Следователь областного управления милиции Владимир Иванович Калашников окончил юридический институт всего год назад. Совсем еще недавно его звали просто Вовкой, он сдавал экзамены и зачеты, а теперь он следователь, лейтенант милиции, на плечах у него — серебряные погоны, на поясе — тяжелый пистолет в новенькой коричневой кобуре.

Как и многие молодые следователи, он считал себя почти Шерлоком Холмсом, мечтал, что ему, наконец, поручат какое-нибудь невероятно сложное и запутанное дело и он проведет следствие так, что все ахнут.

Но мечты оставались мечтами, а ему пока поручали всё мелкие, неинтересные дела.

И вот наконец-то его включили в группу по расследованию сложного дела, да еще под руководством такого опытного работника, как Головнин.

Калашников внимательно изучал список — шесть фамилий людей, об исчезновении которых было заявлено в органы милиции за последний месяц.

Головнин дал ему этот список и просил проверить, нет ли убитого среди них. Калашников уже вызвал машину и сейчас собирался ехать по домам ко всем заявителям, показать им фотокарточку убитого, свозить их в морг. Он был уверен, что труп опознают, и он сегодня же сообщит Головнину фамилию убитого, его адрес и место работы. А ведь это очень много! Немало интересного наверняка расскажут об убитом его родные, соседи, сослуживцы...

Но надежды следователя не оправдались. Все оказалось гораздо сложнее, чем он себе представлял.

Был уже вечер, когда Калашников, усталый и голодный, вернулся из поездки. Начало было неудачным. Убитого никто не опознал, хотя следователь возил родственников всех пропавших в морг, показывая им убитого и его одежду.

Калашников был мрачен. Что же делать дальше? С чего начать? Следователь погрузился в раздумья. «Незадолго до смерти убитый ел пельмени, — рассуждал он. — В нашем городе они есть далеко не в каждой столовой. Можно будет попробовать опросить персонал этих столовых — вдруг узнают убитого в лицо. Может, он бывал у них часто. За это можно зацепиться».

Калашников встал и пошел докладывать о своем плане Головнину.

На следующее утро Калашников позвонил директору городского треста столовых и попросил подготовить сведения о том, в каких предприятиях общественного питания полмесяца назад были в ассортименте пельмени с уксусом. Такая справка была готова через полчаса. Как только Калашников взял ее в руки, сердце его радостно забилось — первой в списке была столовая, расположенная возле ткацкой фабрики, затем шел ресторан и еще две другие столовые. Он поехал сразу же в столовую возле фабрики.

Прежде чем войти в столовую, он внимательно осмотрел помещение с внешней стороны, затем зашел внутрь и спросил, где кабинет заведующего.

Заведующая столовой, немолодая полная женщина, была заметно взволнована посещением сотрудника милиции.

— Мне нужно поговорить с вашими официантками по очереди, по несколько минут, — сказал Калашников. — Пошлите их мне по одной.

Заведующая вышла, и скоро в кабинет вошла первая официантка — молоденькая черноволосая девушка.

— Вы давно работаете здесь? — спросил ее Калашников, когда та робко присела на кончик стула.

— Почти год.

— Я вам покажу фотографию человека. Постарайтесь вспомнить, не видели ли вы его дней десять-пятнадцать назад. А если видели, то когда, где и с кем.

Официантка внимательно и долго разглядывала фотографию убитого и уверенно ответила:

— Этого человека я никогда не видела.

Остальные семь официанток также не узнали человека на фотографии. Неудача постигла Калашникова и в других столовых. Из последней он вышел совсем расстроенный, забрел в небольшой скверик и сел на скамейку.

Из задранного клюва гипсового аиста высоко вверх била струя прозрачной воды. Она рассыпалась в вышине на тысячи мельчайших брызг, и ветерок доносил их до Калашникова. Резким, приторным запахом пахла резеда. «В таком скверике хорошо отдыхать, когда за плечами нет никаких забот», — подумал Калашников.

Настроение у него было неважное. Первые же неудачи обескуражили. Он сейчас не знал, что ему делать дальше, как установить личность человека, найденного мертвым в сарае, возле ткацкой фабрики.

«Ехать сейчас к Головнину с докладом? — невесело думал Калашников. — А что я ему скажу? Нет, надо попробовать что-то еще».

«А если такси? — вдруг мелькнула у него мысль. — Ведь этот сарай — на окраине города, автобус туда не ходит... Они могли приехать на такси...»

Калашников встал и быстро направился в таксомоторный парк. Но следователю не повезло и здесь. Опрос шоферов ничего не дал. Несколько человек, правда, сказали, что ездили к ткацкой фабрике, но это было днем, и их пассажиры сразу же заходили в контору предприятия.

Опять неудача! Калашников тяжело вздохнул и уже собрался было уходить, но на всякий случай спросил:

— А нет у вас таких, кто бы в тот период работал, а сейчас уволился?

— Есть один шофер — Павел Буслаев. Он ушел работать в другой гараж. С ним вы можете поговорить. — Начальник таксомоторного парка, вызвав гараж, попросил к телефону Буслаева и передал трубку Калашникову.

— Товарищ Буслаев? Вы никуда пока не уезжаете? Вот и хорошо, я сейчас к вам подъеду, ждите меня. — Калашников встал.

— Давайте, мы вас мигом подбросим. — Начальник конторы вышел вместе со следователем на улицу и усадил его в такси.

Калашников нисколько не надеялся, что Буслаев скажет что-нибудь новое, и поехал к нему больше для очистки совести. Тем более сильными были его удивление и радость, когда Буслаев сразу же вспомнил, что две недели назад, вечером, он возил двоих к ткацкой фабрике.

— Понимаете, товарищ лейтенант, почему я их запомнил — пассажиры уж больно необычные. Вышли посреди дороги, до фабрики не доехали. Вблизи и домов-то никаких нет, до жилья тоже неблизко. На машине мигом бы домчал, а они пошли пешком, через поле...

— Где вы их посадили?

— В центре. Я ехал на стоянку, они подняли руку и заняли машину.

— Споров между ними, куда ехать, не было?

— Нет. Говорил со мной один. Второй сидел сзади и все время молчал.

Но на фотографии Буслаев своего пассажира не признал:

— Нет, вроде не он со мной разговаривал, я бы его узнал... Второй — может быть, я его не запомнил...

Из гаража Калашников сразу же бросился в дома ткацкой фабрики. «Возможно, — рассуждал он, — убитый с кем-то шел к знакомым в гости, в эти дома, а по пути они поссорились. В таком случае не исключена возможность, что в домах найдутся люди, которые опознают убитого».

Но, хотя следователь пробыл в домах до позднего вечера, никто из жильцов не узнал человека на фотографии...

Вечером Калашников докладывал об итогах дня Головнину.

Небольшой, уютный кабинет Головнина хорошо говорил о вкусах своего хозяина — ничего лишнего, строгий порядок на столе, книжный шкаф, массивный сейф, простые стулья...

Головнин, невысокий, плотный, уже немолодой человек, с большой наголо обритой головой, внимательно слушал рассказ Калашникова.

— Ну, что же, не так плохо. Вы сделали немало. Но главное мы с вами не узнали — кто же убитый? Пока мы не будем знать о нем всё — мы бессильны.

— Конечно. — Калашников тяжело вздохнул. — Я это, Константин Ильич, прекрасно понимаю. Но с какого бока взяться?

— Да, задача не из легких. — Головнин встал. — Но нет неразрешимых загадок. Давайте рассуждать. — Головнин сел рядом с Калашниковым. — Мы знаем, что убитый работал. Об этом убедительно говорит одежда и весь его внешний облик. Он явно человек физического труда. Это раз. Второе. Поскольку он не явился на работу, на предприятии, где он числился, должен быть соответствующий приказ.

— Ясно! — обрадованно подхватил Калашников. — Нужно узнать, кто уволен в городе после убийства, и проверить каждого.

— Правильно! — улыбнулся Головнин.

— Значит, завтра... — начал Калашников.

— Да, завтра начинайте поиски и подключите к ним еще несколько человек, чтоб быстрее было. А я попытаюсь испробовать другой путь. Есть у меня еще одна мысль...