Ночь прошла под знаком «очередная головная боль». Собрав хмурого Вальтера, злую Зорину и спокойного Аларика в одном месте, я пояснил суть проблемы и до самого утра мы решали, как поступить. Связь с Императорской боевой академией установить не удалось, так что принятие решения ложилось только на наши плечи.

Все понимали — письмо Киронов является такой бессмыслицей, какую ещё поискать нужно. Любой суд меня оправдает, вот только великому дому было плевать на решение суда. И, как мне кажется, им плевать на убитого Деррика. Им по какой-то причине понадобился мой Грувака и, не желая забирать его силовым методом, решили устроить вот такое представление. И всё это под аккомпанемент империи Тирис. Неужели задание, которое нам хотят поручить, настолько важное и тяжёлое, что империя не нашла никакого другого способа нас на него отправить, кроме как надавить через Киронов?

В это верилось с трудом. Нас даже на Вераск хотели отправить без какой-либо подготовки, просто продавив мою волю пси-излучением. А это, на минуточку, захваченная ксорхами система. Так что стесняться в поручениях империя точно не будет. Но тогда получается, что имперцы не имеют к происходящему никакого отношения. И инициатором всего этого безумия выступил именно великий дом Кирон, а имперцы лишь подстраиваются под происходящее.

Вальтер так и не сумел разузнать, что происходит. Ясно было одно — мутит что-то ветка графа Кассиана Кирона. Добраться до маркиза Тиграна Кирона, он же глава великого дома Кирон, у Вальтера не получилось, но приближённые к маркизу ни о каких претензиях к вольному отряду наёмников не слышали. Либо делали вид, что не слышали. В любом случае, Вальтера отправили разбираться со своим дядей, потому что раз он затеял эту кашу, значит имеет на то все основания.

В общем, мозговой штурм хоть и был весьма бурным, но продуктивным назвать его я бы не смог. Потому что кроме эмоций там не было ничего. В итоге без пяти минут десять я стоял в приёмной ректора, ожидая приглашения на «аудиенцию». Прежде чем что-то решать, нужно узнать о сути поручения.

Помощница Лорана Солариона привычно сидела за своим столом. Миловидная, улыбчивая и, как я уже когда-то замечал, до дрожи в коленках опасная. Холодный взгляд металлических глаз совершенно не вязался с улыбкой. Раньше я старался не задерживать на ней взгляд. Проходил мимо, представлялся и шёл к двери, стараясь лишний раз не смотреть в её сторону. Но сегодня всё пошло не по стандартному сценарию. Видимо, бессонная ночь повлияла на меня сильнее, чем я того бы хотел, так что вместо того, чтобы идти к ректору, я подошёл к столу помощницы и остановился, без зазрения совести уставившись на неё.

«Эхо, просканируй её», — попросил я, игнорируя холодный взгляд металлических глаз. У помощницы есть матрица предтеч — это факт. Но ограничивается ли всё ей одной?

«Делаю», — ответил Эхо и замолчал. Причём надолго. Учитывая скорость, с которой Эхо умел обрабатывать информацию, можно было сказать, что он просто подвис, как какой-нибудь древний компьютер.

«И?», — я решил проявить настойчивость.

«Это человек», — наконец, ответил Эхо. — «Биологический организм. Все системы функционируют в штатном режиме. Сердце, лёгкие, мозг — всё работает. Вероятность наличия матрицы — сто процентов. Дополнительных имплантов нет. Сторонних модификаций нет. Но… У неё нет изъянов».

Последнюю фразу Эхо произнёс таким тоном, словно сообщал мне о нарушении законов физики. Вот только смысла я не понял. Нет изъянов — и что? Здоровый человек, следит за собой.

«Это не так», — пояснил Эхо. — «У любого человека есть отклонения от нормы. Микроскопические, но они есть. Всегда. Это закон биологии. Чуть искривлённая кость, асимметрия лица, неравномерная плотность мышечной ткани. Рубцы от давних травм, даже если человек их не помнит. Минимальная разница в длине конечностей. Да много различных вариантов отклонений. И это нормально. Это и делает человека человеком. Набор мелких несовершенств, которые складываются в уникальную структуру».

«И у неё ничего этого нет?», — понял я, совершенно иначе начав смотреть на помощницу.

«Ничего», — подтвердил Эхо. — «Ни единого отклонения. Каждая кость идеальна, словно изготовлена по чертежу. Каждая мышца имеет эталонную плотность, равномерно распределённую по всему телу. Абсолютная симметрия лица. Идеальные зубы, кожа без единого шрама или родинки. Такого не бывает в природе. Если бы я не видел, что это реальный человек, предположил бы, что перед нами какой-то высокоразвитый андроид, изготовленный по технологиям предтеч. Но нет — это человек. Хоть и выглядящий так, словно является не результатом естественного развития, а появившийся путём проектирования.»

«Хочешь сказать, что её кто-то создал?» — ошарашенно спросил я.

«Я не могу подтвердить или опровергнуть это предположение», — ответил Эхо. — «Могу сказать только одно — более идеального человека за всё время нахождения в тебе я не встречал. Наверно, нужно теперь сканировать всех, с кем ты пересекаешься. Мне нужна статистика».

Слова Эхо едва не выбили меня из колеи. Идеальный человек? Без единого изъяна? Не улучшенный имплантами, как Векс, просто идеальный. Как машина, только человек. Словно кто-то взял чертёж человеческого тела и воплотил его без единой ошибки. Последняя мысль была неприятной. Настолько, что захотелось отвернуться и пройти мимо, как делал всегда. Но я продолжил смотреть, пытаясь найти хоть какой-то изъян. Вдруг Эхо ошибся?

Девушка подняла голову и на меня уставились её холодные металлические глаза, показывающие наличие личностной матрицы. Обычно одного подобного взгляда хватало, чтобы курсанты отводили глаза и начинали бормотать извинения. Я знал это по собственному опыту. В прошлые визиты я сам старался побыстрее мимо неё проскочить. Но не сегодня.

— Курсант Золотой, ректор вас ожидает, можете проходить, — произнесла помощница приятным голосом. Вот только я даже не подумал двигаться с места, продолжая в упор смотреть на девушку.

— Курсант Золотой, — повторила она, и в голосе появилось вполне различимое раздражение. — Вы слышали? Ректор ожидает.

— Слышал, — кивнул я, даже не думая двигаться с места или отводить взгляд.

— Вы что-то хотите? — спросила она и её взгляд поменялся. Там появилось полнейшее непонимание происходящего. Помощница ректора привыкла к определённому набору реакций от курсантов. Никто не задерживался в приёмной дольше необходимого.

— Просто смотрю, — честно ответил я. — Не каждый день видишь идеал.

На этом у девушки что-то сломалось. Она стала походить на механизм, получивший команду, которой не было в заданных алгоритмах. Открыла рот. Закрыла. Металлические глаза посмотрели на двери кабинета, словно ждали помощи от хозяина. Вот только помощь не спешила, а я, продолжающий пристально смотреть, никуда не девался.

Тогда помощница ректора сделала то, что от неё прямо сейчас можно было меньше всего ожидать. Она опустила взгляд к планшету и начала на нём что-то набирать. Девушка вернулась в единственное состояние, в котором чувствовала себя уверенно. В понятный мир, где каждое действие имеет чёткий алгоритм и не нужно реагировать на безземельных баронов, которые зачем-то на тебя пялятся.

«У неё сломалась поведенческая модель», — констатировал Эхо. — «Она не знала, как реагировать. Это нетипично для человека такого уровня подготовки, доступа и положения. Либо её готовили к ограниченному набору ситуаций, либо её вообще не готовили к ситуациям, выходящим за пределы обслуживания хозяина. Последнее кажется мне невозможным, но вполне реалистичным. Словно помощница ректора была создана для конкретной функции и всё, что выходит за рамки этой функции, игнорируется как белый шум. Такой идеальный инструмент, который знает только свою область работы».

Слова Эхо в очередной раз заставили меня задуматься. Инструмент, созданный для выполнения определённой функции. Идеальное тело без единого изъяна, действующее в рамках заложенной программы. Что, если это то самое «светлое» будущее, к которому император ведёт нашу империю? Что-то мне уже слова Ариса не кажутся такими наивными и глупыми. Нельзя, чтобы людьми управлял механизм. Потому что механизм не понимает, что на самом деле представляет собой человек. Впрочем, это дела будущего меня. Сейчас нужно разобраться с ректором и его поручением.

Кабинет ректора не изменился. Голые стены, стол, пара стульев, окно и сам ректор, стоящий у окна. Не поворачиваясь в мою сторону, Лоран Соларион произнёс:

— Ситуация с Киронами требует нашего вмешательства. Великий дом контролирует в империи всё, что связано с Гелием-10. Начиная от добычи, переработки, заканчивая непосредственно продажей топлива крупным игрокам на рынке. Это абсолютная монополия, на которую не может повлиять ни одна политическая сила. Даже Соларионы.

— В том числе и республиканцы, — добавил я.

— Республиканцы зависят от Киронов даже больше, чем мы, — подтвердил Лоран Соларион. — Если Кироны перекроют каналы поставок, республика встанет через год. Так что рассчитывать на помощь ваших друзей с Вотанги не стоит. Они первыми прибегут извиняться перед Киронами, если те надавят. Если Кассиан Кирон прикажет не заправлять «Груваку», ни одна система не рискнёт нарушить запрет. Потому что влияние Киронов не ограничивается одним сектором. Это гигантская монополия, заполонившая собой всю империю Тирис. При этом ты должен понимать, что великий дом тщательно следит за тем, чтобы кустарных заводов по переработке Гелия-10 не появлялось. Найти поставщика где-то на стороне у тебя не получится.

Спорное утверждение, но пока не будем акцентировать на этом внимания. На одном из захваченных кораблей пиратов была огромная партия сырца Гелия-10. Пираты не стали избавляться от бесполезного материала, а таскали его с собой. Значит, у них точно есть места переработки. Нужно только их найти. Но главное для себя я понял — слова ректора нужно делить минимум на десять. Сейчас меня забросают такими фактами, что захочется срочно возвращаться на Агрис, кланяться отцу в ноги и проситься обычным фермером на один из его участков.

— Империя может договориться с Киронами, — продолжил Лоран Соларион. — Это не самый простой процесс. Кироны не из тех, кого можно вызвать к императору и что-то приказать. С ними приходится торговаться. Это долго и каждый раз нужно идти на уступки. Но мы готовы это сделать. Кироны снимут претензии за Деррика и не станут охотиться за твоим кораблём.

— И что это будет стоить мне? — спросил я. — Что нужно империи?

Лоран Соларион подошёл к столу и положил рядом со мной планшет.

— Читай, — потребовал он.

«Капитан Хари из „Чёрного норка“, вызывает барона Каэля Золотого, командира вольного отряда „Малыши“, на поединок чести. Корабль против корабля, без вмешательства третьей стороны. Разрешено использовать малый или средний крейсер. Бой до полного уничтожения живой силы противника. Место и время будут сообщены дополнительно».

Дочитав, я отложил планшет и посмотрел на ректора. Происходящее ещё больше начало напоминать какой-то бред. Это и есть поручение? Убить человека ради дуэли с каким-то никому ненужным пиратом? Что-то мне уже не кажется, что за смертью Деррика Кирона стоят имперцы. Слишком всё как-то мелко и наивно получается. Словно сценарий им писал литературный негр, нанятый по объявлению на заборе.

— Ты должен принять этот вызов, — заявил Лоран Соларион. — Победишь — мы начнём решать твои вопросы с Киронами.

— Проиграю — уже и не нужно будет ничего решать, — дополнил я. — Особенно когда твой противник выйдет против тебя на среднем крейсере. К тому же, как я только что услышал, вы только начнёте решать вопросы. Империя Тирис может дать мне подписанный советником императора документ о том, что вопрос между мной и Киронами точно будет решён?

— Курсант Золотой, мы желаем, чтобы ты принял этот вызов, — заявил ректор изменившимся тоном.

«Идёт стороннее воздействие пси-излучением», — ожидаемо произнёс Эхо. — «Ректор желает продавить твою волю».

Удачи ему. Эхо — блокируй всё к грувакам последним! Всё, хватит играть в политику. Судя по новым данным, убийство Деррика стало для империи неприятной неожиданностью, и они форсируют события, так как никто ни с какими Киронами договариваться не будет. Империи зачем-то нужно, чтобы я сразился с пиратом. Вот сами пусть и сражаются.

— Боюсь, мне придётся отказаться, — заявил я, не отводя взгляда от металлических глаз ректора. — Я не могу подставлять экипаж моего корабля под средний крейсер, не имея на то серьёзных оснований. Если империя Тирис не готова дать мне официальный документ, что урегулирует мои дела с Киронами, значит, мне придётся урегулировать эти дела самостоятельно.

— Ты примешь наше поручение! — продолжил давить ректор.

«Пси-излучение усилилось», — предупредил Эхо. — «До уровня прошлой встречи. Теряем сознание? Пускаем кровь?»

«Ни в коем случае», — заявил я. — «Просто блокируй».

Какое-то время я смотрел на ректора, потом повторил:

— Отказываюсь. Мне проще отдать корабль Киронам, чем рисковать доверившейся мне командой.

Судя по тому, что давление на мозг резко исчезло, ректор подобных слов не ожидал. Точнее, не ожидал, что я сумею выдержать его пси-атаку. Какое-то время он смотрел на меня, после чего произнёс:

— В Императорской военной академии не могут учиться курсанты, игнорирующие поручения ректора, — заявил Лоран Соларион. Видимо, решил зайти с козырей.

— Мне собирать вещи? — прямо спросил я. — Меня исключают?

— Тебе дают время подумать, — ответил Лоран Соларион. — Кироны дали тебе двое суток. Столько же получишь и от меня. Реши, что тебе важнее, курсант. Остаться в престижнейшей академии империи Тирис, или лишиться корабля? Выбор за тобой.

Покидая приёмную, я прошёл мимо помощницы, даже не удостоив её взглядом. Сейчас не до идеального человека, всё ещё продолжающего возиться с бумагами. У меня есть сорок восемь часов, чтобы найти выход из ситуации, которую для меня с такой старательностью изобрели.

Итак, что мы имеем? Кироны хотят «Груваку», явно узнав, что на борту моего корабля есть нечто запрещённое. Как они это узнали? Вопрос хороший, отложим его на потом. Далее — ректор хочет, чтобы я дрался с пиратом. Зачем? Здесь у меня даже мыслей нет. После добычи обломков корабля предтеч это настолько мелкое поручение, что заставляет задуматься об истинных мотивах. При этом ещё и исключением из ИВА мне пригрозили! И пси-атакой пытались заставить принять «правильное» решение. Просто так такие вещи не делаются. Нужно думать.

Как говорил Эхо, это плохой и очень плохой варианты развития событий. Других, на первый взгляд, просто не существует. Кироны достанут везде, даже вернись я на Агрис. Но первый взгляд не всегда объективен!

Мне нужен союзник. Кто-то, кто способен соперничать с Киронами и даже с самой империей. Кто-то, у кого есть ресурсы, влияние и, самое главное, причина мне помогать. Ключевое слово здесь именно «причина». Никто не помогает просто так. Все ищут выгоду и рассматривают человека именно с позиции этой самой выгоды. Значит, мне нужно предложить потенциальному союзнику нечто настолько ценное, чтобы он был готов ввязаться ради меня в конфликт с Киронами.

И единственный вариант, который нравился мне больше других, звучал совершенно дико — Вейраны. Даже несмотря на то, что Кайден Вейран является моим официальным, как он сам считает, врагом.

Почему Вейраны? Потому что основа их могущества и влияния базируется на таком ресурсе, как мион. Ещё одна монополия, уютно разместившаяся в империи Тирис. Силовые мечи и личные щиты являются настолько ценными и важными предметами для высшей и средней аристократии, что ради миона могут разворачиваться глобальные войны. Герцог Элиас Соларион, пока он ещё был герцогом, сообщил мне весьма интересную новость — в год в империи Тирис добывается сто двенадцать килограмм миона. Когда я выкатил на всеобщее обозрение шестьдесят шесть килограмм, сам герцог Вейран отложил все свои дела и прибыл за такой ценностью. Потому что без миона Вейраны — ещё один великий дом среди десятков. С мионом — единственный дом в империи, который может укрыть армию силовыми щитами и вооружить её мечами, режущими любую броню. За эту монополию Вейраны убивают так же спокойно, как Кироны убивают за свой Гелий-10.

Есть ещё кое-что. Вейраны — единственный дом в империи, чей глава носит титул герцога и при этом не является Соларионом. Юго-западный сектор является официально единственным признанным куском империи, где Соларионы не имеют прямой власти. Республика Свободных Миров, империя «Чёрного норка», какие-то мелкие независимые системы — всё это неофициально и в любой момент может исчезнуть. Но юго-западный сектор никуда не исчезнет. Как не исчезнут и Вейраны, пока у них есть мион. Если герцог Вейран скажет Кассиану Кирону «отойди», граф отойдёт. Потому что ссориться с герцогом — немного не то же самое, что давить на безземельного барона.

Проблема одна — до герцога мне не добраться. Даже если бы я захотел, меня бы не пустили дальше вторых ворот его дворца. Но мне и не нужен герцог лично. Мне нужен кто-то из его ближнего круга. Кто-то, кто уполномочен вести серьёзные дела. А для того, чтобы выйти на такого человека, требуется проводник. И, что забавно, такой у меня имеется.

Элиара Вейран, наивная дурочка с большими глазами и вечной улыбкой.

«Парковая зона, восточное крыло», — тут же отчитался Эхо, проведя сканирование находящихся рядом биосигнатур. Разговор с ректором показал, что теперь мне нужно найти «крикуна», спровоцировавшего мой бой с Дерриком, но это после. Для начала Элиара. — «Восемьсот двадцать метров от тебя. Строю маршрут. Рядом с ней двенадцать человек сопровождения».

Элиара Вейран сидела на скамейке в тени деревьев, окружённая свитой как из девушек, так и из парней, почитателей её несомненных «талантов». Увидев меня, все прихлебатели резко замолчали. Элиара подняла голову и в её глазах мелькнуло настоящее удивление. Каэль Золотой идёт к ней сам! Сам!

— Каэль, а почему ты так долго? — девушка мгновенно натянула на лицо привычную маску. — Я знала, что ты сам придёшь ко мне, но не думала, что ты будешь так долго сопротивляться! И почему ты такой хмурый? Мне не нравится твоё выражение лица. Улыбайся, Каэль! Улыбайся! Послушные собачки должны слушаться своих хозяев!

А, так вот для чего я был нужен Элиаре? Чтобы сделать из меня ещё одного послушного почитателя? Раздалось хихиканье свиты, но я не обратил на него внимания.

— Элиара, нужно поговорить, — заявил я. — Один на один.

— О чём ты собрался говорить с нашей госпожой, барон? — послышался чей-то грубый голос, но я даже не обернулся. Заметив, что Элиара продолжает мило улыбаться, даже не думая отправлять всех восвояси, произнёс заветное для любого Вейрана слово:

— Мион.

— Все прочь! — приказала резко изменившаяся Элиара. Больше не было ни глупой улыбки, ни восторженных широких глаз. Передо мной предстал совершенно другой человек, которого я никогда не видел. Серьёзная Элиара Вейран — не то зрелище, которое хотелось бы видеть окружающим.

— Детали, — потребовала девушка ледяным тоном.

— «Малыши» могут достать двадцать килограмм миона, — заявил я, прикинув объём предстоящей работы. — Мы можем пустить их либо на чёрный рынок, либо отдать напрямую Вейранам. Если твоему дому интересны дополнительные поставки, то мне нужен тот, с кем я могу обсудить условия.

— Откуда у тебя двадцать килограмм миона? — спросила Элиара.

— Ты невнимательно меня слушала, — поправил я. — Я не говорил, что у меня есть мион. Я сказал, что «Малыши» могут его достать, несмотря на все сложности с этим связанные. Это разные вещи, Элиара. Но для того, чтобы отправляться в опасный поход за мионом, мне нужна защита Вейранов.

Элиара молчала, погрузившись в собственные мысли. Двадцать килограмм при годовой добыче в сто двенадцать — это достаточное основание для того, чтобы заставить задуматься даже герцога. Это дополнительные контракты и расширение влияния, от которого могут вздрогнуть остальные великие дома.

— Какая защита тебе нужна? — спросила Элиара. — Все знают, что «Малыши» — карманная команда советников императора.

О как! Неожиданное признание! Если это так, то какого, извините, груваки им всем в глотку, творит Кайден? Да и действия Киронов не совсем понятны. Неужели великие дома осознали, что за Соларионами, на самом деле, ничего нет и делают то, что желают, а не то, что им разрешают?

— У меня конфликт с Киронами, — сказал я. — Граф Кассиан Кирон требует мой корабль и, в случае неповиновения, грозит объявить врагом дома. Мне нужен защитник, перед которым Кироны отступят.

— Ты хочешь, чтобы Вейраны вступили в прямое противостояние с Киронами ради безземельного барона? — спросила Элиара.

— Не ради меня, — вновь поправил я. — Ради двадцати килограмм миона. Возможно больше. Я знаю, как его добывать. У меня есть команда, прошедшая Гиперион-7. Сейчас мы ограничимся двадцатью килограммами. Но это не значит, что на этом мы остановимся.

— Ты не понимаешь, во что лезешь, — тихо произнесла Элиара. — Мион для Вейранов — это не ресурс. Это наша жизнь. Люди, которые пытались продавать мион в обход нашего дома, больше ничего не продают. И вообще ничего не делают. Потому что мёртвые не торгуют.

— Я не собираюсь продавать мион, — ответил я. — Я предлагаю прямую поставку. Мы добываем, Вейраны используют. Никаких посредников, чёрных рынков или чего-то подобного. Только защита от Киронов. Объёмы я готов обсудить с тем, у кого есть такие полномочия.

Взгляд Элиары изменился. Она начала смотреть на меня не как на объект ухаживания или забавного барона, которого нужно заполучить ради развлечения. Она смотрела, как на того, кто сумел её по-настоящему заинтересовать.

— Кироны дали мне двое суток на принятие решения, — добавил я. — Потом они объявят меня врагом своего дома. Если Вейранам интересно моё предложение, встречу нужно организовывать как можно быстрее. Желательно вчера.

— Граф Ренар Вейран, — после паузы произнесла Элиара. — Мой дядя. Я свяжусь с ним и выясню, кто может вести подобные дела от имени моего дома. Если это его заинтересует, информация пойдёт дальше и Вейраны свяжутся с тобой.

— Это всё, что мне нужно, — кивнул я.

— Каэль, — Элиара подошла ко мне практически вплотную. Высокая, красивая, и, наконец-то, настоящая. Без маски и кокетства. Истинный представитель высшего дома. — Если ты обманешь мой дом, Кироны покажутся тебе добрыми и отзывчивыми людьми. Обещаю!

— Если я обману твой дом, значит, меня уже не будет в живых, — заявил я. — Потому что я не обманываю тех, с кем собираюсь работать. Вольные наёмники так не поступают.