Итак, что же прояснилось в этой истории?

Начинали мы с показаний Эрвина Эккеля о вербовке Чарустина. Разразилась катастрофа, прямо связанная со служебной деятельностью Чарустина. Техническая комиссия в своих выводах указывала на него как на виновника катастрофы. Председатель технической комиссии, ответственный работник министерства, явился официально в областное управление Комитета государственной безопасности с заявлением о «неправильном поведении Чарустина за границей». Ко всему этому Баландин вообще ставил под сомнение моральный облик Чарустина: комбинация с получением кандидатской степени, развод...

Оставалось еще одно сомнительное звено. Легенды о подземных переходах из древнего монастыря и подозрение, что под нефтепроводом мог быть подземный ход. Каменная кладка, обнаруженная в провале под нефтепроводом, не могла быть основательным доказательством версии о подземном ходе. На оперативном совещании нашей группы раздались голоса, советовавшие истребовать дело из прокуратуры и поставить перед прокурором вопрос об аресте Чарустина.

Для меня и для Марченко вопрос еще так не стоял. Мы ждали ответа на запрос из Германской Демократической Республики. Мы просили наших коллег еще раз обстоятельнее допросить Эрвина Эккеля о вербовке Чарустина.

Надо было дождаться ответа на вопрос, поставленный нами перед технической комиссией; мы ожидали и приезда геолога Осипова.

Позвонил я еще раз и Снеткову, сообщив ему, что надо искать не монастырь Сосновская Пустынь, а монастырь Иоанна Предтечи.

Оставалось только ждать...