Кто бы мог подумать, что пять волн атаки не проредят мой клан, а пополнят? Скоро Анна даст все клятвы и обеты, и ее клан в составе тридцати шести человек войдет в «Безымянный» на правах вассального. Причем метку Отступника она не получит, зато лишится половины уровней и может умереть. Но до того она захотела представить свой клан и рассказать о нем — на случай своей смерти.

Желающие послушать рассказ Анны, передохнуть от сражений и окунуться в чужую жизнь собрались в актовом зале, на этот раз все места были заняты. Не было только Лукаса, который сменил Эдрика, не дававшего Костегрызу уйти далеко от базы, и детей Копченовых с Настей.

Девять напуганных женщин скучковались в середине зала справа, наручники с них сняли, с чистильщицы — пока нет, в то время как израильтяне и арабы оставались скованными. Группа Ситникова, подлеченная и откормленная, расположилась на том же ряду, что и женщины, но слева.

Мне безумно хотелось, чтобы Анна жила. Она мне нравилась, даже в такой ситуации от нее исходило обволакивающее спокойствие. А может, это действие ее ауры — все-таки способности у нее необычные, раньше мы с менталистами не сталкивались. Будто Господь и правда оберегает своих невест и от смерти, и от жестокости, даровав необычные способности.

Я почти уверился в этом, выслушав ее рассказ.

— Был кто-нибудь из вас в пещерном монастыре? — спросила Анна, окидывая взглядом зал. — Или в пещерном городе?

— Я був! — вскинул руку Репях. — На Мангупе в Крыму! Высоко! Красиво!

— Монастыри обычно располагались в труднодоступных местах, вдали от мирской суеты, в горах, — продолжила Анна. — В наш вела узкая тропка вдоль обрыва. А так монастырь — это автономное сообщество. У нас есть доступ к роднику, козы, куры, три коровы и большой возделываемый участок. И все это на плато.

— Сколько ж вас там было, раз осталось тридцать шесть… — задумчиво проговорил Тетыща, приглядывающий за пленниками.

Они сидели, повесив носы, завидовали новеньким. Разница только в том, что новенькие пришли к нам с надеждой, а эти — с мечом.

— Половина обернулась, — грустно сказала Анна. — Нам пришлось убивать тех, кого мы любили.

— Странно, — потер подбородок Тетыща. — По всему миру души потеряло семьдесят пять процентов людей.

— Господь хранит своих детей, — мягко ответила Анна.

— Надо было в монастырь идти, — проворчала Вика.

— Обернувшихся со скалы сбросили? — предположил Тетыща.

— В основном да, — вздохнула она. — Поначалу это было просто, они подчинялись моей воле, и прилагать физическую силу было необязательно. В итоге нас осталось десять монахинь. Причем чистильщицей стала я, а не настоятельница. — Воспоминания об убийстве причинили боль, и она скривилась. — Помимо монахинь, на территории располагалась гостиница для паломников. Там процент выживших меньше, но все равно они были, и нас стало двадцать пять. На следующий день пришла семья: мать, отец и двое парней, мы их приняли. Остальные примкнули позже. За время существования клана погибло три человека.

Сергеич был в своем репертуаре:

— Вы приняли мужиков? Я б так жил!

— Людей, — улыбнулась Анна. — Остальных подобрали позже. Если чуть позже, когда мы присоединимся, вы откроете список клана, увидите пятерых мужчин.

— Как же вы прокачивались? — спросил недоверчивый Тетыща.

— Простите, что? — не поняла Анна, не знакомая с игровой терминологией.

Макс сказал другими словами:

— Как поднимали уровни, кого убивали?

— Получали задания. Убивали тоже, но только те, кто был способен на это. Делились уровнями. Денис, — обратилась она ко мне, — как видишь, все мои люди, что будут в твоем клане, не потребуют затрат. Их не надо кормить, у них есть кров, просто они далеко. Зато теперь не погибнут и войдут в Третью волну, а добраться к ним очень сложно, потому мы не воевали с другими кланами.

Я вспомнил про Мигеля, открыл клановую карту, но его метки там не было.

— Пересидят, — проворчал Макс.

— Ну че те, жалко? — возмутился Сергеич.

— Надеюсь, когда все закончится, мы воссоединимся, — сказала Анна и посмотрела на Тетыщу. — Что касается репродуктивного вопроса…

Анна взяла паузу, и все напряглись, но вскоре она продолжила:

— Условия изменились. Человечество на грани вымирания. Если девочки создадут пару с достойным человеком, в этом нет ничего плохого. Но ни о каком блуде и свальном грехе, — она покраснела, — не может быть и речи! Что касается остального, я сама готова принять замужество и родить детей, чтобы они населили землю. Но только если все закончится.

— Никто такого и не предлагает, — возмутился, как ни странно, Сергеич. — Мы приличные люди!

Вспомнилось, как он — и Карина… и я передернул плечами.

Потом посмотрел на таймер: до следующей волны осталось полтора часа. Нужно было готовиться, потому я сказал:

— Хорошо сидим, товарищи, но нужно расходиться, ведь осталось еще несколько важных дел.

Анна сжала кулаки и сменила окрас с малинового на мертвенно-бледный. Нам с Лизой предстояло лишить ее статуса чистильщика и с двадцатипроцентной вероятностью убить. Или наказание и метка не коснутся ее? Посмотрим.

Как же мне хотелось, чтобы эта женщина жила! Я оттягивал процедуру лишения до последнего, помня, что творилось с Ситниковым. Но скоро шестая волна, чую, она преподнесет сюрпризы.

Будто в ответ на мой вопрос голову пронзила спица боли, и я потерял 10 % «активности». Переждал, неровно дыша.

— Идем сразу в медблок. Анна, тебе будет очень, очень больно. Ты не представляешь насколько.

— Господь не дает испытания, которые нам не по силам, — улыбнулась она, поднимаясь.

Наши кто выходил из актового зала, образовав очередь, а кто сидел. Толкаться не хотелось, и мы не спешили.

— Все будет хорошо, — говорила Лиза, Анна кивала.

Как бы ни обернулось, даже если бы мы отпустили ее, она все равно получила бы такое наказание, а так есть возможность обмануть систему. Потому мы неторопливо прошли в медблок.

— Анна, ляг на кушетку, — сказал я. — У кого-нибудь из вас есть таблетки исцеления?

— У всех, — ответила она и подняла скованные руки. — Только не таблетки, капсулы.

— Это что? — удивилась Лиза.

— Кладешь под язык, и она срабатывает, когда «активность» падает ниже 10 %. Если надо раньше — просто раскусываешь.

Я снял с нее наручники, блокирующие связь с системой, она разделась до белья и расположилась на кушетке.

— Я принесу, попрошу у женщин. — Рихтер рванул из медблока.

— Ее лучше зафиксировать, чтобы не навредила себе, — предложила Лиза.

Анна дала себя привязать к кушетке. Ее локтевые сгибы остались открытыми, а одно плечо Эля перетянула жгутом, чтобы сразу колоть в вену, если это потребуется.

Анна повторила все клятвы, дала обеты и вошла в состав моего клана.

Мы с Лизой замерли, сплетя пальцы. Лиза положила руки на ее голову, чтобы забрать уровни. Рядом застыла Эля со шприцем, готовая проводить реанимационные мероприятия.

Наказание не настигло Анну. Лиза тихонько извинилась, предупредила, что будет больно, и приступила к отъему уровней. Анна кривилась, сжимала зубами палку, обливалась слезами, а потом вдруг выгнулась дугой, упершись в веревки, глаза ее закатились, изо рта пошла пена, пальцы скрючились. Лиза отшатнулась, непонимающе уставилась на меня.

— Видимо, не получилось у нее избежать наказания, — объяснил я.

«Активность» и уровни Анны снижались, будто цифры на таймере, ведущем обратный отсчет.

Отсчет уровней остановился, «активность» застыла на пару секунд на 50 %… и продолжила падать. Эля метнулась к пациентке, но я преградил ей путь рукой. Интуитивно я понимал, что, пока наказание жнецов себя не исчерпает, действовать бесполезно, можно только навредить.

Эля распорядилась:

— Нужна реанимация! ИВЛ. Дефибриллятор. Черт знает, что еще!

«Активность» падала и падала. Когда она снизилась до 20 %, Анну перестало ломать, она обмякла, пустила кровавую пену, глаза остекленели.

Мы отвязали ее от кушетки и перенесли на стол.

Впервые я видел так наглядно, как из человека вытекает жизнь, кожа теряет цвет, заостряется нос, западают глаза, ощущал, как отчаянье сжимает горло, ты задыхаешься от бессилия, хочется трясти человека, звать, приводить в чувства, но ты понимаешь, что надо только ждать.

Эля, напряженная, как струна, стояла над Анной с дефибрилляторами, а я пытался представить, что происходит с организмом. Сердце останавливается в первую очередь… Его можно запустить! Все можно излечить с помощью технологии жнецов…

Или нет, потому что именно жнецы ее сейчас убивают.

Лиза до боли стиснула мои пальцы и прижалась, спрятав лицо на груди.

5 %…

4 %…

3 %…

2 %…

— Начинаю! — звонко крикнула Эля и приложила дефибрилляторы к груди Анны.

Тело дернулось. «Активность» осталась нулевой. Еще разряд — тело снова дернулось, сердце трепыхнулось, что отразил датчик, и снова остановилось.

— Надо таблетку запихнуть, — проговорила Эля, тяжело дыша.

Судорожно вспоминая, у кого есть таблетки, я заозирался, и тут в клановом чате прозвучал голос Лизы:

— Рихтер! Скорее!

— Уже тут.

Распахнулась дверь, вбежал доктор, расцепил сжатые зубы Эли, всунул капсулу в рот, но она не сработала, потому что система считала женщину мертвой.

— Еще разряд! — распорядился я. — Ее сердце запускается на долю секунды. Вдруг этого будет достаточно?

Тело дернулось в третий раз, но ничего не получилось. Не сдаваясь, Эля дала четвертый разряд — сердце трепыхнулось… и остановилось. Лиза заскулила. Я провел по ее волосам и сказал:

— Мы сделали все, что мо…

Пи-ип… пи-ип…

Не веря себе, я перевел взгляд на экран прибора, где отображалась кардиограмма. Эля надела Анне маску ИВЛ, и ребра женщины шевельнулись, она сделала первый вдох, а потом «активность» ее стала расти!

Лиза повисла на мне, закружила меня по медблоку.

— Мы обманули жнецов! Победили смерть! Мы победили! Ура!

Будто поленом по голове ударенный, я посмотрел на Анну, «активность» которой поднялась до 16 %, и изложил ситуацию в общий чат. Вот, наверное, обрадовались монашки, которые молились о своей чистильщице!

Так, «активность» Анны уже 20 %.

Эля пристально посмотрела на меня и предложила:

— Ден, у тебя 80 % «активности». Тебе подлечиться бы в капсуле хоть полчасика. Уже видно, что Анна скоро очнется: динамика положительная.

Я молча разделся и полез в капсулу, попросив меня извлечь за сорок минут до начала шестой волны — ровно час у меня будет на отдых…

Вроде только сомкнул глаза, как меня уже вытащили, а моя «активность» поднялась до 98 %. В медблоке дежурили Эля и Лиза. Анна лежала на кушетке, потрепанная, но живая. Ее «активность» поднялась до 77 %, а вот потеря уровней сказалась на внешности: она постарела лет на пять.

Подождав, пока я оденусь, она подошла и перекрестила меня.

— Спасибо, Денис, что спасли. И за девочек спасибо. Благослови тебя Господь! Да защитит во время битвы!

Эля посмотрела на нее с грустью. Наверное, она хотела сказать, что раз не защитил всю Землю, какое Ему дело до отдельных личностей, но промолчала, сказала только:

— Денис, теперь ты понимаешь, почему я не смогла работать реаниматологом? Когда человек выживает, это счастье, а когда ты бессильна помочь, и он угасает на глазах, это выжигает душу. Спиться не хотелось, а если не пить, есть большой риск повеситься.

— Понимаю, — кивнул я, обнял Лизу и отправился на линию соприкосновения.

На улице Коля и Рома разговаривали с женщиной из новеньких, Натальей, которая держала в руках коробку.

Увидев меня, монахиня помахала рукой, подождала, когда я подойду, и протянула коробку, где я увидел разноцветные капсулы, хотел спросить, что это, но сфокусировал на них взгляд, и мне все рассказала система.

Усилитель силы (3-й ранг)

Повышает характеристику «Сила» на 15 %.

Время действия: 15 мин.

Алхимическое изделие. Не суммируется с эффектами того же типа.

Усилитель выносливости (3-й ранг)

Повышает характеристику «Выносливость» на 20 %.

Время действия: 10 мин.

Алхимическое изделие. Не суммируется с эффектами того же типа.

Усилитель активности (3-й ранг)

Восстанавливает здоровье со скоростью +1 % в минуту.

Время действия: 20 мин.

Алхимическое изделие. Не суммируется с эффектами того же типа.

— У нас не было такого в магазине, — сказал я. — Откуда это у вас?

— Я развиваюсь как алхимик, — пояснила Наталья. — У меня уже третий ранг.

Я присмотрелся к этой женщине внимательнее:

Наталья Доброе Утро, 38 лет

Претендент 44-го уровня: 100 %.

— Доброе утро, — не выдержал я.

— Что? — вскинула брови она. — Да, скоро утро.

— Твоя фамилия — Доброе Утро? Так в системке написано, — сказал я, забирая коробку.

Она рассмеялась.

— А-а, да она так переводится. Но звучит иначе. Вот так: Доброе Утро. Ой, не получается… Вот так на самом деле.

Она написала латиницей на песке: Kalimeris.

— Спасибо, Наталья. У тебя бесценный талант!

Я ссыпал капсулы в пакет, сел на мотоцикл, думая о том, умножится ли эффект, когда я включу «Ветер». Нет, это же эффект того же типа. И вообще, капсулы здорово нас усилят. А также думал, что людям всегда надо давать шанс: бывший враг Тетыща стал незаменимым соратником, бестолковый Сергеич в прямом смысле принес нам базу, равной которой нет на планете, беспомощные на первый взгляд монахини усилили клан.

Вспомнилось, как в детстве я играл в компьютерные игрушки. Никакой клан не обходился без хилов, убивавшихся с подачи, и саппортов. Так же и здесь. Но важнее было то, что чем больше людей я сохраню, тем больше шансов для всего нашего вида выжить.

Все боевики уже заняли позиции, в том числе группа Ситникова. Нас было много, очень много, и это давало надежду, что десять незваных гостей мы разделаем быстро. Но интуиция подсказывала, что, если все идет гладко, тихо вокруг, это не значит, что мы в безопасности. Возможно, мы в оке циклона.

— Не расслабляться! — крикнул я в общий чат. — Последний бой, он трудный самый.

Когда до начала шестой волны осталось пять минут, я вышел из-под купола, окинул местность «Фазовым» взглядом: бездушных поблизости не наблюдалось, в рассеивающейся тьме взрыкивал Костегрыз, «светлячки» разливали на поляну рассеянный свет.

— Убрать «светлячков», — скомандовал я. — Актививровать, только если завяжется бой. Путь темнота дезориентирует противника.

Через минуту воцарился мрак, в котором еще отчетливей захрустел деревьями Костегрыз. Наверное, после него от джунглей ничего не останется.

Развернув клановую карту, я поискал метку Мигеля, но не нашел ее. Позвал его — он не откликнулся. Что же с ним случилось?

В этот момент таймер следующей волны мигнул нулями, и в то же мгновение в пятидесяти метрах от наших позиций пространство разорвалось — я сразу шагнул под защиту купола. Сначала прошел тонкий вертикальный разрез, будто кто-то провел по небу бритвой, после чего разрез набух, разошелся в стороны и обратился порталом размером примерно с футбольные ворота, откуда изливался свет. Края его зашевелились, как живая ртуть.

— Мать моя женщина, — пробормотал Сергеич в голосовом чате.

Первыми вышли двое мужиков, причем оба были в чем-то вроде пончо. За ними, пригнувшись под кромкой, выдавилось тело. Именно выдавилось, потому что портал его не пропускал, а словно рожал в мучениях…

Сперва появилась треугольная плоская морда, следом вылезла толстая чешуйчатая шея, и каждая чешуя была размером с колесо, потом еще шея, и еще, и еще…

И еще. Тварь выползала и выползала, а я сбился со счета, прикидывая длину. На песок лег хвост и метр за метром продолжал ложиться, пока не свернулся тремя огромными кольцами.

Змейка, кровавая анаконда 72-го уровня, боевой питомец

Владелец: Хесус Юпанки, чистильщик 68-го уровня.

Следом портал выплюнул еще пятерых, после чего кромка потемнела и прогнулась под чем-то, чему места в створе явно не хватало.

И тут из портала шагнула нога. Вроде бы нормальная нога, но колено было выше моей головы. Я запрокинул голову и увидел человеческое лицо.

Виракоча, боевой соратник Хесуса Юпанки

Титан 85-го уровня: 100 %.

Вика в голове тоненько ойкнула, словно девочка, которой показали паука.

— Костя, — позвал я Тетыщу в голосовом чате. — Идеи?

Виракоча сделал первый шаг. Песок под ним провалился воронкой, и теплый ветер с моря донес до нас короткий, сухой, почти учтивый стрекот.

И тут из портала полезло что-то еще…