тебе лишь один вопрос: ты станешь моей женой?

Джин молча смотрела на кольцо. В горле стоял горький, желчный ком, не дававший произнести ни слова.

Да-да-да! Кричало все ее нутро. Сердце трепетало от восторга и восхищения. Серебряная связующая нить гудела тысячами колокольчиков, отражая его напряжение и любовь.

Но вслух она произнесла иное:

- Нет.

Опешивший Тедди так и стоял с протянутой рукой, в которой переливалось кольцо, дразня и маня хотя бы потрогать себя.

- Повторит. - тихо попросил он.

- НЕТ! - крикнула она, но глаз не поднимала, не находила в себе мужества посмотреть ему в глаза. А если посмотрит, то он сразу поймет, что она врет - Я не могу выйти за тебя замуж. Я выхожу за другого.

Повисла гробовая тишина, напряженная настолько, что хлестала как кнутами по воспаленной коже, рвала плоть до мяса, вызывая адскую, нестерпимую боль у обоих.

Душа Джин металась из стороны в сторону, молила взять свои слова обратно и сказать то, о чем на самом деле думала и мечтала. Но Джин упорно молчала.

- Кажется я понимаю.

Звук захлопывающейся коробочки разрезал глухую тишину, как удар грома.

- Не достоин, так?

От его тихого презрительного тона Джин неосознанно задрала подбородок и посмотрела ему в глаза. И сердце завыло новой болью. В любимых и нежных карих глазах было столько разочарования, боли, осуждения и даже презрения.

Пусть. Так будет только лучше и проще. Пусть ненавидит.

- Кто я такой? Всего лишь безродный снайпер, солдафон из какого-то там другого мира. Челядь. Простак. Не достойный руки принцессы. - его губы скривились в презрительной усмешке.

Нет-нет-нет! Все не так! Все совершенно наоборот! Это она, она не достойна такого, как он. Душа рвалась на части, кричала, царапала изнутри грудную клетку, моля выпустить ее, чтобы остановить все это безумие, сказать о том, как она его любит и все, что она сейчас делает, это ради него.

- Да, ты прав.

Злой язык с легкостью врал. Слова выходили так легко и естественно, что она сама себе стала противна. Натянув на лицо свою любимую циничную маску, она продолжила бить его словами.

- Ты не достоин. Моя обязанность - продолжить династию чистой кровью. Кровь безродного наемника из чужого мира не подходит для этой цели. – затем, небрежно пожав плечами, добавила - Я решила присоединиться к революции Шакса, принять его условия. Но ты же понимаешь, - она лениво улыбнулась - Что рядом с королевой на троне должен сидеть человек благородной крови, а не ты.

Собрав последние силы для спектакля Джин смерила Тедди с головы до ног презрительным взглядом.

- Ты был увлекательным приключением Тедди. Мне правда было с тобой хорошо. Но нам пора расстаться, ты стал слишком привязываться ко мне. Извини. - а вот последнее слово она сказала со всей своей искренностью.

- Не стоит извинений, принцесса. - он все пятился и пятился, пока не уперся спиной в дверь - Я все понимаю.

-Ничего ты не понимаешь! - хотелось ей кричать, видя, как он уже открывает дверь, чтобы уйти, уйти навсегда - Разве ты не видишь, что я вру?! Тедди, посмотри, посмотри на меня!

Логика и чувства ругались, вели смертельную борьбу внутри нее. Логика хотела защитить его, чувства хотели наплевать на все и быть рядом с ним, наивно веря в то, что вместе они смогут справиться со всем и выстоять.

Когда Тедди уже открыл дверь и сделал шаг, он замер. А затем, медленно развернувшись, бросил последние слова, которые обожгли до самых костей.

- Ты однажды сказала, что я обращусь пеплом рядом с тобой. Ты была права. Но даже если б мир вокруг тебя сгорал дотла, превращаясь в пепел, я был бы единственным, кто любил тебя по-настоящему.

- Я знаю. - одними губами прошептала она, когда дверь за ним тихо закрылась.

Он ушел. Ушел навсегда.

Упав на колени, Джин заползла под стол. Обхватив ножку стола со всей силой, она тем самым сдерживала свой порыв - не броситься за ним следом, догнать его, молить о прощении и рассказать обо всем, как есть.

Что она боится за него. Что на нее идет охота, а она понятия не имеет, кто это и каковы их цели. Но если Тедди останется рядом с ней, он автоматически попадет под невидимый прицел, как ее самое уязвимое место.

- Говори со мной. Говори обо всем. - звучали в голове его слова.

Но она не могла. Сказать ему правду означало подвергнуть риску. А Тедди -единственный, кем она не могла и не хотела рисковать.

И для того чтобы его уберечь, существовал только один выход - оттолкнуть его подальше от себя.

Жгучие рыдания рвали горло. Впервые за много-много лет она плакала, нет, рыдала в голос от той боли, что причиняла связующая нить. Джин чувствовала, как она натянулась с такой силой, что угрожала вырвать кусок от и без того маленького клочка души. Нить трещала, гудела, натягивалась. Была крайне рассержена и недовольна истечением обстоятельств.

А дополнительную, не менее адскую боль вызывали его тихие слова и взгляд. Он не обвинял, не кричал, не ругался. Просто тихо разочаровался и ушел. От этого было в сто раз больнее. Лучше б он ударил ее, обозвал, оскорбил, но не ушел с тихой, безмолвной обидой и огорчением.

Все ее мечты рухнули в один короткий момент. Только она начала верить в то, что достойна любви и семьи, как все рухнуло. Стоило ей лишь прикоснуться на короткий миг к своей мечте, где она обретает верных друзей, семью, любовь, как мечта раскрошилась в пыль.

Единственная ее заветная, тайная мечта сгорела, стоило ей только перешагнуть границу мира фантазий и мира реальности. Реальность жестока, настолько, что даже мечты в ней умирают.

Так, обнимаясь с ножкой стола, Джин просидела до самой темноты. Сидела, плакала и тихо ненавидела себя за ту боль, которую причинила ему, себе, разрушила их отношения и убила все мечты.

Когда комната погрузилась во мрак, Джин поняла, что все это время она боялась не темноты и тишины, а одиночества, что скрываются в них. Что темнота? Отсутствие света. Тишина? Отсутствие звука. Но вот то, что скрывалось за ними - это зловещее одиночество. Вот ее истинный враг, который все это время скрывался в совершенно безобидных вещах.

И это она поняла лишь тогда, когда потеряла его.

***

Воспользовавшись своим браслетом, Тедди перенесся домой, на Хистерию. Особняк встретил его гнетущей пустотой и тишиной. Еще несколько дней назад здесь царил смех, веселье, радость и умиротворение. Еще недавно здесь в воздухе порхала надежда и строились планы на будущее.

Грудь пекло неимоверно, словно кто-то прислонил к ней раскаленное клеймо. Но Тедди даже не придал этому значения.

Сняв браслет, он аккуратно положил его на кухонный остров, рядом положил коробочку с кольцом. Тихо сполз на пол и, прислонившись спиной к кухонным ящикам, замер.

В голове пустота и тишина. В душе тоже самое. Словно адское пекло прошлось по некогда цветущим садам его души, оставив после себя лишь выжженное дотла поле, превратив его внутренний мир в горький черный пепел.

-Ты обратишься пеплом рядом со мной.

Он помнил ее слова. Она предостерегала. Так кто ж виноват в том, что он не внял ее предостережению и все равно влюбился в ту, кто так и не смогла ответить на его чувства? Видимо, огонь этой женщины настолько неукротим и неподвластен, что подчинить его себе просто невозможно.

Он не винил ее в своей боли. Не винил ни в чем. Она была такой, какой была. И он знал это с самого начала. Джин никогда не врала ему, не старалась быть кем-то другим, и именно такую он ее полюбил - непокорную, взрывную, опасную, дерзкую и неукротимую. Другая была ему не нужна. Да и кто теперь сможет сравниться с неповторимой Аббадон?

Он совершенно добровольно подарил ей свое сердце и душу, а подарки не принято забирать назад. Теперь все это принадлежит ей, даже если это ей все не нужно.

День сменился сумерками, затем ночью и снова утром. Сколько он так просидел, Тедди не знал, как и то, сколько еще бы просидел, если б не услышал в гостиной тихие, почти невесомые шаги.

- Тедди?

Сначала он услышал ее голос, а затем на кухню вошла и она сама.

Лилит почувствовала его, не сразу, но почувствовала, что он вернулся домой. Сначала она звонила в дверь, никто не открыл. Но она знала, что он дома. Легкий флер его ауры она почувствовала даже через километры. Но, подойдя ближе к его дому, уловила в ней что-то новое, не свойственное Тедди, и это ее беспокоило.

Затем, набравшись наглости, а наглости темной фее не занимать, она проникла в его дом. Побродила по тихому дому и нашла его на кухне, сидящим на полу и смотрящим в одну точку пустым, стеклянным взглядом.

- Привет, Ли. - тихо отозвался он, но так и не посмотрел на нее.

- Давно ты тут сидишь? - Лилит приближалась медленно, а говорила тихо и аккуратно, словно боялась его напугать.

- Не знаю. - промямлил он.

Его состояние встревожило ее, таким она никогда не видела Чандлера. Тогда Лилит принюхалась к его эмоциональному фону, пригляделась к ауре и брезгливо поморщилась от смердящей вони, которая исходила от его ментальных пластов. Воняло чем-то кислым, похожим на запах гнилых фруктов.

Настоящая какофония чувств и эмоций витала возле снайпера. Переплетаясь между собой, они создавали ужасное зловоние. А к ментальному зловонию добавлялось и физическое. В данный момент Чандлер больше походил на бездомного бродягу, который незаконно пробрался в чужой особняк и сидел в нем не, понимая, что он тут вообще делает.

- Тедди, когда ты вернулся? - аккуратно спросила она.

- Во вторник. - безэмоционально ответил он.

- Тедди! - пораженный вздох Лилит - Сегодня четверг.

- М. – единственное, что выдавил он.

Но когда взгляд Лилит упал на столешницу острова, где лежала черная коробочка, Лилит взяла ее и открыла. А когда увидела, что в ней, вся картинка в голове феи сложилась.

Все объяснялось очень даже просто и понятно, ведь она, как-никак проходила через подобное и сама.