— Мигель, прием! Как слышно? Ответь! — спросил я за сорок минут до начала пятой волны охотников на мою голову.

Однако ответа не было, точки разведчиков на клановой карте не появились, но откуда-то я знал, что они живы. Или просто мне хотелось в это верить?

Новеньких вооружили огнестрелом. Патронов для автоматов пока хватало, что радовало, но не помешало бы несколько гранатометов. Так-то попадания из автоматов для врагов, для тех же скейров — как комариные укусы.

За это время Дмитро Репях прикипел к Сергеичу. Ну, или наоборот. Будто братья воссоединились, травили анекдоты и безудержно ржали над каждой дебильной шуткой. Мир перестал для них существовать.

— Вы только бой не проржите, пожалуйста, — подшучивала над ними Вика.

План был таким же, как раньше: Костегрыз атакует, остатки бездушных тоже. Пока до врагов доходит, что к чему, «активность» снимают «Стражи» и наши люди в засаде, акцент на чистильщике. Лиза и донор сидят на базе, чтобы спасать тяжело раненых. Таблетки бережем, их можно экстренно использовать в бою, донора — нет.

Наш клан стал сильнее, четыре волны остались за спиной, и вера в победу расправила крылья у всех, даже у скептика доктора Рихтера.

Полчаса я провел в реанимационной капсуле, восстановив «активность» перед схваткой. За Костегрызом следил Эдрик, не давал ему далеко уйти, так что пятнадцать минут он мне экономил, и это время я рассчитывал потратить на сбор бездушных.

На севере их не осталось, но, подозреваю, они были в окрестностях «Кали», так что туда я рванул, и привел к куполу десять бездушных от 34-го до 49-го уровней. Тут были амбалы, щелкуны, нюхачи, но, главное, самым мощным оказался крикун.

Потому я велел соклановцам заткнуть уши, общаться-то мы можем мысленно.

Ну все. Пятнадцать минут до вторжения. Мы готовы. Глаза горят. Спины расправлены. Кто бы к нам ни пришел, у нас преимущество: нас больше, мы на своей земле, и нас защищает купол, который мощнее любого индивидуального…

И тут я, кое-что вспомнив, мысленно обратился к Ситникову, который с автоматом сидел в засаде где-то на линии соприкосновения.

— Игорь, ответь-ка, в системке от жнецов, где они меня заказывали, то есть давали задание на мою ликвидацию… Была ли там информация об отступнике?

— Уточни… А, кажется, понял. Да, указывалось твое имя, уровень, а еще количество волн, которые ты уже отразил. То есть, принимая квест, мы понимали, что шансов у нас практически нет. Так что выбор был простой: или умереть, пытаясь тебя убить, или сдаться. А вышло еще круче — влились в другой клан, причем сильный. Спасибо тебе.

— И тебе спасибо, что поделился, — кивнул я.

— Награда, кстати, — добавил Ситников, — как я понял, тоже увеличивается от предложения к предложению.

То есть враг будет готов схлестнуться с превосходящими силами. Значит, хилые больше не придут.

Это я и озвучил в общий чат. Уверенность сменилась настороженностью. Мерцали «светлячки», освещая будущее место боя с поваленными деревьями, посеченными пулями, опаленными взрывами. В иных условиях все должно быть завалено трупами, но их сожрал Костегрыз.

Воцарилась тишина, нарушаемая только стрекотом кузнечиков, редким взрыкиванием сытого и присмиревшего Костегрыза и взрывами хохота Репяха и Сергеича.

— Пролетарий нейтрализован, — услышал я в голове голос Вики, и снова стало тихо.

За минуту до начала волны я вышел за пределы купола, сжал «Граммофон». И снова выброс адреналина обострил зрение и слух, добавил сил.

Время вышло, но ничего не происходило.

Минута.

Пять.

Десять.

Достигнув апогея, напряженность начала рассеиваться, донеслись голоса, смешки.

— Ну где эти суки? — взорвался нетерпением Сергеич.

Я объяснил всем:

— Когда жнецы предлагают задание, они пишут, сколько волн захлебнулось, и умные чистильщики, похоже, отказываются от такого счастья, соглашаясь на штрафы. Идет поиск. Отчаянных, как видите, не так уж много.

— Хе, нас боятся! — радостно констатировал факт Сергеич. — Бойтесь, суки!

Двадцать минут. Полчаса.

— Ля, я чувствую, как растет мой авторитет! — юморил Сергеич.

— Восемь сантиметров авторитета, — сострила Вика. — Постеснялись бы, Михал Сергеич!

— Эй, за базар ответишь? — возмутился Сергеич. — Иди сюда, за базар отвечать!

— Ладно, девять! Мне Карина рассказывала!

— Врешь! — оскорбился Сергеич.

— Стоп флуд! — рявкнул Абай, казах из команды Ситникова. — Внимание! Портал!

Светлая трещина заветвилась по пространству, очень не хватало треска рвущейся материи. Пространство будто бы выдавило к нам — образовался белый мутный пузырь, за которым мелькнул силуэт, остановившийся возле натянутой пленки. Все вскинули оружие, готовые встречать незваных гостей.

Деталей я не разглядел из-за пробегающих по пузырю разноцветных сполохов.

— Баба! — заорал Сергеич. — Сукой буду — баба!

Мгновение — и нет никого. Рассеялась мутная пелена, и между двумя точками пространства будто образовался пролом, откуда лился свет. Зеленели можжевельники, я разглядел фигурные кусты и лавровые деревья, седые оливки с натруженными стволами. На миг показалось, что потянуло ароматами юга — хвойная смола, нагретые солнцем травы, подул прохладный ветер.

Сергеич проорал:

— Леопольд, выходи, подлый трус!

— Цэ ж Ялта! — обрадовался Репях. — Сто лет не був там!

— Не Ялта, — сказал Тетыща. — В Ялте сейчас тоже зима, и листья должны опасть. Судя по растительности, это Турция, Кипр, Италия или Испания.

— Я видел женщину, — сказал Абай. — Симпатичную. Видимо, она оценила обстановку и решила не рисковать. Она же метку получит! И погибнет!

— Все беды из-за баб, — буркнул Макс.

— Надо с ней поговорить, — не унимался казах. — Вдруг им нужна помощь? Без нас они не выживут!

Я предположил:

— Скорее они хотят выманить нас и перенести бой на свою территорию.

— Идиотов нет! — поддакнул Сергеич.

Тетыща подумал вслух:

— Интересно, если враг не появится, ему засчитают техническое поражение, а нам — пятую победу?

— Жаль, гранаты нет, — сказала Вика, — я бы кинула.

Абай подошел к разрыву, раскинув руки.

— Если они начнут стрелять, я в броне и успею спрятаться. — И прокричал в портал: — Эй, мы не причиним вам вреда… Е-ма, там одни женщины!

Пространство подернулось рябью. Я увидел таймер, отсчитывающий время до закрытия портала: пять минут.

На шаг отступив, Абай рыбкой нырнул в портал.

— Куда? Бабник хренов! — воскликнул Репях. — Убьют же!

— Во токсикозный! — оценил подвиг Абая Сергеич.

Я рассказал всем, что Абай прыгнул в портал, и открыл клановую карту. К нему я прикипеть душой не успел, потому особо не переживал. Карта расширилась, заслонив поле зрения, а потом по запросу сузилась на Греции. Все-таки прав был Тетыща.

Точка Абая оставалась зеленой, цвет не меняла, значит, он не вступил в бой. Или — пока не вступил?

— Абай, доложить обстановку, — приказал я, но тут же вспомнил, что голосовой чат имеет дистанционные ограничения.

— И че теперь? — спросил Сергеич.

Я не отвечал, сосредоточившись на метке казаха. В голове роились предположения от совсем безумного: чистильщица имеет дар обольщения, соблазнила Абая, и теперь его ведут на допрос, до более реалистичного, что его просто обездвижили и ведут на допрос, чтобы выведать наши тайны. Было там и предположение, что он ведет переговоры, но в два счастливых совпадения подряд я не верил.

Ситников, похоже, тоже не верил, что Абай выживет:

— Крайне глупый поступок. Жаль, отличный был боец.

Я объявил:

— Через три с половиной минуты портал закроется. Можно радоваться, что мы снова победили без единого выстрела.

— Эх, Абайко, — сказал Репях. — Хоть бы меч нам оставил! Шо ж ты так…

Осталось три минуты до закрытия портала. Уверенные, что ничего уже не произойдет, все расслабились, и тут туман замерцал, пошел волнами, высунулся Абай со вскинутыми руками.

— Стойте! Не стрелять! Они сдаются. Только не ржать! Это реально… в общем, увидите. Реально женщины.

— Расстрелять феминисток! — взревел Сергеич. — На хрен их, сучек!

— Нет, это не феминистки. Просто женский монастырь.

Абай осторожно вылез из портала, обернулся. Сергеич не изменил себе:

— У милашки, у монашки кудри вьются кольцами, не тужу я, что грешу с ними, богомольцами! Давай-давай!

— Стоп флуд! — От собственного голоса я чуть не оглох.

Происходящее казалось настолько безумным, что я в него попросту не верил. Вскоре поверхность всколыхнулась, и из портала начали выходить женщины — все смуглые, молодые, только одной на вид больше сорока, но, судя по системке, до Жатвы ей было семьдесят пять. Уровни от 36-го до 51-го.

Чистильщицу звали Анной, это была высокая зеленоглазая женщина с иконописным лицом и двумя черными косами до бедер. Такой бы — на подиум, а не в монастыре запираться.

Одета она была в серое платье в пол. Платье, твою мать! И как они прокачались? Им уровни давали за количество поклонов?

Анна подошла ко мне, протянув руки, я защелкнул наручники, блокирующие способности.

— На допрос? — скорее констатировала факт, чем спросила она.

Язык и правда был греческий, но в голове сказанное было услышано, как на русском.

Остальные женщины, одетые кто во что, только не в монашеское облачение, сбились в кучу, будто ягнята перед закланием. Чтобы не так уж сильно пугались, к ним вышли Вика и Сергеич.

— Теперь община не вымрет, — прозвучал холодный голос Тетыщи.

Я громко объявил:

— Не пугайтесь, девушки! Если намерения ваши чисты, никто не причинит вам вреда.

— Чай мы не монстры какие, — пообещал им Сергеич.

Вика закатила глаза, а Анна просто устало их прикрыла.

Пока женщина-чистильщик шла, сопровождаемая Тетыщей, я обрисовал ситуацию нашим и попросил Лизу присутствовать на допросе, чтобы узнать намерения пленниц.

— Надеюсь, вы их не обидели, — сказала она для всех. — Узнаю — обнулю! Это ж надо, как они выжили?

— Сейчас узнаем, — так же, для всех, сказал я.

— Спасибо, Денис, — спокойно, с достоинством произнесла Анна. — Мы долго молились, чтобы появился клан, с которым можно вступить в союз…

— Анна, погодите, сейчас все расскажете в присутствии контролера.

— Я не собираюсь ничего утаивать и готова это повторить. Что касается допроса, он совершенно меня не оскорбляет, учитывая обстоятельства.

Мы поднялись на второй этаж в актовый зал в сопровождении Тетыщи и, как выяснилось спустя минуту, Кемы в невидимости.

Анна округлила и без того огромные глаза, уставившись на инопланетянина. Наручники отключили ее от системы, и она не могла прочесть, что он рапторианец, но вопросов не задавала.

Благодарный за ее тактичность, я представил соклановца:

— Познакомьтесь, Анна, это Кема Ли-десятый, он инопланетянин. Рапторианец.

Женщина удивилась. Наверное, тоже считала, что это у него болезнь такая, как в свое время Ситников.

— Не смотри так, человек Анна, — сказал Кема, выдав зеленое облачко пара. — Я не-враг и могу стать другом…

Судя по тому, как исказилось ее лицо, она, отрезанная от переводчика, слышала только рапторианский скрежет.

— Кема, она тебя не понимает. Система плохо переводит твои слова, нужен талант космолингвиста.

И обратился к чистильщице:

— Присаживайся, Анна. — Незаметно для себя самого перешел я на ты.

Лиза встала за ее спиной, положив руку на плечо. Гостья повторила:

— Я не собираюсь ничего скрывать. Клянусь, намерения мои чисты, я, чистильщик Анна Цавахиду, и мой клан «Патапиос» просим защиты у тебя, Денис Рокотов, потому что наши способности не позволят выжить в сложившихся условиях. Мы не боевики.

Тетыща был крайне лаконичен и прям:

— Хорошо, если вы не боевики, какой наш интерес, кроме репродуктивного?

На щеках Анны вспыхнул румянец, и я поспешил ее утешить:

— Не переживай, Анна, он не то имел в виду. Никто вас трогать не собирается. Никакого насилия.

— Спасибо. И я, и сестры обладаем ментальными способностями. В частности, я могу подчинять своей воле. Наталья — наводить морок. Если снимете наручники, я покажу.

— То есть ты способна, не марая рук, сделать так, чтобы враги друг друга перебили? — уточнил я.

— Только если враг слабее, — не стала лукавить она. — И то срабатывает не всегда.

— Это правда, — подтвердила Лиза.

— Сколько человек состоит в твоем клане? — спросил я.

— Тридцать шесть.

— И снова правда.

Анна продолжила:

— В портал смогли войти только десять человек. Это был сложный выбор. Мне подумалось, что должны пройти девушки, готовые принять мирскую жизнь. В целях безопасности мой контролер и остальные сестры остались в Греции. Если я погибну, контролер создаст нового чистильщика. Но… у нас нет оружия. И если сначала у нас была фора, то теперь ее нет. Если вы откажете нам в покровительстве, мы погибнем.

— Держать под боком манипулятора опасно, — честно сказал я.

— Есть множество клятв, которые вассал дает чистильщику.

— К тому же на тебе метка Отступника… — сказал Тетыща.

Анна в который раз за сегодня округлила глаза.

— Какая метка?

— Штраф за отказ от ликвидации Отступника. — объяснил я. — К тебе должны приходить охотники за головами каждый день, по десять человек.

— Нет, у меня другой штраф: двадцатипроцентная вероятность спонтанной смерти и потеря половины уровней. Ни того, ни другого пока не случилось. Вероятно, благодаря этим наручникам.

Наручники блокируют штраф? Информация ценная, если не бесценная, потому что она касалась не только Анны.

Я переглянулся с Тетыщей. Тот слегка приподнял бровь и, судя по выражению лица, пришел к тому же выводу.

— Лиза? — спросил я.

— Правда, — подтвердила она. — Анна верит в то, что говорит. Она не знала про метку Отступника и считает, что наручники спасли ей жизнь.

Анна сидела спокойно, сложив руки на коленях. Наручники тускло поблескивали на запястьях. Ни паники, ни попыток разжалобить — монастырское воспитание, надо отдать должное.

— Допустим, я соглашусь, — произнес я. — Какие клятвы ты готова принести?

— Любые, которые предложит система, — ответила Анна без колебаний. — Клятву верности, неагрессии, подчинения в бою. Мы монахини, Денис, не наемницы. Нам нужен дом и защита, а не власть.

— Правда, — тихо сказала Лиза.

Тетыща, до сих пор молчавший, подал голос:

— Не вижу препятствий. Да, десять новичков — серьезная нагрузка, их нужно кормить, размещать, одевать и вооружать. Но талант Анны…

— Покажи, — сказал я и, дав сигнал глазами Кеме и Лизе быть настороже, снял с нее наручники.

Потерев запястья, Анна прикрыла глаза. Секунду ничего не происходило, а потом Кема встал перед ней и поклонился. Смотрелось это нелепо. Еще и лицо у рапторианца было безмятежным, как у кота, обожравшегося сметаной.

Анна открыла глаза, и Кема замер. Он посмотрел на себя, на Анну… и зашипел.

— Как это возможно? — Он отпрыгнул на два метра. — Человек Анна! Это было невежливо!

Греческая чистильщица, понятно, его не поняла, и спокойно нам пояснила:

— Простите, но ваш инопланетный друг был самой простой целью. Да и мне хотелось попробовать свои силы именно на нем. Он сопротивлялся меньше секунды.

Я защелкнул наручники обратно.

— Лиза, она воздействовала на кого-нибудь из нас? На меня, тебя, Тетыщу?

— Нет, — ответила Лиза. — Только на Кему.

— Хорошо.

Я помолчал, прикидывая варианты.

— Вот мои условия, — сказал я. — Клятва верности по высшему рангу. Ментальное воздействие на членов моего клана без прямого приказа расцениваю как предательство. Справедливо?

Анна склонила голову.

— Более чем.

— И еще, — добавил я. — Наручники пока останутся на тебе. До принесения клятвы.

— Понимаю.

Я развернулся к выходу и мысленно обратился ко всем:

— Внимание, клан, теперь официально. Пятая волна — победа, а еще у нас снова пополнение: десять монашек из Греции. — Прислушавшись к поднявшемуся флуду в голосовом чате, я рявкнул: — Репях, Сергеич — хватит ржать! Помогите дамам устроиться. Лиза, покопайся в магазине клана и выясни, как нам расширить жилой модуль хотя бы до сотни человек.

Издалека донесся утробный рев Костегрыза, будто и он одобрял решение. А может, тупо радовался, скотина, свежему мясу.

В этот момент на клановой карте мигнула зеленым точка Мигеля. Мигнула один раз и снова пропала.

Разведчики были живы, но, если они не могли выйти на связь, значит, их что-то держало.