По дороге домой заехал в Ralphs, который попался мне по пути. Он был ближе к центру, в более дорогом районе, так что я ожидал, что и ассортимент тут будет немного другой. Но нет — внутри магазин не особо отличался от того, в который я регулярно заезжал в Карсоне.

Тем не менее, я прошел в отдел с мясом и уверенно набрал себе аж четыре фунта свежих куриных грудок. Буду есть больше белка, чтобы эффективнее тренироваться. Взял две пачки творога — тоже хороший выбор в моем случае, еще и кальций для крепости костей бонусом пойдет. Не обошлось и без привычной овсянки — завтрак чемпионов, как-никак. Взял немного бананов к ней, галлон молока.

В овощном отделе набрал всего понемногу: помидоров, огурцов, моркови. Немного посомневавшись, прихватил и небольшой кочан капусты — в салат добавлю для хрусткости. Главное, чтобы не вышло, как бывало в молодости, когда больше половины кочана у меня стабильно сгнивало в выдвижном ящике холодильника — ну не получалось его целиком съесть в одно лицо.

Для Рэмбо прихватил уже привычный ему корм. Пес ел его с удовольствием, состав в нем, вроде, был вполне приличным — я читал этикетку на досуге — так что менять его я смысла пока не видел. Просто продолжу понемногу добавлять в рацион своего четвероногого друга субпродукты.

Немного побродил между полок, пытаясь вспомнить, что еще мне нужно. Вроде все купил. Расходники вроде соли и приправ у меня еще не кончились, моющее средство тоже. Проходя мимо полок с консервацией, не удержался и зацепил еще две банки тунца — он так-то тоже неплохо подойдет для набора массы. Пошел на кассу, снова посетовал на идиотскую систему налогов, из-за которой невозможно нормально посчитать сумму покупок самому.

Вышел из магазина, бросил пакеты в багажник. С тех пор, как купил новую машину, отказался от порочной практики возить покупки на заднем сиденье, чтобы не царапать кожу острыми углами пачек и коробок. Сел, завел двигатель и поехал в сторону дома. Проехал два квартала и ударил себя по лбу — вспомнил, что дома кончился кофе. Вот что так настойчиво крутилось в голове, пока я бродил между полками супермаркета, но в итоге так и не вспомнилось. Решил, что специально заезжать еще раз в супермаркет не буду.

Зато по пути был тот самый магазинчик, в котором я покупал поводок Рэмбо. И с продавцом которого завел хорошие отношения, предотвратив попытку ограбления моими знакомыми черными «рэперами» на Кадиллаке. Вспомнил их лица, когда они увидели меня в церкви, и невольно усмехнулся — исключительные персонажи. И везет же им с завидным постоянством со мной пересекаться. Ну и хорошо — пусть думают, что я действительно слежу за ними — так точно за ум возьмутся.

Вскоре я уже парковал «Крайслер» недалеко от входа в знакомый магазинчик. Все немногочисленные места на обочине рядом с витриной оказались заняты, поэтому я проехал метров пятнадцать и свернул в узкий тупиковый переулок. Я буквально на пять минут, так что вряд ли моя машина кому-нибудь тут помешает.

Закрыл дверь на ключ и направился в магазин. Вошел внутрь и увидел все того же продавца — высокого благообразного черного дядьку с седой бородкой. Поймав мой взгляд, он широко улыбнулся и кивнул — вспомнил меня. Я же направился к прилавку и взял жестяную банку молотого кофе. В этот раз мой взгляд упал на «Максвелл Хаус». Просто потому, что у меня еще из прошлой жизни в голове сохранилась дурацкая песенка из старой рекламы этого бренда. А другие названия не были мне знакомы.

Я взял банку и пошел с ней на кассу. Отстоял короткую очередь и поставил кофе на прилавок. Продавец широко улыбнулся мне.

— Добрый день, офицер, — сказал он. — Решили побаловаться кофейком?

— Добрый, — ответил я и тоже невольно улыбнулся. Продавец действительно оказался очень располагающим к себе человеком. Даже странно, что он мне в самый первый визит каким-то недовольным показался. — Да, надо пополнить запасы, без кофе служба не в радость.

Он усмехнулся и сказал:

— С вас три доллара ровно.

Я на секунду подвис, потому что отчетливо помнил, что на ценнике значились цифры три девяносто девять, а еще ведь этот налог вездесущий.

— На ценнике цена выше, — решил я проявить честность, решив, что продавец что-то напутал, отвлекшись на наш разговор.

— Я знаю, — кивнул он в ответ. — Я ведь обещал, что вам в моем магазине теперь всегда будет скидка.

Елки-палки, я уже и забыл, что он мне это сказал, когда я спугнул неудавшихся грабителей. Думал, он так, для красного словца. А нет, смотри-ка, запомнил и сдержал обещание. Во дела. Даже приятно стало.

— Спасибо, — кивнул я, протягивая ему три купюры по доллару.

— Не за что. Приходите почаще. Хорошего дня, офицер, — он снова доброжелательно улыбнулся.

— И вам всего хорошего, — махнул я рукой и направился к выходу.

Вышел на улицу с банкой в руке и направился к своей машине. Настроение с самого утра становилось все лучше и лучше. Сперва прекрасная ночь с Сарой, потом знакомство с Коломбо, теперь вот встреча с доброжелательным продавцом. Я улыбался, подставляя лицо калифорнийскому солнышку.

Так продолжалось ровно до того момента, пока я не свернул в переулок и, обойдя машину сзади, не увидел, что перед водительской дверью на одном колене стоит худой лысый негр в джинсах, темно-серой футболке и белой бандане, прикрывающей нижнюю часть лица. Его руки ковырялись в замке.

И вот надо было тебе, пень обоссанный, такой день мне испортить? Я сделал длинный шаг в его сторону, стараясь не шуметь, но он уже увидел меня боковым зрением — эффектное задержание со спины провалилось. Он начал вставать, поворачивая голову ко мне, а я психанул, и, сделав еще один шаг, со всего маху долбанул его банкой кофе по лбу.

Удар получился хороший, наискосок, углом, соединяющим дно и стенку банки. Негр согнулся, коротко вскрикнул и схватился рукой за голову, а я бросил кофе на землю и хорошенько добавил ему левым носком ботинка под колено, одновременно толкая от себя. Угонщик взвыл и повалился на бок, я тут же навалился на него сверху, переворачивая вниз лицом и заламывая руки за спину. А когда он начал дергаться, «случайно» добавил ему ладонью по затылку, чувствительно ткнув мордой в асфальт.

Негр снова завыл, а я достал наручники и подумал, что он должен мне еще спасибо сказать, что я его не пристрелил к чертовой матери за то, что он на мою ласточку позарился. Он все еще пытался дергаться, но я быстро защелкнул браслеты на его запястьях и выдохнул, поудобнее располагаясь коленом на его спине:

— Департамент полиции Лос-Анджелеса, говнюк. Ты арестован. У тебя есть право хранить молчание.

— Полиция? — он неловко обернулся через плечо и посмотрел на меня выпученными глазами. Из рассечения над бровью и разбитого носа у него текла кровь. А неслабо я его приложил.

— А ты думал? Ты выбрал худшую машину для кражи. Я теперь тебя не только за попытку угона укатаю. Я тебе еще и за сопротивление накину, а если… — я быстро охлопал его и нашел в кармане джинсов среди прочей мелочевки, которую сразу бросил на асфальт рядом с ним, дешевенький китайский мультитул формата двенадцать в одном. — О, то что надо. Нож в нем есть? Есть. Значит вооруженное сопротивление. И ждет тебя дорога дальняя, дом казенный…

Во мне плескалась злость. Во-первых, из-за того, что этот придурок испортил мне один из лучших дней в моей новой жизни, а во-вторых, из-за того, что он покусился на мою «Пятую Авеню», которую я берег, как зеницу ока. Я оглянулся и посмотрел на дверь машины, потрогал пальцем замок — вроде ничего не поцарапал. Повезло ему, а то я бы ему еще добавил, от щедрот русской души.

Тем временем угонщик, с лица которого сползла бандана, продолжал испуганно пучить на меня глаза. Ну, вернее один глаз — я же на спине у него сидел, через плечо как следует не посмотришь. Я вгляделся в его лицо внимательнее — тьфу ты блин, опять молодой, на вид от силы лет двадцать пять, а можно и двадцать один. И чего им честно не живется? Работы море: магазины, сервисы, ломбарды, стройки в конце концов. Но нет, надо обязательно что-нибудь воровать.

— Господин офицер, не нужно! Я не хотел, правда! Я ничего такого не сделал, — вполне ожидаемо залепетал угонщик.

Ну да, конечно.

— Все, что ты сделал, произошло на глазах детектива. И за это ты отправишься в тюрьму, как бы сейчас ни пытался все отрицать, — сказал я с каким-то мрачным удовлетворением.

А парень, кажется, понял, что я не шучу, и резко сменил тактику:

— Детектив, погоди! Не надо горячиться, пожалуйста. Я знаю, где у нас на районе чоп-шоп! Давай я сдам его тебе, а ты меня отпустишь!

Я поднял бровь, поковырялся в памяти Соко и узнал, что чоп-шопом на местном сленге называют мастерскую, которая разбирает и продает по запчастям угнанные тачки. Вот жеж — не мог он мне встретиться, пока я в угонах работал. Ну ладно, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

— Ну попробуй, удиви меня, — скучающим голосом ответил я.

— Да… — парень закашлялся, но продолжил, — на Восьмидесятой, недалеко от перекрестка с Бродвеем. Там мастерская легальная. Но они скупают угнанные тачки, разбирают, а потом запчасти от них своим клиентам и толкают.

Мои брови поползли вверх. Или этот гаденыш мне врет, или кто-то вообще нюх потерял — это ж в двух шагах от участка.

— Ага, прямо рядом с полицейским участком тачки разбирают. Заврался ты, парень, — ответил я ему.

Но парень вдруг замотал головой и закричал:

— Я не вру, клянусь! Они борзые, но гениально же придумали — разве будут копы искать угнанные тачки у себя под носом?

Я задумался. Дегенератская какая-то логика, это не так работает. Искали мы все равно, в первую очередь, ближе к месту угона. А во вторую очередь ориентировка рассылалась патрульным, которые ездили по всему городу. Но тут проблема была в том, что именно рядом с участком концентрация патрульных всегда была особенно высокой — они приезжали туда в начале и конце смены, привозили вещдоки и преступников в течение дня. Короче, шансы случайно наткнуться на полицейского в этом месте был намного выше, чем в любом другом. Но по выражению отчаяния на лице парня не было похоже, что он врет.

— Ладно, — я встал с него и рывком поднял угонщика на ноги. — Если твоя наводка подтвердится — не стану писать в рапорте про вооруженное нападение.

— Эй, погоди! Ты обещал меня отпустить! — запротестовал парень.

— Я тебе вообще ничего не обещал, ты мне сам все рассказал. А будешь со мной торговаться, я тебе еще чего-нибудь накину. Для гарантии.

— Так не честно, — заныл негр. — Ты за эту мастерскую получишь премию больше, чем за меня.

Я усмехнулся — как у него интересно работа детектива в голове выглядит. Вообще-то я ни за него, ни за мастерскую ничего не получу — это обычная рутина. Я посмотрел на него — злость уже улеглась, так что я уже мог говорить более-менее спокойно.

— Слушай, мне вообще на твой чоп-шоп плевать. Я из отдела нравов, у меня другой профиль. Так что если сможешь меня заинтересовать — говори, а нет — не трать мое время и поехали в участок.

Я немножко лукавил — чоп-шоп я сдам Биллу. Если негр не соврал — он получит быстрое раскрытие. А мне это только в радость — он неоднократно мне помогал в самых разных делах, хоть чем-то ему отплачу за это.

— Нравы? — внезапно оживился угонщик. — Точно, я знаю, что тебе нужно.

Ну посмотрите, какой проницательный. Ага, «я вижу твое желание».

— Ну, попробуй удивить меня еще раз, — сказал я. — Но это последняя попытка.

Я наклонился, чтобы проверить замок, в котором он ковырялся, убедился, что внутри ничего не осталось, и открыл его ключом, чтобы проверить, что все работает.

— Я знаю, где проходит кокфайтинг!

Я аж икнул. Что проходит? Я очень живо представил, как два… обнаженных джентльмена сходятся в честном бою, чтобы скрестить свои… шпаги.

Помотал головой, прогоняя эту картину из головы. Тьфу ты блин, и как теперь это развидеть?

— Кокфайтинг? — все же спросил я у него. — Это когда два мужика дерутся на… ну… этом самом?

Он несколько секунд смотрел на меня с недоумением, а потом до него дошло, что я имею в виду. Он скривился, глянув на меня, как на больного.

— Фу, нет! Что с тобой не так, мужик? Это когда боевые петухи дерутся.

Твою мать. Вот что бывает, когда английский язык тебе не родной. А ведь я мог и сразу догадаться, что тут имеются в виду петухи, а не…

Я задумался. Хм, а ведь петушиные бои — это азартные игры. Это прямая юрисдикция отдела нравов. Ну, нужно будет еще офицеров, которые занимаются жестоким обращением с животными, привлечь, но дело все равно будет наше. Это уже интересно.

Я подумал и сказал:

— Хорошо. Если твоя информация подтвердится, я сделаю вид, что никогда тебя у своей машины не видел. Но если ты соврешь… — я покачал головой. — Я запишу твои данные, а потом не просто приду и арестую тебя за попытку угона, но и подброшу тебе что-нибудь такое, чтобы тебя лет на двадцать закрыли. Ты меня понял?

Парень выпучил глаза и часто закивал — поверил.

— Клянусь, детектив, это чистая правда, — он переглотнул и продолжил: — Бои проходят каждую пятницу в десять вечера в боксе на Манчестер, недалеко от перекрестка с Мейн.

— Так там же жилой район, — прикинул я примерное расположение по памяти Соко.

— Там большое угловое здание, поделенное на несколько рабочих боксов автомастерских. Оно стоит чуть в стороне от домов, там толстые стены и никого не бывает по ночам. А если нужно заглушить посторонние звуки — всегда можно включить музыку или электроинструменты — никого это не удивит. Бои проходят во втором боксе с краю, если считать от Манчестер. Но, насколько я понял, им и оба соседних бокса принадлежат.

Я прикинул. Если здание действительно стоит чуть в стороне от жилья, тогда понятно, почему нет жалоб от соседей. Рядом широкая дорога с постоянным плотным движением, шум которой тоже помогает скрыть крики петухов. Вполне возможное место. Хотя я, конечно, ожидал какого-нибудь отдаленного частного дома.

— Допустим, — кивнул я. — Кто там организатор? Имя, внешность?

— Понятия не имею, — покачал он головой. — Там рулит парочка латиносов, но не мексиканцы. То ли сальвадорцы, то ли еще какие понаехавшие, я в них не разбираюсь. Я бывал там один раз и недолго — зрелище так себе, скажу я. Не понимаю я этого.

Я кивнул. Ну, в общем-то, информации более чем достаточно. Наклонился, поднял с земли бумажник угонщика, который сам же бросил туда во время обыска. Достал водительские права.

— Так, значит, Стюарт Нельсон, — я достал из кармана блокнот и внимательно переписал его данные. — Живешь по адресу в правах?

Он кивнул, а я записал заодно адреса чоп-шопа и петушиных боев, убрал блокнот, достал ключи и расстегнул на парне наручники. Он поморщился и потер запястью, повернулся ко мне.

— Значит так, Стюарт Нельсон, — сказал я. — Я вижу, ты неплохо знаком с криминальным миром района. Теперь у тебя, как в анекдоте, два пути. Либо ты становишься моим информатором и, когда я буду приезжать к тебе домой, будешь рассказывать мне то, что я хочу знать… — я намеренно выдержал паузу, чтобы он как следует понял, в какой ситуации оказался. — Либо я рассказываю всем в районе, а особенно ребятам из чоп-шопа и с петушиных боев, которых мы задержим, что ты — стукач.

Он резко побледнел. Потом несколько раз открыл рот, молча хватая воздух, как рыба. А затем запричитал:

— Но ты же обещал, что отпустишь меня! Ты обещал!

— А я и отпускаю тебя. Ты никогда не пытался угнать мою машину и не оказывал сопротивления при аресте, — я постучал ногтем по блокноту, — если, конечно, твоя информация подтвердится. А помощь полиции — твой гражданский долг. И я надеюсь, что ты окажешься достаточно умен, чтобы исполнять его как следует.

Парень замолчал, его глаза были широко открыты. Осознал, что соскочить не получится. Он уже сдал местных дельцов, и даже не одних. И если слух об этом разнесется — его просто пристрелят в какой-нибудь подворотне.

Он сжал кулаки, опустил голову и сказал:

— Хорошо, я все понял.

— Вот и молодец, — сказал я. — А теперь вытрись, стоишь весь в кровище, как будто я тебя бил.

Он снял бандану и принялся вытирать ей лицо, попутно пробормотав:

— А ты как будто этого не делал…

— Я тебя не бил, — поднял я вверх палец. — Я тебя задерживал. И если ты продолжишь пререкаться — сделаю это снова. А теперь скройся с глаз моих, чтобы я тебя больше никогда рядом с моей машиной не видел. В следующий раз пристрелю без предупреждения. Все, иди, пока я не передумал.

Парень закончил вытирать лицо, засунул окровавленную бандану в карман, собрал с асфальта свои вещи, которые я разбросал при обыске, и быстрым шагом вышел из переулка.

Я же опустил глаза, наклонился, поднял с земли банку кофе, осмотрел. Да уж, ничего себе ее помяло — от души я приложился. Крепкая у парня башка.

Снял крышку, которая чуть приоткрылась от удара, но до конца не слетела. Алюминиевая мембрана под крышкой, которая герметизировала банку, тоже слегка отслоилась в одном месте, и я оторвал ее. Заглянул внутрь — почти весь кофе на месте, совсем немного высыпалось. Надо же, даже тут повезло.

Закрыл изуродованную банку крышкой — дома пересыплю кофе в целую— и положил ее между сидений. Завел двигатель и выехал из переулка, направившись в сторону Карсона.