Есть у меня одна слабость, которая порой мешает мне спокойно жить. Правда, я смирился с этой слабостью и стараюсь превратить её в свою сильную сторону. Так вот — я физически не способен не сунуть нос туда, куда меня никто не звал. Если там есть что-то интересное, мне определённо нужно это «что-то» оценить, взвесить и придумать способ, как это интересное прибрать к своим рукам. Ибо у меня оно будет в большей сохранности, чем в руках других людей.

Будь во мне чуть больше мозгов, я бы уже полз к вратам, радуясь добытым бумагам и миону. Все мои мысли должны были быть заняты только тем, как поскорее очутиться на «Груваке», поближе к горячему ужину и злой Зорине, которая наверняка уже вся извелась, гадая, жив я уже, или ещё нет. Вот только мозги — товар штучный и редкий. Так получилось, что мне его отсыпали по остаточному принципу, собрав крохи с тех, у кого эти мозги в черепушку не помещаются. Зато любопытства природа выделила мне с лихвой. Так что вместо дороги в безопасность я отправился к куполу, чтобы посмотреть, как поживают пираты.

Поживали они подозрительно хорошо.

Пока я отыгрывал крота, под куполом многое переменилось. Стройка практически закончилась, превратившись в укреплённый лагерь, ощетинившийся наружу десятками автоматических турелей с плазменными пушками. Повсюду летали «Герани» — боевые дроны стояли на боевом посту, готовые снести любого ксорха, который продерётся через защиту, но купол держал. Огромная энергетическая установка, спрятанная внутри модульных стен лагеря, обеспечивала бесперебойное питание, так что защита продолжала сжигать брутов в промышленных масштабах. Те явно не желали думать, продолжая наскакивать на защиту. Видимо, тактика «завалим трупами» настолько нравилась местному руководителю ксорхианцев, что останавливаться и думать он не желал.

Хотя, тут я немного утрирую — Эхо уже успел засечь несколько дымящихся останков драксов. Огромные ксорхианцы хотели добраться до лагеря людей и подавить его плазменными зарядами, но летающие в небе истребители и штурмовики отрабатывали свой хлеб. Ни один из драксов так и не сумел приблизиться, а выстрелы навесом куполу были не страшны.

Отдельно стоит упомянуть бурильную установку. Её уже установили, завершая последние пуско-наладочные работы. Вокруг механизма было сформировано своё защитное поле, чтобы не подпустить ксорхианцев к такому ценному ресурсу. Кироны продумали даже такую мелочь!

«Под землёй находится уже двадцать мёртвых проходчиков», — сообщил Эхо, показав мне новую картинку. Гигантские черви ксорхианцев уже подползли к месту высадки людей и, как они и привыкли, собирались прорваться через поверхность, запуская брутов и коронников. Но не тут-то было — защита была активирована не только на поверхности, но и в земле. И, едва черви касались этой защиты, как их разрывало.

Вновь куча вопросов к ксорху, который здесь всем управляет. Он же уже должен догадаться, что напрямую прорваться не получится. Так почему он не делает подкоп под вей базой, чтобы её обрушить? Почему не швыряется камнями? Почему ведёт себя настолько глупо, словно у него совершенно нет опыта ведения боевых действий?

Из того, что показывал Эхо, на базе уже находилось около тысячи человек и они постоянно прибывали. Шаттлы летали без устали, доставляя новых бойцов и вооружение. Здесь появились даже тяжёлые штурмовые роботы. Не самая подвижная штука, но настолько крепкая, что уничтожить её можно было только десятком плазменных гранат. Кироны и пираты основательно подготовились к этому походу, обеспечив своих бойцов всем необходимым.

Какое-то время я думал о том, чтобы пробраться через защитный купол и засесть на крыше случайного модуля, дожидаясь процесса бурения, но логика меня уберегла от такого опрометчивого шага. Непонятно, когда начнётся бурение. Может через минуту, а может и через несколько дней. Что действительно стоило сделать — поймать какого-то командира и основательно его допросить, но это даже звучало как сказка. Все командиры находятся на орбите, прячась в линкорах. Сюда, на планету, прибыли наёмники и жадные до героизма пираты. Так что смысла допрашивать их нет никакого. Им сказано капать от забора и до обеда, а зачем — не их дело. Им за вопросы не платят.

«Идём низом», — предложил Эхо. — «Маршрут построен».

Перед глазами появилась привычная зелёная нить. Эхо смирился с тем, что мы не бежим на «Груваку», а идём исследовать этот мир. Ой, да ему самому было интересно, на самом деле! Он такой же любопытный, как и я.

Дорога повела меня прочь от лагеря пиратов и по пути я едва не схлопотал удар в самое сердце. Не могу сказать, что я жадный, но, когда на моём пути попалась группа коронников в количестве ста семи штук, я искренне задумался о том, чтобы сделать паузу. Потому что это пятьдесят килограмм миона! Рука сама пошла к месту, где должен находиться боевой меч, но я удержался. Хоть и зарычал от злобы. Нельзя! Не сейчас! Каэль, фу! Место!

Пока я сражался со своими мыслями, группа коронников сделала ход и один из истребителей вспыхнул ярким шаром. Пилота подавили и подвели его под снаряд дракса. Ксорхи тут же переключились на другой корабль и вскоре ещё один истребитель отправился в путешествие в вечность. Ксорхи работали слаженно и чётко, поэтому нарушать их строй сейчас было бы сущей глупостью. Это было первое. Имелось и второе — вокруг группы коронников стояла охрана. Не меньше сотни брутов окружили коронников, готовясь сорваться на любого противника, появись он в поле их видимости.

Вновь у меня возникли вопросы к ксорху, который здесь всем управляет. Значит, против пиратов он ничего выдумать не мог и просто заваливал их тушами своих солдат, а против меня, значит, включил мозг и поставил защиту⁈ Где, спрашивается, логика? Или бруты с проходчиками настолько у него не котируются, что их даже за существ не воспринимают? А вот коронники — это другое! Когда я управлял ксорхами, ничего подобного не ощущал. Что одни, что другие — все были важны.

Так что пришлось отступить. Сражаться с сотней смертоносных тварей, способных разорвать мою броню одним движением — не самая лучшая из моих идей. Даже если цена — полсотни килограмм миона. Добуду его где-нибудь в другом месте.

Вскоре показался проём, и я ушёл под землю, оказавшись в «кишках» исполинского ксорхианца. Спуск дался довольно легко. Ксорхи продолжали поступать из глубин планеты, но двигались внизу, позволяя мне спокойно лететь против «течения». Так продолжалось достаточно долго и, как по мне, я давно опустился на уровень врат предтеч. Они находились где-то там, в далёком груваки его знает где, я же продолжал спускаться, постепенно ощущая всё глобальное величие здешнего муравейника. Ксорхи не просто рыли всё подряд. Они действовали так, словно что-то искали. Проходы уходили вправо-влево на всём уровне, чтобы повториться уровнем ниже. Ксорхам что-то было нужно от этой планеты. Ровно также, как это «что-то» было нужно Киронам. И мне, конечно же, только я ещё об этом не знал.

Планета была перерыта так, что ярусы разных уровней наслаивались друг на друга, пересекались и путались. Если бы не зелёная нить Эхо, я бы заблудился здесь минуте на второй. Но Эхо уверенно вёл меня в самые глубины этого безумия, двигаясь по одному ему ведомому маршруту.

«Я не знаю маршрута», — тут же поправил меня Эхо. — «Я просто двигаюсь вниз, ориентируясь по сканированию. И оно, напомню, пробивает эту биоткань только на километр. Так что не нужно приписывать мне излишний героизм».

Скромный он у меня. На самом деле Эхо действительно позволял не заботиться о дороге, полностью забрав навигацию на себя. Так продолжалось долго, пока мы не очутились в какой-то гигантской пещере. В её центре находился живой гигантский красный кристалл. Он хоть и выглядел каким-то плотным образованием, жил своей жизнью, пульсируя в такт всему этому гигантскому муравейнику. С подобным кристаллом мне уже приходилось сталкиваться. Правда, там он был мёртвый, но осознание того, кто передо мной предстал, пришло сразу. Сердце собственной персоной!

«Смотри!», — ошарашенно произнёс Эхо, отвлекая меня от Сердца. Подумаешь, живой камень. Эка невидаль! Зато процесс создания брутов и коронников стал для меня настоящим открытием. Ибо по всей внутренней поверхности пещеры находились наросты, словно какие-то некрасивые опухоли. Те самые непонятные пауки, которых я уже встречал ранее, ловко бегали среди этих опухолей и, как только какая-то из них достигала нужной стадии, вскрывали её, высвобождая либо брута, либо коронника. Брутов было значительно больше. На десять брутов появлялся только один коронник.

«Ты хотел мион?» — спросил Эхо. — «Представляешь, сколько его в Сердце? У меня даже возможностей не хватает, чтобы посчитать правильно!»

«Кроме миона я хотел ещё и выжить», — напомнил я. — «Скажи, что произойдёт, если мы сейчас атакуем?»

«Сюда сбегутся все ксорхи этой планеты», — вздохнул Эхо. — «Но согласись — это было бы круто! Ещё никто не видел живого Сердца! А если его убить…»

«Даже не начинай», — осадил я внутреннего подстрекателя. — «Всё, мы у цели? Это ради Сердца сюда рвутся пираты и Кироны?»

«Сомневаюсь», — ответил Эхо. — «Я постоянно отслеживаю нашу геопозицию относительно базы прибывших, и могу уверенно сказать, что они будут бурить не здесь. Нам нужно километров двадцать лететь от этого места, чтобы попасть под бур».

«А что мы здесь делаем?», — удивился я. — «Смотрим на Сердце? Всё, посмотрели. Поехали дальше. Прежде чем люди начнут бурить, нам нужно быть на месте. Потому что потом ксорхи постараются убрать всё ценное. Если там вообще есть что-то ценное».

Вместо ответа Эхо сформировал очередную зелёную нить, что вела меня по краю пещеры с Сердцем. Так-то он был прав — уничтожь я Сердце, мионом запасся бы на всю жизнь вперёд. Вейраны наверняка приняли бы меня в свой род, отдали бы мне в жёны Элиару и вообще, возвеличили бы так, что ни одни Кироны больше никогда бы в мою сторону не смели смотреть. Вот только мне это было совершенно не нужно. Несмотря на свою жадность и безумие, я прекрасно понимаю, что жизнь одна и ею нужно дорожить. Излишний риск никому нафиг не сдался. Пусть груваки рискуют.

Двигаться стало тяжелее. Проходы пошли уже не такими большими, так что приходилось останавливаться, пропуская бегающих ксорхов. На двадцать километров по горизонтали ушло, кажется, столько же времени, сколько потребовалось нам на то, чтобы пробиться на такую глубину. Сердце осталось где-то далеко позади. Земля уже перестала дрожать — бомбардировка не добивала на такую глубину. Плотность наростов увеличилась, словно мы подходили к центру всей этой гигантской конструкции. И, наконец, этот момент настал — мы влетели в огромную подземную пещеру.

Она включала в себя несколько десятков ярусов и заканчивалась где-то глубоко внизу. Эхо построил проекцию этого места, и мы на какое-то время впали в ступор, осознавая увиденное. Внизу, метрах в ста от меня, находилось сооружение. Не нарост, не очередная ксорхианская мерзость. Именно сооружение, возвышающееся над окружающим пространством.

«Малый форт предтеч», — заявил Эхо. — «Странно, я думал, что здесь будет как минимум средний. Неужели Кироны прибыли сюда ради этого?»

«Увеличь форт», — потребовал я, заметив что-то странное.

Эхо выполнил приказ и перед моими глазами предстало сооружение предтеч, в аналоге которого мы провели какое-то время. Вот только на Гиперионе-7 у нас был целый и рабочий форт, пусть и скрытый Пожирателем. Здесь же ксорха уже не было. Он не требовался, так как верхушка строения отсутствовала — её уже уничтожили. Или растворили, я не очень большой знаток того, как правильно работает Пожиратель.

Важно было то, что в самом центре находилось существо, из головы которого выходили красно-бурые нити. Оно сидело там, где когда-то, по всем моим познаниям, находился командный модуль. Вернее, не сидело. Оно было вплетено в переплетение красно-бурых нитей, уходящих от его головы во все стороны, словно корни древнего дерева. Нити расползались по полу и стенам, ныряли в щели обглоданного корпуса и уходили ещё дальше — туда, где пульсировала биоткань падальщиков.

Я подлетел ближе и завис в десятке метров, разглядывая находку. Выглядело существо так, словно кто-то когда-то увидел человека, пересказал другому, тот третьему и уже четвёртый попробовал нарисовать его по собственному усмотрению. Тело было до неприличия хрупким, словно его обладатель никогда не знал, что такое гравитация. Конечности оказались такими тонкими, что возникло стойкое ощущение, что они сломаются от собственного веса. Узкие плечи переходили в невзрачный торс, напоминающий грудную клетку истощённого ребёнка. Физическая сила, судя по всему, была последним, в чём нуждался этот организм. Мышцы на нём отсутствовали как класс, а жировой прослойки, похоже, не было изначально. Кожа давно потеряла цвет, превратившись в серовато-восковую плёнку, под которой проступали сухие тёмные сосуды. На теле не было ни единого волоска, а четыре длинных пальца на каждой руке заканчивались чем-то вроде подушечек.

Но всё это меркло на фоне головы существа. Она была непропорционально огромной по отношению к телу, и занимала треть всего, что можно было назвать «ростом» существа. Лоб уходил далеко назад, переходя в продолговатый купол, в котором, если верить пропорциям, помещался мозг раз в пять крупнее человеческого. Глаза располагались так широко, что между ними спокойно уместились бы ещё одни, а на месте носа и рта были лишь едва заметные щели, словно этому существу дышать и есть было не так и обязательно.

И именно из этой чудовищно непропорциональной головы росли красно-бурые нити, превращая существо в центральный узел безумной ксорхианской паутины. Выглядело это так, словно какой-то паразит пророс в мозг существа, пустил свои корни и начал использовать чужой разум как фундамент для собственной жизни. И длилось это, судя по состоянию тела, не одну тысячу лет.

«Эхо, я начинаю беспокоиться о твоём самочувствии», — заявил я, осознав, что мой личный бред подсознания молчал уже несколько минут. При том, что здесь поговорить было о чём. Не каждый день нам удаётся увидеть подобное безумие.

«Подожди», — тон Эхо стал каким-то необычно серьёзным. — «Ко мне только что пришло понимание, что это такое. Вернее, „кто“ это. И мне требуется время, чтобы осознать это новое знание. Это предтеча. Представитель расы, которая покорила пространство задолго до того, как твои предки научились разводить огонь. Вот он, во всей красе, которой уже давно нет».

Я снова посмотрел на существо, вплетённое в живую сеть из красно-бурых нитей, и попытался совместить то, что видели глаза, с тем, что говорил Эхо. Получалось с трудом. Раса, покорившая пространство, и тщедушный организм с головой, больше похожей на купол обсерватории, чем на часть живого тела? Раса, создавшая технологии, которые империя не может повторить уже тысячу лет, и существо, физически неспособное даже поднять собственный меч? Всё это звучало слишком странно, чтобы быть правдой. Но, судя по настроению Эхо, именно эта странность правдой и была.

«Вот только ксорхи, похоже, покорили того, кто покорил пространство», — заметил я, разглядывая нити, прорастающие из черепа. Они были толстыми, каждая с мой палец. И там, где они входили голову, кожа срослась с ними намертво, словно тело приняло паразита как часть себя.

«Захватили», — согласился Эхо, и я почувствовал, что ему эта картина нравится даже меньше, чем мне. — «Падальщики… Те, кто поглощают наследие. Но, как теперь стало понятно, они поглощают не только наследие — они поглощают самих предтеч».

Я подлетел ещё ближе к существу, зависнув буквально в метре от него, всматриваясь в лицо. Вернее, в то, что от него осталось. Разума в древнем давно не было. Это стало понятно даже без сканирования. Достаточно было посмотреть на то, как нити прорастают сквозь закрытые глазницы. Тело существа было мертво, но мозг продолжал работать. Ксорхи использовали его вычислительную мощность, подключив к своей системе управления роем.

Кажется, я понял, что такое Мозг ксорхианцев и почему его никто никогда не видел. Потому что подобных существ остались единицы и ксорхи дорожат ими, как чем-то самым драгоценным. Теперь понятно, на что рассчитывал император, отправляя нас сюда. Ради подобного ксорхи бросят все свои дела и ринутся на защиту. Если действительно существует некий верховный ксорхианец, то он уже спешит на Вераск со всех своих ксорхианских ног.

Если каждый крупный рой ксорхианцев строится вокруг захваченного предтечи, это объясняло многое. Начиная от странного нелогичного командования, того, почему ксорхи так яростно защищают определённые точки, заканчивая тем, почему империя за всю свою историю не смогла договориться с падальщиками. Потому что договариваться там было не с кем. Был паразит, который жрал чужой мозг и использовал его как батарейку для всего этого чужеродного муравейника.

«Полагаешь, падальщики не могут думать сами?» — спросил Эхо, и в его голосе промелькнуло удивление. — «Им требуется сторонний мозг? Вся эта громадная биологическая масса работает на предтечах, которые давно сдохли, но продолжают думать за других?»

«Это объясняет то, почему лаборатория герцога Альмира смогла создать виртуальную капсулу по управлению сердцевиками», — ответил я, осознав всё то, что происходило со мной раньше. — «Соларионы сумели захватить подобное существо, но не стали раскрывать его существование, а отправили на тайные исследования. Поэтому появились виртуальные капсулы по управлению кораблями ксорхов, поэтому появилась лаборатория по управлению настоящими сердцевиками. Этот бедолага не единственный. Где-то есть ещё. Причём много. Что с фортом? Здесь что-то осталось?»

«Выпотрошили подчистую», — заявил Эхо. — «Я ничего не чувствую. Ксорхи сожрали всё, до чего смогли добраться. Так что если здесь когда-то и было что-то полезное, то оно давным-давно переварено и пущено в дело. Единственное, что осталось нетронутым — тело».

Я поднялся выше, оглядывая малый форт целиком. Если отвлечься от того, что внутри сидит опутанный паразитической сетью мёртвый предтеча, и посмотреть на всё беспристрастным взглядом, картина выстраивалась довольно красивая. Форт стоял в кольце из нескольких слоёв ксорхианской защиты, и каждый следующий слой был плотнее предыдущего. На внешнем кольце бродили бруты. Их было так много, что они буквально перетекали друг через друга, напоминая живой ковёр. Внутри первого кольца располагались коронники. Они явно беспокоились и, надеюсь, суть их беспокойства была связана не со мной, а с прибывшими на планету пиратами и Киронами. Дальше, уже у самого форта, шли паукообразные. Те самые безглазые твари, которых я видел у Сердца. Я так и не понял, что они делают, но они копошились с такой уверенностью и целенаправленностью, словно понимали, что творят.

Пройти через всё это было невозможно, только лететь. Что я и сделал, игнорируя нескольких драксов у стены. Эти были готовы сбить любую летающую цель, вздумай она появиться рядом с Мозгом. Вот только меня они не видели.

«Значит, это и есть главная цель Киронов?», — спросил я, возвращаясь мыслями к находящимся на поверхности планеты людям. — «Им нужен Мозг ксорхов, чтобы его изучить и создать на его основе что-то невероятное? Мы же находимся под местом бурения?»

«Не совсем», — задумчиво произнёс Эхо, получив новую задачу. Он наложил карту поверхности на подземную сеть пещер, считая расстояния и углы: — «Буровая установка пройдёт примерно в трёх километрах от этого места. Судя по данным сканирования, между точкой бурения и Мозгом находится сплошная порода, которую падальщики ещё не разворотили. Никаких проходов и пещер».

Это была настолько неожиданная новость, что удивила меня куда сильнее до сих пор работающего предтечи.

«Получается, Кироны охотятся не за Мозгом, а за чем-то другим?» — я уже привык к тому, что любое новое знание заканчивалось появлением новых вопросов, но даже по моим стандартам это было чересчур. — «Что может быть интереснее мёртвого предтечи, управляющего даже не планетой, а сектором нашей галактики?»

«Живой предтеча, управляющий целой галактикой?» — предположил Эхо. Это хоть и было сказано с привычной иронией, мне стало не по себе. Эхо считал моё состояние и продолжил: — «Я просто констатирую факт, что мы понятия не имеем, ради чего сюда лезут люди. Горизонтального перемещения у того типа буровой машины, которую планируют использовать Кироны, не существует. Значит, речь идёт о чём-то, что находится ровно под установкой. Могли они ошибиться на три километра? Могли. Но я видел их подготовку. Она была слишком грамотной, чтобы ошибиться в такой мелочи. У меня вообще есть подозрение, что ни пираты, ни Кироны не знают о том, что на этой планете есть Сердце и тем более Мозг. Их интересует нечто другое. То, что находится в трёх километрах от нас. За толстым слоем сплошной породы».

«Ты же понимаешь, что мы теперь не имеем права возвращаться, пока не выясним правду?», — спросил я. — «Бумаги, мион, Сердце, Мозг — всё это ничто по сравнению с тем, что нужно нашим не самым близким друзьям. Найди дорогу, чтобы мы встали чётко под место бурения. Подождём, пока они начнут бурить и уже на месте посмотрим, куда они так стремятся».

«Тебе не кажется, что фраза „подождём и посмотрим“ в контексте планеты, набитой ксорхами, пиратами и Киронами, звучит как-то не очень оптимистично?», — спросил Эхо.

«А когда было иначе?», — с усмешкой спросил я. — «Раньше нужно было думать, когда ты в меня проникал. Теперь страдай. Хотя нет, подожди минуту. Сейчас страданий будет чуточку больше».

Я вернулся на малый форт предтеч и достал нож. Оставлять Мозг ксорхам — верх расточительства. Этот предтеча заслужил свой покой. Лезвие легко вошло в огромную голову, после чего окружающее пространство содрогнулось. Вот теперь верховный ксорх точно сюда явится.