Светало. Был тот предрассветный час ночного дежурства, когда больше всего хочется спать. Дежурный по городскому отделению милиции лейтенант Бирюков никак не мог удержаться от зевоты.
Он встал, подошел к окну и прижался лбом к холодному стеклу.
За окном просыпался город. С каждой минутой в домах все больше и больше становилось желтых квадратиков освещенных окон, все чаще и чаще по полутемным улицам проходили люди и вот, наконец, слабо донесся гудок расположенного неподалеку завода. Город проснулся и вступил в свой будничный, трудовой день.
Лейтенант Бирюков отошел от окна и взглянул на часы. До конца его дежурства оставалось менее двух часов.
— Сегодня хорошо, — сказал он сам себе, — спокойная ночь, не то что...
Его слова были прерваны резким телефонным звонком.
— Дежурный по городскому отделению милиции лейтенант Бирюков слушает, — привычно отрапортовал он в телефонную трубку и, нахмурившись, стал вслушиваться в торопливые, бессвязные слова говорившего, стараясь уловить самое главное.
— Обнаружен труп? Где? Когда? — задавал он быстрые вопросы и тут же записывал ответы на листке бумаги.
Не отнимая телефонной трубки от уха, Бирюков нажал кнопку звонка и сказал появившемуся в дверях милиционеру:
— Быстро машину, наряд, эксперта, собаку по этому адресу, заедете к Чернавину, возьмете его с собой. В прокуратуру я сообщу сам...
— Сейчас к вам выедут наши люди, — спокойно и четко сказал он невидимому собеседнику, прерывая его бессвязный, взволнованный рассказ. — До их приезда труп не трогайте и никого близко не подпускайте, чтобы не затоптали следов.
Не отнимая телефонной трубки от уха, Бирюков нажал на рычажок аппарата и сказал телефонистке:
— Квартиру Чернавина!
Начальник уголовного розыска областного управления милиции майор Чернавин привык к неожиданным ночным телефонным звонкам. Поэтому Бирюкову не пришлось долго ждать — квартира ответила сразу же.
— Товарищ майор! — официальным тоном начал рапорт Бирюков. — Говорит дежурный по городскому отделению милиции лейтенант Бирюков. Только что звонили с ткацкой фабрики. Сторож фабрики обнаружил в пустом кирпичном сарае труп человека. Я отправил на место происшествия наряд с собакой. По пути они заедут к вам... Так точно, предупредил, чтобы никого не подпускал к трупу... Слушаюсь!
Бирюков положил трубку и стал записывать содержание происшествия в журнале дежурств.
Синяя машина с красной полосой по бокам быстро неслась по еще пустынным улицам города. Майор Чернавин, уже немолодой, всегда спокойный и невозмутимый человек, сидел рядом с шофером и сосредоточенно думал.
Убийство! Это давно уже стало чрезвычайным происшествием в городе...
Сквозь окошечко в задней стенке до Чернавина донеслось повизгивание собаки, негромкий разговор сотрудников и смех веселой, никогда не унывающей Лизочки — медицинского эксперта. Эта девушка недавно приехала из института и сразу завоевала всеобщее уважение четкой работой.
Скоро конец пути. Вот уже виднеются корпуса ткацкой фабрики. Скрипнув тормозами, машина резко остановилась. На дороге стоял человек с поднятой рукой.
Чернавин открыл дверцу.
— Вы сторож? Где убитый?
Они быстро шли к большому сараю, стоящему невдалеке от дороги.
Сторож торопливо рассказывал:
— Как всегда, обхожу я территорию фабрики вдоль забора, все тихо, спокойно. А недалеко от ограды и стоит этот кирпичный сарай. В нем кирпичи одно время хранились, а сейчас он пустой... И вот, думаю я, дай-кось зайду туда, посмотрю, что и как, неровен час, кто там есть, все же возле самой фабрики... Зашел, фонариком посветил — все тихо, пусто. Хотел уже уходить, а потом решил зайти поглубже, где полки для кирпича, посмотреть, что там. Подошел, посветил и... батюшки-светы, гляжу, в углу человек лежит. Я сперва думал — спит. Окликнул его раз, два, толкнул в бок, а он и не шевелится. Тогда только я и понял, откуда это дух нехороший в сарае. Человек-то уже давно помер... Ну, я сразу и побежал вам звонить...
Убитый лежал на полу. В свете трех электрических фонариков можно было хорошо разглядеть этого уже немолодого, лет под сорок, человека, в грязной коричневой телогрейке. На груди и на спине телогрейка была вспорота многочисленными ударами ножа, и грязно-серая вата белела в прорехах.
Осмотр убитого и сарая был закончен. И труп, и место убийства были тщательно сфотографированы. И вот все приехавшие собрались у ворот сарая на свету, чтобы обменяться мнениями.
— Убийство совершено не менее десяти дней назад, — сказала Лизочка. — Сначала его ударили чем-то тяжелым, скорее всего кирпичом, по затылку, затем нанесли двенадцать ножевых ран в грудь и спину. По-моему, убийца неопытный, иначе откуда столько ран. Особых примет на теле не обнаружено.
— Да, убийца был неопытный, это верно, — согласился с Лизочкой представитель горпрокуратуры. — Но, кроме того, он, очевидно, находился в близких отношениях с убитым. Ведь с незнакомым человеком в сарай не пойдешь... У убитого ничего в карманах не обнаружено. На мой взгляд, это говорит о том, что после убийства карманы были тщательно очищены. Причем убийца не торопился — карманы гимнастерки вновь аккуратно застегнуты. По внешнему виду убитый — человек физического труда. На руках у него мозоли. Следов борьбы на теле и одежде убитого не обнаружено. Ничего не найдено пока и на месте убийства...
Чернавин слушал и все сильнее хмурился. Начало поисков явно не нравилось ему — нет никаких следов. Будет нелегко найти убийцу.
— Ну, хорошо, — немного помолчав, сказал он, — продолжайте осмотр. Не может быть, чтобы не осталось никаких следов. Ищите. Мы с врачом сейчас уедем. Может быть, вскрытие трупа даст что-нибудь новое...
Чернавин ждал звонка все утро до тех пор, пока сотрудники уголовного розыска не вернулись и не доложили, что, несмотря на самые тщательные поиски, в сарае ничего найдено не было.
— Да, — задумчиво сказал Чернавин, — много времени прошло... Ну, что ж. — Он встал. — Меня как раз сейчас вызывает к себе по этому вопросу начальник управления...
В светлом, просторном кабинете начальника областного управления милиции было тихо. Начальник управления, еще не очень пожилой, но уже совсем седой человек, сидел за большим столом на просторном жестком стуле и задумчиво рисовал на листке бумаги красным карандашом маленькие кружочки, нанизывая их в бесконечные ожерелья.
Чернавин сидел перед столом в мягком кожаном кресле и не спеша рассказывал:
— ...Итак, можно представить себе такую картину. Убитый и какой-то знакомый ему человек идут мимо сарая по дороге к домам ткацкой фабрики. Возле сарая его оглушают ударом кирпича, затаскивают туда и убивают ножом. Экспертиза показала, что незадолго до смерти убитый ел пельмени с уксусом и пил водку...
— Значит, вы полагаете, — начальник управления поднял голову, — что убийца был знаком с убитым?
— Да, это очевидно.
— Но в таком случае какова цель убийства? Ссора? — Исключено. Были бы следы борьбы. Грабеж? — Едва ли, очень сомнительно. Документы? — Возможно. Месть? — Возможно, ведь на теле было много ран... Кому, по вашему мнению, следует поручить следствие?
Чернавин на минуту задумался, потом ответил:
— Мне кажется, лучше всего поручить его капитану Головнину. Он опытный, старый работник. Ему это, видимо, сложное дело будет по плечу.
— Хорошо! — Начальник управления откинулся на спинку стула. — Кандидатура подходящая. И еще вот что: чтобы скорее найти преступника, я думаю, есть смысл в группу Головнина включить Калашникова. Парень он молодой, способный, энергичный... — Начальник управления улыбнулся: — Горячий только... Ну, да это ничего! Пусть попробует свои силы в сложном деле. Если что-нибудь не так сделает, Головнин его поправит. Пусть парень поучится... Самостоятельная работа — лучшая школа. Из него со временем может получиться хороший следователь.
— Да, Калашников — способный работник, — кивнул Чернавин.
— Ну, значит, договорились. Прошу вас держать меня в курсе следствия.
— Слушаюсь.
— Можете идти.
Чернавин повернулся и вышел. Закрывая дверь, он на мгновение еще раз увидел за столом человека, сосредоточенно думающего о чем-то...