И со следующего утра несколько человек во главе с Калашниковым целиком отдались этой работе. Они ездили по заводам, артелям, складам, базам, магазинам и везде расспрашивали о людях, которые приблизительно полмесяца назад уволились или же просто не вышли на работу.

Чаще всего таких не оказывалось. Но иногда им давали фамилии и адреса подобных людей, и они, со вспыхнувшей надеждой, мчались по этим адресам и находили «пропавшего» либо дома, либо на другой работе, или же узнавали, что он в полном здравии выехал за пределы области.

За неделю однообразного, утомительного труда было проверено менее половины предприятий города.

Однажды Калашникову в одном из маленьких магазинов возле пристани сообщили, что грузчик Иван Семенович Шмелев полмесяца назад не вышел на работу. Заведующий магазином, узнав у домашних, что он неожиданно уехал к матери в Новосибирск, уволил его заочно. Калашников тяжело вздохнул — опять нужно ехать на квартиру и опять будут говорить, что «муж пишет, но редко и обещает скоро вернуться».

В то время в магазине был лишь один новый продавец, не видевший Шмелева, и фотографию убитого показать было некому. Ждать же, пока заведующий вернется с базы, Калашникову не хотелось. И он отправился на квартиру уволенного грузчика — благо, она была через два квартала.

На квартире Шмелева Калашников застал его жену Анну Петровну и сына Павла, уже взрослого, высокого двадцатилетнего парня.

Опытным глазом следователя он сразу заметил, что его приход очень напугал и встревожил их. Это сразу же насторожило Калашникова. Из беседы с ними он узнал, что Шмелев часто пил, был женат второй раз. Сын Павел ему не родной, а от первого брака жены. В доме часто бывали скандалы. Сам Шмелев неоднократно грозился бросить все и уехать в Новосибирск, к матери. И когда однажды, в день получки, он не вернулся домой, жена и пасынок решили, что он выполнил свою угрозу.

— У вас есть его фотография? — дрожащим от волнения голосом спросил Калашников.

— Есть, только не очень свежая. Восемь лет назад снимались.

Анна Петровна достала из комода фотографию, где они были сняты вдвоем с мужем.

Калашников вздрогнул — на фотографии несомненно был убитый.

Стараясь ничем не выдать охватившего его волнения, следователь спокойным голосом спросил, где работают жена и сын, узнал адрес матери Шмелева в Новосибирске и, попрощавшись, вышел.

По какому-то инстинктивному чутью он решил пока не говорить им об убийстве. Он был почти уверен, что они причастны к нему, — в этом убедило его их поведение. Калашников хотел неожиданно доставить их в морг и посмотреть, как они будут вести себя при виде трупа.

Когда он вышел на улицу, все в нем ликовало. Молодой следователь чувствовал, что найдена ниточка, за которую можно распутать весь клубок.

В домоуправлении Калашникову подтвердили, что действительно жили Шмелевы недружно, что у них часто были скандалы, особенно между отцом и пасынком. Следователю также сообщили, что пасынок Шмелева Павел полгода назад вышел из тюрьмы, где просидел два года за хулиганство.

В управление Калашников летел как на крыльях. Он сразу же прошел к Головнину и рассказал ему о Шмелевых.

— Очень хорошо! Молодец! Есть первый ощутимый результат — мы узнали, кто убитый. Но нужно проверить. — Головнин снял телефонную трубку и вызвал междугороднюю станцию: — Алло! Срочно соедините меня с Новосибирским управлением милиции, с дежурным... — Он назвал номер своего телефона.

— Константин Ильич! Я уверен, что в убийстве Шмелева замешаны его пасынок и жена. Мне показалось очень подозрительным их поведение... — взволнованно продолжал Калашников.

— Скоропалительные выводы всегда не верны. — Головнин нахмурился. — Какая же необходимость была им его убивать? Проверить это, конечно, нужно, но...

Резкий телефонный звонок прервал его. Разговор с Новосибирском был коротким. Головнин попросил немедленно выяснить, проживает ли у гражданки Шмелевой по такому-то адресу ее сын Иван, приехавший из Энска.

— Видите ли, Константин Ильич, — продолжил разговор Калашников, когда Головнин положил телефонную трубку. — Жили они плохо, часто ссорились. Мне кажется, они могли его убить, чтобы избавиться...

— Вот что, Владимир Иванович, — перебил его Головнин, — давайте договоримся: никаких «кажется»! Только бесспорные, хорошо проверенные факты. Это «кажется» может стоить нам очень дорого. Нужно всегда помнить, что вам доверена величайшая ценность — люди. Я, например, стараюсь к любому человеку подходить с предположением, что это честный советский гражданин, а не преступник...

Снова зазвонил телефон. Головнин молча прослушал короткое сообщение из Новосибирска. Калашников нетерпеливо ждал, стараясь по выражению лица Головнина догадаться об ответе.

— Спасибо! — наконец сказал Головнин и положил трубку.

— Ну, что? — не выдержал Калашников.

— Все правильно. Сын к Шмелевой не приезжал. Прошу вас тщательно, даже скрупулезно, проверить возникшую у вас версию о виновности пасынка и жены Шмелева. Но только с учетом нашего сегодняшнего разговора. Ясно?

— Так точно! Разрешите идти?

— Идите. Желаю успеха.