Утром я проснулся в прекрасном расположении духа. Я немного опасался, что после пива будет болеть голова — все же Соко успел капитально износить это тело своими обильными возлияниями. Однако все оказалось в порядке. Очередной поход в бар подтвердил — умеренные дозы пива организм усваивает нормально, без похмелья и желания уйти в недельный штопор, как делал его предыдущий владелец. А больше мне проверять и не нужно было — неумеренные дозы я потреблять не планировал.

Встал, размялся, погулял с Рэмбо, покормил его и поел сам. Быстро принял душ и оделся — сегодня желательно приехать на работу пораньше, чтобы успеть поговорить с Биллом до брифинга. После уже может и не хватить времени — дел сегодня предстояло сделать вагон.

Сел в салон своей «Пятой Авеню», удобно развалился в кресле и поехал в участок. Сегодня, помимо все не кончавшихся бумаг по задержанным в пати-хаусе, предстояло провести наблюдение за потенциальным местом проведения петушиных боев. Если все подтвердится — можно подавать документы и ждать ордер, а к пятнице готовить операцию. Место там достаточно открытое, так что я надеялся, что мы сможем быстро найти подтверждение моей наводки.

Под эти мысли я припарковал машину возле участка. В кабинет я зашел в половине восьмого. Внутри было всего несколько человек из других отделов, но никого из тех, кого бы я хорошо знал. Рановато приехал.

Я сел за свой старый стол. Судя по отсутствию бумаг на нем, на мое место в угонах еще никого не нашли. Это меня всегда поражало — в Департаменте постоянная нехватка детективов, практически во всех отделах. Но при этом людей очень неохотно повышают, переводя между отделами, да и просто попасть сюда на низовые должности с позиции патрульного довольно сложно.

При этом патрульных в участке немало, и многие из них мечтают подняться выше. Вот что мешало раньше повысить Соко в нравы, где Ник работал без напарника уже несколько месяцев, а на его место взять амбициозного патрульного? Только глупая бюрократия, не иначе. Такая же ерунда и с сержантами — их на памяти Соко никогда не было в угонах и вот уже который месяц нет в нравах, но оперативно повысить кого-то из действующего состава руководство почему-то не хочет. Лично я не мог этого понять — есть же нормальные кадры.

Через десять минут детективы начали прибывать активнее, и среди прочих в дверях появился и Билл с его неизменным бумажным стаканчиком. Он подошел к своему столу, увидел меня, чуть приподнял бровь. Сел на свое место, протянул руку. Я пожал ее, и Филлмор уставился на меня с умеренным интересом — сразу понял, что мне есть, что рассказать. И я не стал томить.

— Слушай, у меня есть для тебя интересная наводка, — сказал я.

— Наводка? — посмотрел он на меня. — Угон, что ли?

— Нет, но тоже по твоей части. Мне тут один задержанный сдал чоп-шоп. Сказал, что ребята очень борзые, держат легальную автомастерскую, но втихую скупают угнанные машины, разбирают их, а потом запчасти с них ставят своим клиентам. Ну и продают остаток, естественно.

— Ну, пока звучит как классический чоп-шоп, — ответил Билл. — А почему эти ребята «борзые»?

— Потому что они работают на Восьмидесятой, рядом с перекрестком с Бродвеем.

Лицо Филлмора чуть изменилось, потеряв часть своей привычной флегматичности.

— Да ты шутишь, — уверенно сказал он.

— Не-а, — ответил я. — Наводка должна быть нормальная, парень знает, что у меня есть его данные, так что не стал бы гнать фуфло.

Билл чуть нахмурился.

— То есть ты хочешь сказать, что я сейчас могу выйти из участка, не спеша прогуляться десять минут пешком, и накрыть чоп-шоп?

— Ну да, — кивнул я. — Они решили спрятаться под носом у полиции.

— А твой информатор не говорил — картель случайно в кабинете у Спронга дурь не хранит? — спросил Филлмор таинственным шепотом.

— Тьфу на тебя, Билл, — махнул я рукой. — Не нужно тебе легкое раскрытие — я пойду Андерсену скажу. Он от такой халявы вряд ли откажется.

— Да погоди ты, — спокойно сказал Билл. — То есть ты это серьезно?

— Абсолютно, — кивнул я. — Вроде как эти парни решили, что копы не станут угнанные тачки у себя под носом искать.

Билл внимательно посмотрел мне в глаза.

— Большей бредятины в жизни не слышал, — сказал он. — Это же не так работает.

— Вот и я так подумал, — сказал я. — Но в любом случае проверить наводку стоит. Если там действительно сидят дебилы, которые придумали эту «гениальную» схему — ты их быстро поймаешь.

— Ага, — кивнул Билл. — Надо поспешить, на самом деле. Пока им еще какая-нибудь гениальная идея в голову не пришла. А то завтра принесут в участок краденый двигатель продавать, чтобы полиция ничего не заподозрила, и дежурный себе мое раскрытие заберет.

Я коротко хохотнул, Билл улыбнулся, а потом сказал:

— Спасибо, Майк. Я проверю. Если все правда так, как ты говоришь — это будет самое легкое раскрытие группы в моей жизни.

— Вот и я так подумал, поэтому к тебе и пришел, — улыбнулся я. — Не за что.

Билл отпил кофе и спросил:

— Ну и как тебе в нравах?

— Слушай, очень интересно — рейды, операции. Только работы, конечно — мама не горюй. В угонах по сравнению с этим курорт был.

— Во-о-т, — поучительно поднял палец Билл. — А меня все спрашивают, почему я от повышения отказываюсь.

— Так там и платят больше, — возразил я.

— На сколько, на триста баксов?

— На четыреста, — пожал плечами я.

— Да какая разница, — усмехнулся Билл. — Чтоб я за четыреста баксов по всем ночам жуликов ловил, а потом с утра до темна с языком на плече отчеты писал? Нет уж, я оставлю это молодым. А я вот не спеша, с кофейком допишу отчет по очередной развалюхе, которую нашли брошенной в миле от места угона, а потом еще за стаканчиком схожу.

Я задумался — логика Билла имела право на жизнь. Вот только я в нравы перешел не за четыреста баксов в месяц, хотя и они, конечно, не лишние. Я планирую и там найти себе парочку громких дел и двинуться по карьерной лестнице дальше. Желательно прихватив с собой Ника, которого уже начал считать близким товарищем, если не другом. А Билл… он и вправду отличный мужик, просто у него свой путь, и кто я такой, чтобы его за это осуждать.

А мне, если я не хочу просрать свой второй шанс, а в далеком будущем еще и постараться предотвратить собственное убийство, нужно рвать жилы, как только могу. Да и трейлер у меня, конечно, уютный, но уже порядком задолбал. Хотелось жить в нормальном доме, чтобы и для Рэмбо место было, и для Сары, если все сложится. А в будущем, может, и для детей.

— Ну да, — кивнул я, решив не спорить, — в чем-то ты прав.

Билл удовлетворенно покивал, а я обернулся и увидел, что в углу, в котором расположились столы отдела нравов, уже собрались все мои коллеги. До начала брифинга оставалось чуть меньше десяти минут, так что я поднялся, попрощался с Биллом и, поймав взгляд Ника, мотнул ему головой, мол, пойдем. Касселс обратился к остальным детективам, они все впятером встали и пошли к выходу.

— Что, по старой памяти столы перепутал? — усмехнулся Ник, пожимая мне руку.

— Да не, передал информацию. Дали мне наводку по профилю отдела угонов, вот, донес ее по адресу.

— А-а-а, — протянул Ник. — Ну, помогать коллегам — это дело уважаемое.

Мы вошли в кабинет, но не успели толком разговориться, как вошел Левандовски. Он поздоровался и кратко подвел предварительные итоги по операции в пати-хаусе. Большинство обвинений уже было предъявлено, несколько дел уже даже отправились в суд. Мне же лейтенант напомнил, что скоро предстоит ехать в суд по делу того голого адвоката, который наставил на меня ствол.

Я закатил глаза. Да, я главный свидетель обвинения, но как же я не хотел тратить время на эту ерунду — ведь там с дорогой и ожиданием заседания можно больше чем полдня потерять. А работы и без того, как конь наделал.

Судьи вообще любили вызывать детективов — я помнил искреннее негодование Соко, когда он впервые это понял. В неудачный месяц можно было смотаться в суд больше десятка раз. Подозреваю, что по делам с пати-хауса нас тоже еще подергают. В угонах мне везло — во-первых, там в принципе вызывают реже, чем в нравах, а во-вторых, в то время, когда меня, по-хорошему, должны были вызывать, я был то отстранен, то на больничном, то на операциях.

Но теперь, чует мое сердце, это не прокатит. Придется ходить и про себя материть систему, как делал это Соко. Пока я размышлял об этом, Левандовски закончил с итогами и раздал дела. Сегодня всего два, так что мне повезло — они достались другим. Так что можно было относительно спокойно заканчивать с бумагами и ехать наблюдать за местом, где должны пройти петушиные бои.

Когда Левандовски закончил и ушел, мы именно так и условились с Ником. Решили, что все интересное все равно обычно происходит ближе к вечеру, так что до обеда засели за бумаги.

К полудню у меня уже глаза на лоб лезли от количества текста. Каждое дело, практически каждый подозреваемый — отдельный рапорт. Протоколы допросов, протоколы изъятий, данные экспертиз — все это надо было проверить и подшить в дела.

Радовало лишь то, что по игре в крэпс, которую я оформлял, все задержанные шли в рамках одного дела — не нужно было заводить пятнадцать папок. Но даже так собрать в кучу свои бумаги, документы коллег, сделать копии и отдельные рапорты для CRASH, получить ответные рапорты от них… Все это было сущим адом.

Хорошо, что значительную часть сделали наши коллеги, пока мы с Ником отдыхали в выходные. Иначе я бы точно с ума сошел от такого количества фамилий. Но в итоге мы с Ником умудрились осилить практически все бумаги по прошедшим операциям, так что теперь можно было возвращаться к текущим делам. Которых тоже оказалось немало, но их Касселс принял решение оставить на завтра.

Поэтому мы с напарником выпили по кружке паршивого кофе и направились на парковку, где снова сели в мой «Крайслер». Мне уже начинало казаться, что Ник просто экономит бензин, все время катаясь со мной. Но делать было нечего — его «Порше» нам в наружном наблюдении действительно был бы плохим помощником.

Я привез нас на место, припарковал машину через дорогу от нужного здания. Оно действительно было довольно необычным по калифорнийским меркам: по сути это был гигантский угловой бокс, в котором я насчитал аж десять подъемных ворот — шесть в дальнем от нас крыле и четыре в ближнем, которое нас и интересовало.

Над каждым боксом висела своя вывеска с разными услугами и названиями. Где-то красовалась белыми буквами на красном фоне надпись «Кузовные работы у Хесуса», где-то просто «Ремонт шин», а где-то был, судя по всему, более широкий спектр работ, и вывеска над такими боксами гласила просто «Автомастерская».

Именно такая надпись была над нужными нам воротами — вторыми от дороги, если верить тому угонщику. Слева была вывеска «Все для смог-теста», а справа — «Настройка карбюраторов». Над последними воротами в этом крыле висела вывеска «Перетяжка салонов». На что сразу упал взгляд, так это на то, все вывески с этой стороны были написаны черными буквами на желтом фоне и выдержаны в едином стиле. Из чего напрашивался вывод, что и владелец у них был один, ведь во втором крыле вообще не было ни одной похоже вывески.

Вот только из четырех ворот в нужном корпусе были открыты только трое. «Все для смог-теста», похоже, сегодня не работали. Или они вообще никогда не работали, если в том боксе хранится инвентарь для петушиных боев или сами клетки с птицами. А вот в автомастерской шли работы — пара латиносов ковырялась под днищем поднятой на домкратах старенькой «Шеви». Что характерно — в сервисе не было ни смотровой ямы, ни подъемника, что, как по мне, было немного странновато.

Обзор с нашего места был отличный, все крыло просматривалось полностью. Однако прошел час, потом второй и третий, но ничего подозрительного не происходило. Никто не въезжал, а «Шеви», видимо, получила свой ремонт и уехала. А нам требовалось хоть что-то, причем требовалось это как можно быстрее. Память Соко говорила, что обычно судьи стараются не затягивать с ордерами и выдавать их день в день, если основания достаточно веские.

Однако, во-первых, проволочки и форс-мажоры все-таки случались, а у нас на получение ордера и так всего два дня. А во-вторых, что тоже немаловажно, у нас работы еще непочатый край, и мы не можем сидеть тут в машине сутками. В угонах с этим было сильно проще — там свободного времени было куда больше.

Поэтому я повернулся к Касселсу и проговорил:

— У меня есть план.

— И в чем же заключается твой план? — заинтересованно, но с каким-то опасением спросил Ник.

— В том, что дальше ты ведешь наблюдение пешком, а я еду внутрь на машине, прошу что-нибудь починить и осматриваюсь.

Эта схема была рабочей — я уже так делал, когда разрабатывал мастерскую, в которой перебивали номера. Сейчас день, мы на людной улице, так что я ничем не рискую, да и подозрений особых вызвать не должен — ну клиент и клиент.

— А почему я иду пешком? — спросил Ник.

— Потому что ты купил спортивную машину, а я — комфортную. Поэтому я буду вести наблюдение в комфорте, а ты — заниматься спортом, прогуливаясь по улице.

— Да я ее даже не покупал… — пробормотал Ник, но все же вздохнул, открыл дверь и стал вылезать. — Ты только не выдай себя ничем.

— Ой, не учи меня следить за автомастерскими, — ухмыльнулся я и тронул машину.

Проехал по улице чуть вперед, развернулся и направился к нужному зданию, как будто ехал мимо. Завернул во двор, остановился у нужного бокса. Вышел из машины, а ко мне уже направился латинос лет тридцати в серой майке с темными пятнами от мазута.

— Добрый вечер, — обратился к нему я. — Сможете убрать вот это?

Я указал на небольшую потертость на обтянутой винилом задней стойке крыши моей «Пятой Авеню». Как утверждал прошлый владелец — она появилась от ежедневного надевания на машину защитного чехла. На самом деле проблема была ерундовой, я уже даже не замечал этого небольшого светлого места, но мне нужен был повод, чтобы заехать в мастерскую.

Механик подошел, внимательно осмотрел потертость, пощупал ее руками. Потом повернулся ко мне.

— Краска в цвет у нас есть, текстуру, чтобы глянцевого пятна не осталось, я тоже восстановлю. Оставляй, завтра утром будет как новенький. Пятьдесят баксов будет стоить, — сказал он.

— Слушай, а сегодня никак? Вроде никого в боксе нет. Я просто спешу очень, — ответил я.

Он задумался, потом сказал:

— Накинь двадцать баксов, за полтора часа управлюсь. Быстрее никак — там только краске минут сорок сохнуть.

— Идет, — согласился я.

Он махнул рукой, указывая, чтобы я загонял машину в бокс. Я сел за руль, тронулся и заехал внутрь. И сразу же заметил одну интересную вещь — в обеих боковых стенах внутри были деревянные двери. И вести они могли только в одно место — в смежные боксы. Однако сейчас обе они были закрыты.

Я вышел и обратился к механику, с которым только что говорил:

— Я тут подожду? На полтора часа куда-то ехать смысла нет.

Он нахмурился, не слишком довольный моей просьбой, но все же кивнул.

— Хорошо, только работать не мешай, — он кивнул в сторону двери, ведущей в левый бокс, — вон там на стульях можешь посидеть.

Я было обрадовался, решив, что он сейчас откроет мне дверь, а мне как раз туда и нужно. Но, сделав пару шагов, увидел у стены два маленьких складных стульчика. Медленно направился к ним, стараясь аккуратно осмотреть помещение. Но смотреть было не на что. Вдоль задней стены бокса стоял длинный верстак с выдвижными ящиками для инструментов и три металлических шкафчика с дверцами, судя по всему, с какими-то расходниками. Две двери в стенах, которые я заметил при въезде, ворота и два стула. Все, больше в сервисе ничего не было.

Я проигнорировал стулья и оперся на стену около двери — именно за ней располагался закрытый бокс. Принялся отчаянно вслушиваться, надеясь услышать петушиный крик за ней.

Простоял я так долго, около часа. За это время успел примерно сто раз осмотреть сервис, но ничего подозрительного так и не увидел. Вот зараза. Или угонщик соврал, или местные мастерски заметали следы. Я все же опустился на стульчик, устало вытянув ноги и тяжело вздохнув. Механики уже закончили тыкать какой-то специальной губкой в стойку моего «Крайслера» и теперь придирчиво осматривали результат. Я склонил голову, посмотрев на свои ботинки, потом повернулся в сторону верстака и замер.

С этого ракурса, сидя на низеньком стуле, я увидел то, чего просто не мог увидеть стоя. Под верстаком блестел закатившийся под него обломок какого-то инструмента. А прямо на нем лежало небольшое рыжее перо.

Это был успех. Поглядывая на отвлекшихся на машину мастеров, я медленно встал со стула, прогулочным шагом дошел до верстака и присел, будто завязывая шнурок. Сунул руку в пыльное пространство и сразу же нащупал то, что мне нужно. Благо перо лежало не глубоко. Я потянул за него пальцами и почувствовал какую-то тяжесть. Вытащив руку, увидел, что перо почему-то прилипло к тому самому блестящему обломку инструмента. Не став заморачиваться, я поднял их вместе и аккуратно сжал в кулаке.

Поднялся, прогулочным шагом направился в сторону механиков, и как только меня от них заслонила машина, сунул добычу в карман.

Подошел, глянул на стойку — потертости на ней уже не было.

— Еще полчаса будет сохнуть, потом можно ехать, — сказал тот самый латинос, с которым я договаривался.

Я достал из бумажника семьдесят баксов, отдал ему и поблагодарил, а уже через полчаса выехал из бокса и подобрал Касселса, который стоял на тротуаре неподалеку от въезда.

— Ну как? — сразу спросил он.

Я отъехал немного, остановился на обочине и сунул руку в карман. Достал оттуда свою добычу и понял, что это действительно успех — перо прилипло к острой металлической пластинке, похожей на обломок ножниц, из-за того, что его нижняя часть была густо перепачкана в уже засохшей крови.

Я протянул находку Касселсу и спросил:

— Как думаешь, окровавленного пера хватит для ордера?

Ник посмотрел на меня удивленно, а потом расплылся в улыбке и спросил:

— Ты не понял, что нашел, да?

— В смысле? — переспросил я.

— Это шпора. Сломанная, но шпора. Их привязывают петухам на лапы во время боев, чтобы раны получались глубже, и крови было больше.

Я пригляделся и увидел, что с тупого конца в этой полоске металла было небольшое отверстие, как будто для винтика, веревки или проволоки.

— Видишь, — Ник провел ногтем по одной из сторон шпоры. — Она острая, как бритва.

Я улыбнулся. Как же хорошо, что она прилипла к перу, иначе я бы и не подумал ее подобрать.

— Поехали в суд, — сказал Ник, убирая шпору и перо в карман. — С этим нам точно дадут ордер.

Я вывернул руль и направился в сторону Комптона — именно там был суд, обслуживающий большую часть южной территории города.

Через полчаса, проехав сквозь вечерние пробки, я припарковал «Крайслер» на обочине прямо у главного входа в здание суда. Ник повернулся и сказал:

— Подожди меня, я быстро напишу заявление на ордер и подам дежурному судье.

Я кивнул, и он вышел. Вернулся Касселс только через час с лишним, но очень довольный.

— Есть! — махнул он перед моим лицом бумагой.

— Что, уже? — удивился я.

— Ага, судья был не слишком занят, а основания у нас достаточно веские.

— Ну, считай, повезло, — усмехнулся я, заводя машину.

— Точно. Ну, теперь можно и по домам, — удовлетворенно произнес Ник.

— Ага, — я не стал уточнять, что, хоть мы и задержались на работе на час, я все равно поеду на тренировку — сумка с формой уже лежала в багажнике.

Так что я добросил Ника до парковки участка, где стоял его «Порше», а сам поехал в сторону Венеции. Сначала хорошо поработал над поиском доказательств, теперь пришло время хорошо поработать с железом. А там можно будет и хорошо поспать.