- А, ой! Прошу прощения! – встрепенулась она.

Вскочив со своего места, она отвесила самый грациозный на свете реверанс и почтительным голосом произнесла.

- Приветствую вас, Ваше Величество. Вы хотели меня видеть?

- Перестань паясничать! - устало прикрыв глаза, одернул ее Салазар.

Джин резко выпрямилась и уселась обратно в кресло, однако ноги оставила на полу, лишь закинула левую на правую и довольно небрежно развалилась в кресле, сцепив руки на животе.

- Нет, если серьезно, заканчивал бы ты со своими экспериментами. Ты на себя в зеркало вообще смотрел?

Все лицо короля покрывали незаживающие, гноящиеся, кровоточащие язвы. Если так выглядело его лицо и руки, Джин могла только представить, что творилось на его теле.

Несколько лет назад Салазару взбрело в голову найти элексир вечной жизни. Точнее, такое желание вызвала у него встреча с одной темной феей, на которой он помешался как одержимый.

Будучи моложе и в полном расцвете, пыша здоровьем и силой Салазар встретил Лилит. Он влюбился в нее так сильно, что захотел прожить рядом с бессмертной феей вечность. Но по законам природы смертный человек и бессмертная темная фея просто физически не могли быть вместе. Но главной трагедией во всем этом было то, что фея не ответила на его чувства.

Сколько бы он ни старался, Лилит отвергала его. Ухаживания, дорогие подарки, балы в ее честь, клятвы любви и верности – ничего не действовало на непреклонную фею. Каждый раз король оставался ни с чем. А затем она и вовсе сбежала из их мира. В порыве отчаяния, обиды и гнева король объявил на нее охоту, пообещав кругленькую сумму тому, кто приведет ее живой или мертвой.

Не смотря на то что любовь к фее продолжала теплиться в его душе, львиную долю этого волшебного и светлого чувства пожрала одержимость идеей вечной жизни.

С тех пор все лаборатории во главе с Научным и Медицинским центрами работали над изучением и созданием формулы бессмертия. Тонны экспериментальных сывороток, уколов, инъекций и разных всевозможных издевательских манипуляций, которыми Салазар совершенно осознанно и добровольно истязал себя, приводили лишь к обратному эффекту. Вместо вечной молодости и жизни он превратился в живое подобие мертвеца, разлагающегося на глазах.

- Переживаешь за меня, сестренка? – с елейной улыбкой протянул он.

- Единственное, за что я переживаю - за отсутствие твоих прямых наследников. – с безразличием ответила она.

Оттолкнувшись локтями от стола, Салазар откинулся на спинку своего бархатного кресла, пытаясь скрыть боль которая сопровождала каждое его движение.

- Как это понимать?

- По большому счету, мне плевать, сдохнешь ты или нет. – пожала она плечами – А судя по твоему состоянию, сдохнешь ты скоро. А при отсутствии у тебя детей, эта уродливая цацка, - Джин скосила взгляд в сторону увесистой золотой короны, лежащей на краю стола возле Салазара – Перекочует на мою голову.

- А тебе не хочется быть королевой? – с нескрываемым в голосе скепсисом спросил он.

- Нет. – жесткий, быстрый ответ – И никогда не хотела.

А затем, немного помолчав, добавила, оскалив недружелюбную улыбку:

- Так что зря ты меня тогда сдал.

Салазар устало вздохнул. Один и тот же разговор на протяжении многих лет. Одни и те же обвинения. Одни и те же оправдания.

- Джин, у меня не было выбора…

- Был! – оборвала она его – Был выбор. Не говорить королю, как я и просила.

Королю. Она намеренно не называла его отцом. Никогда его не считала отцом. Для нее человек, участвовавший в ее появлении на свет, был исключительно королем.

- Отец догадывался… - торопливо оправдывался Салазар – Догадывался, что у одного из нас, а может, и у обоих есть дар. Что я мог сделать?

Джин задумчиво постучала пальцем по губам.

- Что ты мог сделать? – нарочито медленно повторила она его вопрос – Ну, например, сохранить мою тайну, так же как я сохранила твою!

И на этих словах Джин выхватила из пояса свой нож и бросилась на короля. Единственное, что он успел сделать, - прикрыть лицо и шею руками. Острое лезвие полоснуло ему предплечье, оставляя после себя глубокий, ровный порез.

- Спятила?! – заверещал он и вскочил на ноги.

С презрительной ухмылкой Джин наблюдала за тем, как рана на руке Салазара довольно быстро затягивалась.

- Удивительный парадокс. – хмыкнула она – Обладая моментальной регенерацией, ты расползаешься по швам, как старая мокрая тряпка. Видимо, даже сама магия противится тому, что ты делаешь.

Поджав губы и недовольно запыхтев, король сел обратно в свое кресло.

- У меня был выбор: или я, или ты! – тяжело дыша, закричал он.

Положив руки на поверхность стола и сцепив их, Салазар упер взгляд в лакированную поверхность красного дерева. Он не мог посмотреть ей в глаза. В нем по сей день жил стыд и сожаление за то, что не нашел в себе сил и храбрости сохранить секрет сестры и пойти в военный корпус вместо нее.

- И ты сделал выбор. Между восемнадцатилетним собой и восьмилетней мной - ты выбрал меня.

- - Джин, я не мог… - жалобно простонал он – Не мог! Это место… оно… настолько ужасно…

- Я знаю, на сколько оно ужасно. – прервала она его жалобное нытье своим стальным голосом – Я провела там, обучаясь, семь лет. Семь лет, брат мой. Меня били, унижали, заставляли ходить голыми вместе с мальчиками в душ и туалет. Мне ломали кости, рвали и резали плоть, брили наголо, издевались, домогались. Но я стерпела все и выжила. Иты мнебудешь рассказывать про ужасы рекрутской жизни?

- Но в результате ты стала тем, кто ты есть.

Пытаясь смягчить свое предательство, Салазар попытался напомнить Джин, что именно благодаря всему этому она стала самым могущественным воином своего поколения.

- А я хотела этого? Я просила об этом?

- Ты легенда, Джин! Ты войдешь в историю как самый сильный, бесстрашный и непобедимый солдат! – с восхищением выпалил он.

- А ты - как безумный король. – брезгливо поморщилась она.

Вспомнив зачем он позвал ее, Салазар быстро прикусил язык, пытаясь свернуть их извечный спор. То, что ему было нужно от нее было важным, а начать этот разговор можно было, если только она находится в хорошем и благодушном расположении духа. Не зря говорят, что Аббадон своенравна и непредсказуема. Ее настроение менялось подобно морскому ветру – то в одну сторону, то в другую, то накатит смертоносные волны и цунами, а иногда замрет полным штилем.

И все это при том, что она утратила почти всю душу и не обладала широким спектром эмоций, привычных любому другому нормальному человеку. Она удивительным образом могла балансировать и работать с тем, что имела, и, надо признать умело работала. Старалась максимально контролировать себя и переводить негативный диапазон своей энергии во что-то если не позитивное, то более нейтральное. Во истину она была могущественной.

Те, кто ранее собирал по семь способностей, просто сходили сума от агрессии, жестокости и ярости. Нередко таких солдат просто на просто ликвидировали из-за невозможности их контролировать. Уничтожали как бешеных собак, вышедших из-под контроля.

- Джин. – прочистив горло, примирительно начал он – Давай не будем ругаться. Все-таки мы с тобой родные брат и сестра. Родная кровь как никак.

Джин с подозрением посмотрела на него. Она чувствовала, что ему от нее что-то нужно. Что-то, что может дать лишь она.

- Что тебе нужно? – без прелюдий начала она.

Еще раз прочистив горло и громко покашляв в кулак, Салазар начал.

- Мне нужна твоя иллюзия. Я хочу, чтобы в этот раз на ежегодном балу ты набросила на меня покров.

Брови Джин поползли вверх от удивления.

Каждый раз, когда король покидал свои покои, на него накидывали покров иллюзии, дабы скрыть тот ужас, который он сам с собой сотворил. О его настоящем состоянии здоровья знал лишь узкий круг доверенных и надежных людей. Для других король все также оставался крепким, здоровым и сильным монархом.

- А что, Пончик больше не справляется с этой задачей? – с удовольствием съязвила она.

Услышав прозвище генерала, уголки губ Салазара непроизвольно дернулись в улыбке, но он быстро взял себя в руки, вернув невозмутимое выражение лица.

- Пансек халтурит. – с неудовольствием признался он – На прошлом заседании совета его покров слетел, на одну секунду, но слетел. – Салазар нервно пригладил свои тусклые, редеющие светлые волосы – Я заметил это по их лицам… А если такое случится на балу…

- Все узнают, что ты безумец, которому осталось жить всего ничего?

- Начнется хаос, Джин. Совет начнет плести заговоры, интриги, попытаются устранить меня, тебя…

- А когда, говоришь, был совет?

В ее голову закрались мысли о том, что, может быть, совет каким-то образом пронюхал про недуг короля и все эти покушения на нее дело рук кого-то из них, а не Шакса, как она думала изначально.

- Неделю назад, а что? – изумленно похлопал он глазами.

- Да так… - отмахнулась она.

Нет, это не совет. Два покушения на нее были за долго до этого.

А затем, выйдя из раздумий, она внимательнее всмотрелась в своего брата, перебарывая приступ отвращения, глядя на нелицеприятные раны, сочащиеся гноем и сукровицей. Он заметно нервничал и мялся.

- Что еще ты хочешь?

Салазар глухо засмеялся, обнажая черные гнилые зубы. Эту часть его тела хворь также затронула очень сильно. Зубы гнили, обламывались, крошились, делая края неровными и острыми.

- Ты проницательна.

- Я знаю. – отозвалась она.

- Я хочу, чтобы в этом году ты стояла рядом со мной не как член личной гвардии, а как сестра и принцесса Зартана.

И все нутро Джин поджалось в нехорошем предчувствии, когда из-под стола Салазар достал две красивые коробки. Одна была большая, прямоугольная и перевязана большим красным бантом. Другая коробка была меньше, но выше своей «напарницы» и Джин знала, что там. Она знала эту коробку, и приступ тошноты подкатил к горлу от осознания, что сейчас потребует от нее брат.

- Это тебе. Подарок. – Салазар подвинул в сторону Джин коробки.

Сглотнув нервный, горький, удушающий ком, Джин потянулась к красному банту. Развернув коробку, обнаружила в ней алое платье. Лиф был расшит блестящими камнями, пайетками и кружевом, а пышная юбка сделана из ужасно громко шуршащей ткани.

Поморщившись от отвращения, она перешла к другой коробке. Поддела крышку одним пальцем, словно оттуда должно было что-то выскочить и укусить ее.

Во второй коробке лежала красивая, инкрустированная рубинами и бриллиантами корона из белого золота. Переливаясь на солнечном свете, камни блестели так, что создавали возле себя радужное свечение.

- Я это не надену! – твердо заявила она и подвинула коробки обратно в сторону Салазара.

- Джин — это корона нашей матери…

- Я знаю. Поэтому и не надену!

Еще в детстве она засматривалась на эту корону. Любовалась ею, пускала слюни, глядя на волшебный перелив камней, представляла момент, когда наденет ее.

Но в один из дней, когда она вот так же любовалась короной матери, что-то злое щелкнуло у нее в голове, и она решила ее примерить. Достав злосчастную корону из шкатулки, она нацепила ее себе на голову и, громко хихикая от восторга, любовалась собой в зеркале.

На громкий смех пришел отец. Увидев корону на голове дочери, он взбесился. Сорвал драгоценность покойной жены со светлой головы шестилетнего ребенка и наказал ее на два месяца. Два месяца она никуда не выходила из своей комнаты и никого не видела, кроме своей няньки.

Но главное, что она запомнила с того раза – его слова. Злые, ядовитые слова, больно ужалившие ребенка и пустившие яд в ее сердце, что так надежно впитался в жилы на всю жизнь.

- Ты никогда не наденешь эту корону! - шипел отец, больно схватив маленькую Джин за плечи – Ты никогда не будешь достойна короны матери, да и в принципе любой другой короны. Ты ничтожество! Жалкий, маленький рудимент общества. Ошибка природы. Ты – убийца. Убийца своей матери!

Вот тогда-то Джин и осознала, что никакой он ей не отец, а она прирожденный убийца. Она рождена убийцей, убийцей и умрет, не сумев сложить оружия в нужный момент.

- Джин, ты наденешь это! – властным тоном приказал Салазар.

- Зачем?! – Джин начала выходить из себя от такого давления – Зачем вообще понадобилось убирать меня из стражи и сажать рядом с собой на трон? В чем дело?

- Буду откровенен. – Салазар принял серьезное выражение и немного отодвинул стул подальше, предвидя ее реакцию на свои слова – Этот бал будет посвящен не только памяти основателям, но и смотринам.

- Каким смотринам? – напряглась она.

- Твоим смотринам потенциальных женихов.

Наступила напряженная минута молчания. Джин и Салазар смотрели друг на друга, хлопая глазами.

- Чего?! – наконец взорвалась она.

- Ты выйдешь замуж, Джиневра. Ты должна продолжить династию. Твое дитя займет трон.

Джин опять замолчала. Переваривала услышанное и с глупым видом, хлопая пышными ресницами, таращилась на брата, а затем закатилась диким хохотом. Она выла, визжала, пищала, не в силах остановить свой приступ истерии, она чуть не упала вместе с креслом, свесившись с него половиной тела.

- Хорошая шутка! – утирала она глаза от слез, когда немного пришла в себя.

Салазар же наблюдал за ней со всем своим спокойствием, радуясь тому, что она просто смеялась, а не размахивала ножом или пистолетом.

- Это не шутка. На балу будут министры, графы, маркизы, герцоги - все достойные мужчины нашего королевства, а также множество гостей. И все они готовы… - он подбирал правильное слово.

- Осеменить меня. - закончила Джин.

- Ну зачем так грубо?

- Да потому что так и есть. Просто интересно, что ты им пообещал? – она опять вальяжно устроилась в своем кресле, подперев щеку кулаком и положив ногу на ногу.

- В каком смысле? – его глазки забегали из стороны в сторону.

- Что ты обещал тому бедолаге, что согласиться женится на мне?