Рассвет застал меня в парке. Горизонт медленно наливался ярким золотом, прорезая серую мглу. Странно, мне казалось, я просидела совсем недолго на холодной лавочке, до боли в пальцах прижимая к себе сумочку. Единственную вещь, которая осталась со мной из той, прежней жизни. Карим, как ни странно, не замечал ее и не приказывал заменить другой, более дорогой. Наверное, поэтому я ее и полюбила.

Холод пробирался под свитер, морозил, но внутренняя дрожь была сильнее. Ведь я думала о нас с Каримом. О том, существуем ли мы вообще как пара, или есть только влиятельный Карим Магомадов и его очередное приобретение.

В голове, как заезженная пленка, прокручивались кадры прошлой ночи. Его шепот, его руки, его клятвенное «ты у меня теперь единственная». Мне до безумия, до физической боли хотелось сорваться с места, отпереть дверь своим ключом, вбежать в его квартиру и нырнуть в еще не остывшую постель. Прижаться к его горячему, пахнущему гелем для душа и страстью телу, почувствовать тяжесть его руки на своей талии и просто уснуть, забыв обо всем.

Но я все еще не знала, с каким Каримом встречусь утром. Я ужасно боялась, что он передумает разводиться и я останусь любовницей на его условиях, по его правилам.

Наверное, я не очень хороший человек. Я ведь не желала Зайнап зла, не мечтала об их разводе, даже когда Карим демонстративно выводил меня в свет, подставляя под безжалостные вспышки камер. Я просто шла за ним, ослепленная его силой.

Но сейчас всё изменилось. Во мне проснулся эгоистичный, жадный зверь. Я не хотела его делить. Ни с его обязательствами, ни с традициями, ни с той женщиной, которая годами была с ним рядом, которая родила ему дочь.

Мне хотелось, чтобы он был моим полностью, без остатка. Чтобы он обнимал меня так же тепло и жадно, как в те дни, когда я еще не знала, что у него семья и что он отец моей подруги.

Когда в парке появились первые заспанные собачники и бодрые бегуны, тишину утра разорвала трель телефона. Экран светился его именем.

Карим.

Сердце сделало кульбит и застыло в радостном ожидании. Я глубоко выдохнула, пытаясь унять дрожь, и провела пальцем по экрану, принимая вызов.

- Привет, - проговорила тихо, и на губах невольно промелькнула робкая, почти виноватая улыбка.

- Где тебя носит?! - рявкнул он так, что я невольно отшатнулась, отодвигая телефон от уха, будто он мог меня ударить.

- Карим, - начала было я, пытаясь вложить в голос хоть каплю спокойствия, но он не дал мне вставить ни слова. Как всегда. Ему не нужны мои объяснения, ему нужен отчет. Здесь и сейчас. Сию секунду.

- Я спросил, где тебя носит?! Ты где была ночью?! Где ты сейчас?! Говори немедленно! - его голос вибрировал от такой ярости, что я почти ощущала, как дрожат стены в его квартире.

Я закрыла глаза и тяжело вздохнула. Ну вот и всё. Мои ночные кошмары снова со мной. Ночью он был нежным, внимательным любовником, готовым ради меня на всё, а утром проснулся грозный, уверенный в своей безупречности собственник. Внутри меня что-то окончательно надломилось. Я вдруг ясно поняла, что не будет он разводиться с Зайнап. Он сейчас пораскинет мозгами и придет к выводу, что ему не с руки. Некрасиво. Нехорошо. Сплетни поползут. Хотя сплетен, как мне кажется, он боится меньше всего. Раз уж вывел в люди свою любовницу.

- Ты чего молчишь?! Я тебя спрашиваю, где ты, Юля?! Не зли меня, отвечай! - его голос сорвался на опасный, низкий тон.

- Ты уже и так злой, - бросила я, чувствуя внезапную, холодную решимость.

Нажала на отбой и тут же, не давая себе времени передумать, полностью выключила телефон. Экран погас, отсекая от меня его гнев, его власть, его самого.

Это бессмысленно. Говорить с ним, пытаться заставить его понять мои чувства. Все равно, что головой о стену биться. Карим слышит только себя. Он хозяин и властитель. А я? Я просто украшение, которое посмело проявить характер.

Он не поймет моих боли, страха, сомнений. Он просто зол, что его драгоценная игрушка ускользнула из рук и посмела провести ночь вне его контроля. Для него это не погоня за своими мыслями, для него это бунт на корабле, который нужно срочно подавить.

Я встала с лавочки, к которой, казалось, примерзла. Мышцы затекли, тело ныло, но я заставила себя идти по аллее. Я уже знала, что уеду. В бабушкин дом, в глушь, туда, где нет связи и где никто не знает фамилию Магомадов.

Но перед этим мне нужно было закрыть один гештальт. Кое-кого повидать. Я дошла до остановки, дождалась нужного автобуса. В салоне было почти пусто.

Я ехала к Ясемин. Знаю, что она ненавидит просыпаться рано, что её утро всегда начинается в обед с чашки горького кофе и ленивого созерцания ленты новостей. Но сегодня мне придется её разбудить.

Автобус тащился мучительно медленно, вздрагивая на каждой ухабине, а я сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела на город, который успела полюбить так же сильно, как полюбила Карима Магомадова. Но теперь я должна их покинуть. И город, и Карима.

Когда автобус затормозил на нужной остановке, я вышла пошла дальше, сокращая путь к элитному дому, где жила Ясемин.

Я долго стояла у домофона, не решаясь набрать номер квартиры. Пальцы дрожали. И все же сделала это. Пошли звуковые сигналы и мне пришлось подождать. Наконец, раздался резкий, заспанный голос:

- Кто?

- Это Юля. Открой, Ясь. Пожалуйста.

Тишина в динамике затянулась, и я уже подумала, что она просто бросит трубку, но дверь неожиданно открылась. Оставалось верить в то, что бывшая подруга не поджидает меня там с ножом.

Я поднялась на нужный этаж. Дверь квартиры была приоткрыта. Ясемин стояла в прихожей, закутавшись в пушистый халат, с растрепанными волосами и опухшими от слез глазами. Увидев меня, она не начала кричать, не набросилась с кулаками. Она просто посмотрела на меня с такой бесконечной, жуткой ненавистью, что мне стало не по себе еще больше, чем было.

- Пришла посмотреть на плоды своих трудов? - выплюнула она, скривившись. – Довольна теперь? Отец разводится с мамой, выставил ее из особняка, запретил снимать деньги со счетов. Но ты ведь и так все знаешь, да? Чего это я в самом деле. Ты же этого и добивалась. Свела моего отца с ума и разлучила его с женой. Браво! А я ведь когда-то тебя одуванчиком называла. Я тогда даже подумать не могла, что ты способна хоть на малейшую подлость. А ты, как оказалось, у нас охотница за богатыми взрослыми мужчинами. Круто, что тут скажешь, - Ясемин отчитывала меня, стоя у двери. В квартиру она, конечно же, меня не пригласила.

Я стояла в подъезде, глядя на некогда лучшую подругу. Ту, которую сестренкой называла. В её взгляде презрение и обида, и я ее понимаю. Я ударила ее в спину, сама того не желая.

- Я пришла проститься, Ясь, - мой голос прозвучал как-то странно, будто не мой. Наверное, это от того, что я осознаю ее правоту. - Я уезжаю. Навсегда. Телефон я отключила и больше не включу. Я хотела напоследок сказать тебе, что мне очень жаль. Мне жаль, что у нас все так вышло. Я этого не хотела. И я не желала зла твоей семье. Никогда не желала, даже когда узнала, чей Карим отец и муж.

Ясемин замерла, её рука, которой она нервно теребила локон растрепанных волос, дрогнула.

- Уезжаешь? - она невесело усмехнулась. - И ты думаешь, папа тебя отпустит? Ты плохо знаешь моего отца. Карим Магомадов всегда держит при себе то, что считает своим. Особенно теперь, когда он ради тебя разрушил семью.

- Он не знает, где я буду. Никто не будет знать, - я сделала шаг назад. – Я ничего не знала, Яся. До определенного времени. Потом я узнала, да, но было уже поздно. Я была влюблена, а Карим был помешан на мне. Мы встречались и я была его любовницей. За это прости меня. Прости, если сможешь. Твоей маме я не желала зла. Я была растеряна и раздавлена. И только сейчас понимаю, что наделала много ошибок. Возможно ты меня никогда не простишь и я тебя понимаю. Но знай, все случилось не по моей воле. Иногда все происходит вне зависимости от наших желаний. Ты будь рядом с ним, с твоим отцом. Он тебя любит. Уверена, когда он забудет обо мне, у вас все наладится.

Яся смотрела на меня так, словно видела впервые в жизни. В ее взгляде больше не было ненависти, лишь растерянность.

Я развернулась и пошла к лифту, чувствуя на спине её тяжелый, непонимающий взгляд.