Хуже всего было то, что путешествие в Самару снова откладывается. Раньше оно казалось невозможным, теперь появились конкретные сроки, но, когда цель близка, промедление мучает особенно. Да и… Шансы, на то, что Светлана и Ванька выжили, и без того мизерные, а уж то, что они как-то смогли пробиться в клан, который пройдет в Третью волну…

Я сел прямо на песок, серый от пепла, перепаханный вражьими ногами, обагренный кровью, и констатировал:

— Мы отразили шесть волн. Если быть точнее, семь, учитывая Кеминых арабов, тех, что явились самыми первыми.

Лиза встала за моей спиной, запустив пальцы в спутанные, склеенные кровью волосы. Все мы были чумазыми, перепачканными сажей и засохшей кровью, ободранными.

Кстати, о Кеме… а ведь совсем скоро пройдут сутки, и можно ждать новых гостей. Так что неплохо бы ему выздороветь и выйти за купол.

Я глянул на его метку на клановой карте: она была красной! Чешуйчатый засранец еще плох, но уже пошел на поправку!

— Эля, как наш инопланетный друг?

Женщина-врач бодро отчиталась:

— Четырнадцать процентов «активности» у рапторианца! Что там у вас?

Вокруг меня начали собираться бойцы. Они не верили, что все закончилось, по-прежнему ждали подвох, поглядывали по сторонам, дергались от резких звуков. Пока они покидали убежища, в общем голосовом чате я рассказывал о произошедшем тем, кого с нами не было. Ощущение было, словно я в конференц-зале, меня слушают затаив дыхание, боятся шелохнуться.

Закончил я словами:

— Подробности, когда вернусь.

Вика кивнула на корабль, который обнюхивала Галя, и сказала вслух:

— Так что, оставим его здесь?

— А как ты его потащишь по буеракам? Он тяжелый. Главное, он под куполом, а значит, враг его не достанет. Если же пробьют купол, какая разница, где он.

— Тем более, насколько я понял, — сказал Тетыща, — никто, кроме Дениса, не сможет им управлять. Скоро прибудут Охотники. Надо подготовиться с учетом новых вводных.

Тетыща посмотрел на меня. Чувствуя нечеловеческую усталость, я съел питательную пасту, поднялся.

— Идем. Нас ждут дела, надеюсь, что великие тоже.

Вика шагала рядом. С другой стороны шла Лиза, держа меня под руку и то и дело сжимая пальцы — будто не верила, что все закончилось и вот он я, относительно целый и невредимый.

— Так что, Виракоча теперь совсем наш? — уточнила Вика.

— Да, он свой. У Тетыщи — Галя, у меня — целый выводок петов. И титан, и две осы, и Крош. Правда, чтобы был от них толк, питомцев надо прокачивать. А это требует времени.

— У меня нет ни одного, — пожаловалась Вика и тяжело вздохнула. — Я бы не ленилась, прокачивала их.

— Ни у кого нет, так и шо? — встрял в разговор словоохотливый Репях. — Такое ваще редко. Я б собаку хотел как пета. Но уже поздно.

— У Гали детеныши, — сказал Тетыща. — Попробуйте приручить.

— Их уже дети приручили, — напомнил Рамиз.

— Два остались бесхозными, — уточнил Тетыща.

Вика посмотрела на него грустно и проговорила:

— Ты серьезно сейчас, Костя? Понимаешь, есть животные сексуальные, например, тигр, есть опасные, да та же оса Денчика, а есть… есть свинья.

— Это потому, что у тебя нормальной свиньи никогда не было, — пошутил Сергеич.

Вика поперхнулась и захохотала.

— Да и нечистое это животное, — добавил Макс:

.

— Че эт ты так заговорил? — удивился Рамиз. — В правоверные мусульмане подался?

— Ема-а, вы ж не в курсе, — ухмыльнулся Макс. — Во-первых, я ж в Казахстане родился и вырос. Во-вторых, у меня в Казани родня, я даже к ним переехать собирался. Так что да, я эти правила уважаю.

Тем временем Тетыща наклонился и почесал Галю.

— Не ценят нас тут, Галадриэль. Нечистыми обзывают. — Он с насмешкой посмотрел на Макса. — Парень, ты бы себя видел. От тебя разит, как от НЕХ!

Так за разговорами и дружескими подтруниваниями мы дошли до базы. Она была невредима, словно и не поджигали ее, не уничтожали «Стражей».

Итак, что у нас по плану? Перед глазами всплыла системка-напоминание:

Внимание! Истекает время, отведенное на выбор награды.

Через 06:21… 06:20… 06:19… подарок будет выбран случайным образом.

Секунды тикали, и я искренне расстроился. Сделать выбор — тоже сложно, это отжирает ресурс воли, а у меня сейчас того ресурса считай и нет. Так что наверняка допущу ошибку, выбирая.

Ладно, что у нас есть?

Уникальный талант «Рокировка»

Мгновенный обмен местами с любым разумным существом в зоне видимости или в зоне действия «Фазового взгляда». На бездушных не действует.

Без отката, требует 10 % «активности» при каждой следующей активации с промежутком менее 1 часа.

Уникальный талант «Эхо»

Обнуление отката любого таланта владельца.

Откат: 24 часа.

Чертеж легендарной модификации брони «Феникс»

Защита: 18 000. Поглощение урона: 35 %.

Особый эффект «Возрождение из пепла»: пассивное восстановление «активности» носителя на 1 % в минуту в любом физическом состоянии, включая критические

Компоненты: 1 кг мономолекулярного волокна; криогенная капсула жидкого инертного полимера; сингулярный микроконденсатор; биогель адаптивной регенерации III поколения; темпоральный резонатор.

С чертежом все понятно, вещь крутая, но скрафтить я ее смогу хрен знает когда, потому что потратил «Изобретательность» после третьей волны хардкорного режима на починку турели. Ждать неделю? Необязательно, ведь я могу взять «Эхо». Но тогда получится, что я потрачу выбор на улучшенную броню — аналог медкапсулы. По прочим показателям моя немногим хуже. В прямом столкновении «Феникс» меня не спасет. А вот «Рокировка»…

Ладно, подумаю еще.

Значит, выбираю между «Эхом» и «Рокировкой». Что лучше?

Я представил бой с превосходящим противником. Что бы мне пригодилось? Мои способности не настолько уникальны, чтобы возвращать откатившуюся. Обычные способности, и без «Эхо» вполне можно справиться.

К тому же враг будет знать, что есть в моем арсенале. А вот «Рокировка» — вообще песня. Допустим, попал я в засаду, меня расстреливают, я нашел вражьего командира — хлоп! И вот расстреливают уже его. Пока сообразят, что к чему, он урон получит, а я уйду далеко. Неплохо бы к этому еще дымовую шашку.

Больше не колеблясь, я выбрал «Рокировку». Есть контакт!

Мне навстречу выбежал Рома, обнял, стиснул крепко-крепко. Пришлось ненадолго остановиться. За ним с визгом выбежал поросенок. Коля стоял над слепленным из песка макетом нашей базы, поднял руку:

— Мы охраняем! Они идут. Мы не пустим!

Я смотрел на своих людей. Клан пополнился на десять женщин и восемь мужчин-ситниковцев… то есть семь, один человек погиб. К тому же осталось решить судьбу пленников — они, не желая того, нам здорово помогли, и, если захотят остаться, я склонен принять их в клан, все равно он недоукомплектован. Кроме диких индейцев, пожалуй. Один у нас уже есть, Дак.

На порог вышла Эстер и сказала:

— Денис. Что делать с порталом?

Я мотнул головой.

— Не понял?

— Пространственное убежище, — терпеливо объяснила филиппинка. — Оно открыто в столовой. Мы ждали команды, чтобы спрятаться там при необходимости. Команда не поступила, и мы не стали туда заходить, но оно по-прежнему открыто.

— Куда он ваще ведет? — спросил Сергеич, шумно скребя макушку. — И как долго будет открыт?

— Было сказано, что ведет он в другое измерение, не затронутое Жатвой.

— Это же круто! — Макс аж подпрыгнул. — Давайте туда свалим, и дело в шляпе!

Собравшиеся загудели, понравилась им идея. Макс продолжил:

— Никаких тебе жнецов, Охотников и прочей хрени! Нас там не достанут.

Я еще раз перечитал характеристики. Не было ни слова о том, как долго убежище может работать перед тем, как уйти на откат, и что нас там ждет. Идея Макса мне нравилась, но интуиция подсказывала, что не станут жнецы давать нам лазейку. Они хотят пожрать наши души, демоны чертовы.

Все это я озвучил в общий чат и спросил у Ромы, который от меня не отходил:

— Может, ты знаешь, что там?

Паренек пожал плечами, уронил:

— Полелес! — И сбежал к матери.

Что за полелес? Однозначно, портал надо проверить. И базу укрепить. И новых членов принять, и…

Голос Мигеля прозвучал набатом:

— Нет смертельной… шанс… попробуй, Денис! Приходи.

Огорошенный, я не сразу ответил ему:

— Мигель? Что у вас⁈ Ты где?

— … все исправить. Пробую! Приходи!

Две зеленые точки на клановой карте мигнули в жилой застройке, недалеко от места, где мы нашли корабль рапторианцев и одолели Го-Дзи, поблекли и исчезли.

Это увидел Тетыща и предположил:

— Они живы. Возможно, угодили в пространственно-временну́ю ловушку и блуждают по кругу. Помните, у нас так было?

— На меня такая хрень действует меньше, — напомнил Сергеич. — Надо идти к ним! Они сказали, это неопасно.

Тетыща задал риторический вопрос:

— Интересно, что он собирается исправить?

У меня было единственное желание: упасть и уснуть, поэтому перспектива снова куда-то бежать взбесила. Я вскинул руки и сказал Сергеичу:

— Идти? Прям сейчас? Накануне прилета Охотников? Вылезти из-под защитного купола, чтобы они тебя долбанули? Твой план гениален, Сергеич.

Пролетарий обиженно выпятил губу. Предвосхищая вопросы, я объяснил свою позицию:

— Действуем так: ждем Третью волну и Охотников, крепнем, укрепляем базу. Когда станет ясно, что изменилось и какие появились новые опасности, посильные ли они, только тогда выдвигаемся на помощь Мигелю. Если он сам к тому времени не вернется. К тому же все мы вымотаны до предела. Никакие инопланетные штуки не могут заменить крепкий сон, когда организм восстанавливается и набирается сил. Если у кого-то есть более конструктивное предложение, я с радостью его выслушаю.

— Е! — Рука Репяха взметнулась над головами, все посмотрели на него. Дмитро повернул лицо к океану, и оно посветлело, морщины разгладились. — Цэ ж курорт, люды! Море! Я моря сто лет не видав. Думав, загину, та нэ побачу.

— По-человечески говори, — буркнул Макс. — Не понятно ни хрена, почему Система толком не переводит? Что за загина? Вагину знаю, загину нет.

Донеслись смешки.

— Помру та не увижу, — объяснил Дмитро без злости, стянул футболку и принялся расстегивать ремень штанов. — Вы как хотите, братцы, а я у море пошов. И нехай меня сожрет чудище якэсь, или вы застрелите… По фиг, товарищи! Стреляйте. Только когда я вылезу. Побачив море — можно помереть.

Сбросив штаны и ботинки, с криком «Эге-гей!» он ломанулся к воде, сверкая семейками с черными сердечками.

— Он прав, — сказал Ситников. — Командир, позволь освежиться? Хочется почувствовать себя живым! Так хочется, что и умереть нестрашно.

Порыв был глупым, неуместным, но как же я их понимал! Это именно то, чего нам не хватало, — почувствовать себя живыми. Мы так запарились, что не понимаем, как судьба нас вознаградила! Кого-то Жатва застала в Москве, Новосибирске, Самаре — осенью, накануне первых заморозков, а мы тут — на курорте. Отапливаться не надо, лишние тряпки носить не надо — одно это дорогого стоит!

— Кто хочет — пожалуйста, — махнул рукой я.

— Правильно, — шепнула мне на ухо Лиза.

Сам с удовольствием занырнул бы, да слишком много всего на мне. Портал этот чертов. Можно, конечно, просто его закрыть, но потом ведь любопытство сожрет, буду думать, что на той стороне.

Не сговариваясь, ситниковцы принялись раздеваться, чтобы побежать к океану по белому песку, нырнуть, вздымая брызги, и плыть, нырять, плескаться, чтобы вода смыла грязь, кровь, пот и поставила на паузу неопределенность.

Беззаботность «Своих» передалась нашим, к ним с гиканьем понеслись Сергеич и Макс. Тетыща разделся уверенными движениями и направился к морю, за ним побежала верная свинья, обмахиваясь совсем не поросячьим хвостом с кисточкой.

Монахини-гречанки, видимо, были сыты морем, поэтому не спешили расслабляться. А может, просто стеснялись такого количества мужчин.

— Мясо, билят! — завопил в голове радостный голос Эдрика. — Мы с Вечным проверили ловушки, в одну попал кабанчик! Большой, матерый, всем хватит мяса! Жарить!

Вот же неугомонный! Только при смерти был — и вот, носится.

— Шашлык! — расплылся в улыбке Рамиз. — Мас надо в уксусе замочить, оно жесткое у дикого кабана. И держать желательно часов двенадцать.

— Тащи его сюда, малой! — крикнул Сергеич в общем чате.

— Красавец! — оценила подвиг Эдрика и Вечного Тори, которая старалась не отсвечивать.

Я пообещал себе, что тоже освежусь, как только разберусь с порталом, усилю базу, поговорю с пленниками, раздам награды, попытаюсь ментально пробиться к Мигелю…

Не слишком ли длинный список, а, Рокот?

— Косись оно колосись, — бормотала Вика, раздеваясь и кладя ружье на песок.

И правда — косись колосись! Без отдыха невозможно жить. Так что сперва портал, потом будем разделывать кабанчика, жечь костер и жарить шашлыки. Надо познакомиться с новенькими, к тому же такая обстановка позволит им лучше влиться в коллектив.

Ну а делать это я буду, разлегшись на песке и между делом, пропуская по рюмочке рома и закусывая жареным мясом.

— У нас около суток до Третьей волны. Объявляю это время расслабоном. Можно пить, но в меру, есть и развлекаться. Разведите костер, я буду возле него, развалившись, как римский патриций, решать дела государственной важности. Ну а теперь я — к порталу. Кто-нибудь хочет присоединиться?

Со мной пошли Лиза, Вика и мокрые после купания Тетыща и Сергеич. Макса звать не стал — пусть плещется. Тем более клинки он опять оставил на песке. И слава богу.

Столовая восстановилась полностью, не осталось ни нагара, ни запаха. Но куда удивительнее было другое.

В углу, между плитой и окном, дрожал воздух — ровное марево в полтора моих роста.

— Это, что ли, и есть портал? — Сергеич почесал затылок. — И куда он, нах, ведет?

— Сейчас и узнаем, куда, — хмыкнул я и шагнул внутрь.

Меня дернуло, будто засосало, вперед. Ничего не видя, но ощущая опору под ногами, я сделал пару шагов и…

… оказался не в столовой, наступив на упругую траву. Надо мной синело небо без солнца и облаков. Птиц не было, ветра тоже.

Сзади один за другим шагнули остальные.

Лиза втянула воздух и зажмурилась.

— Господи! Как же здесь детством пахнет!

— Детством? — удивился Сергеич.

А я подумал: и правда. Пахло травой, землей после дождя, чем-то цветочно-полевым. Детством в деревне у бабушки.

— Галя заходить отказалась, — отчитался Тетыща.

Шагах в ста стояли деревья. Не пальмы, а наши дубы, березы, вроде рябина с краю. За ними угадывалась прогалина, поле уходило плавным клином к горизонту, дальше темнел лесок, и совсем уж далеко блеснуло водой.

— Денис, вокруг никого, тут чисто, — констатировал Тетыща.

— Интересно, где мы? — задумался я.

— Точно не Земля, — сказала Лиза. — Место не затронуто Жатвой, помнишь?

Я открыл клановую карту и ни черта не увидел, только темный квадрат с моей точкой посередине. То ли карта здесь не работала, то ли мы и правда оказались очень далеко от своих.

В этот момент перед глазами развернулась системка:

Чистильщик Денис Рокотов! Для вас сгенерировано пространственное убежище 1-го уровня.

Объем — 1 куб. км.

Среда — плодородная почва, водоем, лесной массив.

Граница — непроницаема в обе стороны.

Скорость течения времени внутри убежища: 50 % от внешнего.

Точка входа открывается в любой подготовленной зоне жилого модуля.

Доступные действия: расчистка, обустройство, посев.

Расширение убежища — по мере освоение необжитой территории.

— Хм-м… — сказал я вслух.

— Что? — напряглась Вика.

Я зачитал описание убежища. Сергеич поскреб щетину и выдал:

— Так это что ж… тут и отоспаться можно?

— Ага, — кивнул я. — По идее, день тут — всего полдня там. И, думаю, если прокачать убежище, тут время будет еще медленнее идти.

— Круто! — сказала Лиза. — Жаль, сюда саму базу нельзя перетащить.

— Интуиция подсказывает, что и такое будет возможно, — ответил я. — Ну и напрашивается вопрос: если кто-то снаружи уничтожит нашу базу, что случится с убежищем? Оно внутри базы, или на базе просто переход в это место?

— Да уж, загадка на загадке, — пробормотал Сергеич.

— Огород тут выйдет неплохой, — сказала Вика. — Запасы тут хранить. И бункер, если снаружи прижмет.

Сергеич хмыкнул, нагнулся, подцепил горсть земли. Размял в пальцах, понюхал, лизнул.

— Сергеич! — поморщилась Лиза.

— Чернозем, — констатировал он, выплюнул и отерся рукавом. — Жирнючий. Картоху надо садить, ведь три урожая снимем. Если б еще достать ее, прорастить…

Я представил Сергеича в соломенной шляпе, с тяпкой, орущего на Репяха, чтоб тот рядки ровнее тянул, и хмыкнул.

— Семена в городе поищем.

Лиза, не дослушав, пошла к деревьям. Я двинулся за ней. Тетыща и Вика разошлись в стороны прощупывать периметр. Сергеич остался топтать чернозем. Лицо у него при этом было такое восторженное, что я подумал, что тут готов землю жрать. Да я и сам ощутил укол в груди — словно домой вернулся.

Так мы и шли, с наслаждением вдыхая родной воздух, и в какой-то момент я почувствовал на щеке мягкое прохладное прикосновение. Замерев, я протянул руку. Воздух впереди был… И вдруг перестал быть. Я уперся ладонью во что-то упругое и теплое, нетвердое. Незримая стена.

Лиза тоже уперлась в нее и ойкнула.

— О-па, — сказал я. — Гражданочка, дальше не положено.

Лиза приложила ладонь к препятствию рядом с моей. Закрыла глаза.

Подошел Тетыща, постучал костяшками. Звука не было.

— Граница куба, — определил он. — Метров пятьсот от центра. Что дальше — видно, но проходу нет.

— Ага, — сказал я и двинулся вдоль границы.

Дальние березы и вода за стеной не приближались и не отдалялись, а шли строго параллельно. Картинка на стекле.

— Декорация это все, похоже, — сказал я. — По крайней мере то, что за стеной.

— Точнее — иллюзия, — согласился Тетыща. — За границей ничего нет. Или нечто, чего мы не способны воспринять.

— Денчик, — Вика хмуро глянула на стену, потом на меня. — Не нравится мне это. Отправим мы сюда наших детей да баб, а потом — щелк, и нет их. Жнецы ж не дураки от лишних душ отказываться.

— Нас бы уже сожрали, — покачал головой я. — Соберем клан, будем думать, что с этим убежищем делать. Главное мы выяснили — тут есть воздух и вода, значит, это действительно убежище, а не ловушка.

— Картоху садить надо! — повторил Сергеич.

Лиза вздохнула. Положила ладонь на стену снова, постояла подольше.

— Угрозы здесь я не чувствую, — сказала она наконец.

— Отсутствие угрозы — это не значит «безопасно», — буркнул Тетыща.

— Это значит, что ловушки сейчас нет, — возразила Вика. — Но не факт, что она не появится.

Я кивнул, не зная, кого слушать, после чего мы двинули назад.

По дороге заглянули к воде. Это было небольшое озерцо, метров сорок в поперечнике. Чистое дно, видно было мальков у берега. Вика сняла ботинок, окунула носок и зажмурилась.

— Вода теплая! — радостно воскликнула она.

— Огороды, — пробормотал догнавший нас Сергеич. — Скотину пасти. Сараи. Это ж, ексель-моксель, дача! Деревня! Свиней разводить можно! Картохи насадить!

Тут он обратил внимание на озеро и завопил:

— Тут и раки есть, зуб даю! Это же жить да жить тута!

Слушая его мечты, я огляделся, посмотрел на голубое небо, на березы, на ровный край озерца. Хорошо. И жутко именно тем, что хорошо.

— Костя, — сказал я. — Короче так. За следующие сутки нам нужно организовать тут все для жизни. Запас провизии — сюда. Поросят тоже. Анну с монахинями — пусть выберут участок под огород, попробуй выбить семена, да ту же картоху, через пищевой синтезатор. Если не сработает, будем думать.

— Принято, — кивнул Тетыща и добавил: — Полелес. Поле и лес, ты понял, Денис?

— Ага.

Я шагнул в дрожащий контур портала. Два шага — и снова столовая.

Снаружи на белом песке смеялись и плескались мои люди.

Что ж, жить можно.