В субботу Пастуховы решили поехать за город на лошадиную ферму. Саня давно об этом мечтал, очень соскучился по лошадям и дяде Пете. Так он с детства называл друга отца, уж больно тяжело было выговаривать Петр Савельевич.

Дядя Петя – врач, как и Пастухов-старший, но он лечит не людей, а животных, ветеринар то есть. На ферме у Петра Савельевича много дел: и прививки, и регулярный осмотр животных, и операции, если нужно.

В свободное время дядя Петя учит детей и взрослых ездить на лошадях, для этого на ферме есть специальный манеж с глинобетонным слоем на полу, на котором лежит песчаная засыпка и сверху опилки. Рядом с манежем – конюшня, большая, удобная, в кормушках всегда овес.

Пастуховы старались приезжать на ферму каждый месяц на пару дней, а тут в связи с переездом в новую квартиру не были все лето.

Конечно, Саня попросил разрешение у папы и бабушки взять с собой друзей: Дашу и Витю. Получив согласие, он сразу же позвонил им. Дашу отпустили сразу и без проблем, а вот Витину маму пришлось долго уговаривать.

– Не, Сань, не выйдет, – всхлипнул в телефон Быстров. – Не разрешают мне.

– Это же всего на один день, без ночевки, – удивился Саня. – Хочешь, я приду и поговорю с твоей мамой?

– Попробуй, – ответил Витя и положил трубку.

Анна Петровна сама открыла Сане дверь.

– Проходи, Саша. Чай будешь? Завтра Мишенька возвращается из санатория. Врачи говорят, улучшений нет, операция не помогла, правая нога короче левой на пять сантиметров, нужно снова ломать и… – Она всхлипнула и нервно поправила кулончик на груди. – Витя сказал, ты приглашаешь его на лошадиную ферму? А вдруг там с ним что-нибудь случится? А если он упадет? Вы же собираетесь кататься?

– Анна Петровна, мы с папой едем и с бабушкой. Папа – врач, вы же знаете. Все будет хорошо. Хотите поговорить с ним? Я прямо сейчас могу ему позвонить.

Из кухни вышел зареванный Витя.

– Мам, ну сколько раз тебе повторять, я не Миша, я не упаду, не убьюсь, не сломаю ничего, а если даже и грохнусь пару раз, это не значит, что я останусь хромым на всю жизнь.

– Ты ничего не понимаешь, Витя, – тихо произнесла Анна Петровна. – Ты ничего не понимаешь, – повторила она и снова поправила кулончик. – Ты можешь упасть и повредить позвоночник, а потом вообще не встать.

– Мам, ну что ты говоришь? – Витя вытер нос рукой.

– Анна Петровна, вот, это папа, поговорите с ним, пожалуйста. – Саня протянул телефон.

– Да, – сказала Витина мама в трубку. – Да, Павел Иванович, спасибо большое. Вы уверены? Но это травмоопасно. Да, я понимаю, да, но все же… Хорошо, еще раз спасибо.

Она нажала кнопку отбоя, отдала телефон Сане и повернулась к сыну:

– Только обещай мне не галопом, только шагом… И чтобы тренер или Павел Иванович были рядом. Ясно?

– Ты лучшая, мамуль! – крикнул Витя. – Ура! Саня, ты гений, ура! Я побежал собираться!

– Анна Петровна, – Саня подошел ближе, – не волнуйтесь, пожалуйста. Вернем Витьку целым.

– Надеюсь! Осторожнее там. Я все равно буду переживать, лошади все-таки, – вздохнула мама Вити и спрятала кулончик за воротник платья.

Выехали ранним утром, взяли с собой много вкусной еды. Мария Анатольевна накануне весь день запекала мясо в духовке, жарила котлеты и пекла пироги. К полудню семья Пастуховых, Даша Терлецкая и Витя Быстров добрались до лошадиной фермы.

– Пашка! – Навстречу гостям, смешно размахивая руками, бежал Петр Савельевич. – Приехали, молодцы какие! Саня, как ты вырос, сынок! Мария Анатольевна, голубушка! А эти молодые люди кто? Леди! Юный друг! – он галантно наклонил голову, приветствуя Дашу и Витю.

– Петруха! – Павел Иванович обнял друга. – Вот только сейчас выбрались, столько дел… Сам знаешь – переезд, новая квартира, новая школа, новая работа! Ну можешь себе представить!

– Петенька! – Мария Анатольевна вышла из машины. – А я пирог с яблоками испекла, как ты любишь, и с вишней.

– Балуете вы меня, дорогая! – Петр Савельевич поцеловал ей руку. – Пойдемте, друзья! Я сейчас вам покажу ферму, конюшню, потом мы пообедаем, ну и по ко́ням, так сказать.

– Мне нужна самая спокойная лошадь, – предупредил Витя. – Мама очень волнуется, что я упаду.

– Такому джигиту, как ты, только необъезженного коня можно дать, – пошутил Петр Савельевич, но, заметив побледневшее лицо мальчика, быстро добавил: – Не волнуйся, пожалуйста, конечно, самую вежливую и послушную лошадку, тем более что ты первый раз, да?

Витя шмыгнул носом и кивнул.

– Ну, пойдемте, покажу вам свои владения! – Петр Савельевич махнул рукой куда-то в сторону, легко подхватил сумки и бодро зашагал к дому.

Оставив Марию Анатольевну и помощницу по хозяйству разбираться с обедом, Петр Савельевич повел компанию по своим «владениям», как он любил говорить.

Ферма оказалась большой, очень чистой и уютной. Удобные домики для персонала располагались рядом с просторной современной конюшней. Лошади стояли ухоженные, вымытые, с расчесанными гривами.

– Вот это наша гордость! – Петр Савельевич показал на гнедого красавца: туловище у него было огненно-рыжего цвета, а грива, хвост и нижние части ног – черного. – Талисман! Это его кличка. Молодой конь, умный, выносливый, готовим его к соревнованиям по конкуру.

– Какой рыжий! – вырвалось у Вити.

– Ага. – Даша засмеялась. – Совсем как вы с Саней. На нем можно покататься? – спросила она.

– Если Талисман разрешит, – загадочно ответил Петр Савельевич.

Саня подошел ближе к стойлу. Конь повернул голову и мигнул большим карим глазом.

– Вот это конь, – прошептал Саня. – Можно его чем-нибудь угостить?

– Морковку дай ему, здесь у нас всегда свежий запас. – Петр Савельевич показал на небольшое корытце.

– Талисман! – Саня протянул морковку: – Возьми, пожалуйста.

Конь повел небольшими аккуратными ушами и тихонько фыркнул.

– Это он так знакомится. Кажется, ты ему понравился. Смелее!

– Талисман! – повторил Саня и просунул морковку подальше.

Конь потянулся, взял лакомство мягкими губами и довольно захрустел.

– Красавец, просто огонь! – восхищался Саня. – Знаешь, Даша, – он дотронулся до рукава ее куртки, – недалеко от нашей школы тоже есть конюшня, я узнавал. Поменьше, конечно, туда можно приходить, помогать ухаживать за лошадьми и чистить стойла, а за это тренеры научат ездить верхом. Я хочу пойти, но ты только никому пока не говори, это тайна.

– Тебе так нравятся лошади? – удивилась Даша. – Не знала. Можно я тоже с тобой? Давно хотела сделать что-то полезное.

– Ладно, давай попробуем вместе. – Саня довольно улыбнулся. – Можно погладить Талисмана? – спросил он громко.

– Конечно, – разрешил Петр Савельевич и свистнул.

Конь повернул голову и тихонько заржал, подошел к заграждению и высунул морду. Саня погладил его черную блестящую гриву.

– Талисман, – прошептал он коню на ухо. – Голубчик!

Конь внимательно посмотрел на мальчика, потом вздохнул и положил голову ему на плечо.

– Нежности какие! – Даша чуть не заплакала от умиления. – Сань, все, я прошу тебя! Здесь еще много животных! Я видела во дворе перед домом собачью конуру, кошек – штуки четыре, кур. Пойдем посмотрим, а заодно поедим, я такая голодная.

– Да, друзья, я бы тоже с удовольствием поел, – сказал Петр Савельевич. – Предлагаю пообедать, а потом взять лошадей и покататься в манеже, я поучу вас кое-чему интересному.

В доме стол был уже накрыт.

Витя бегал из кухни в комнату, помогал Марии Анатольевне с обедом.

– Ага, вот ты где! – Саня засмеялся. – Конечно, рядом с едой.

– Руки мыть! – скомандовал Павел Иванович. – И за стол!

– Бежим! – Даша потянула носом. – Пахнет как вкусно!

– Мне больше всего запеченное мясо понравилось, – сообщил Быстров. – Мягкое, сочное. А котлеты, ребята, объедение! Молчу про пирожки. Они просто крутотень!

– Быстро поедим – и в конюшню. Я Талисмана возьму, мы с ним договорились. – Саня положил себе на тарелку большой кусок мяса. – Можно мне салат еще, ба?

– Бери, Санечка! – Мария Анатольевна подвинула ближе миску с овощами. – С Талисманом договорился? – не поняла она.

– Это конь, бабуль! – пояснил Саня. – Рыжий, как я.

– Аккуратнее там, – попросила бабушка. – Петруша, ты уж присмотри за ребятками.

– Слушаю и повинуюсь! – шутливо ответил Петр Савельевич.

– Может, я тут останусь? – вдруг сказал Витя. – Марии Анатольевне помогу со стола убрать, а?

– Да все в порядке будет, не упадешь ты с лошади! – Саня повернулся к отцу: – Пап! Ты можешь идти рядом, чтобы Витьке спокойнее было?

– Конечно, тем более я обещал его маме вернуть сына в полном здравии, – ответил Павел Иванович. – Ну что, по ко́ням?

Лошади ждали ребят в манеже. Они были полностью экипированы. Помощник Петра Савельевича принес шлемы.

– Обязательно надеть! – сказал он. – Вдруг упадете, голову нужно прежде всего защищать.

Саня сразу же подошел к Талисману и погладил его черную гриву.

– Поеду на нем! – повторил он снова. – Даша, ты выбрала лошадь?

– Да, – ответила девочка. – Смотри, Сань, какая хорошая. Дядя Петя говорит – спокойная. А цвет какой! Белый!

– Ее и зовут Белоснежка, – улыбнулся помощник.

Петр Савельевич подвел к Вите небольшого коренастого коня серой масти.

– Вот, это Проводник, ему немало лет, но он еще в строю, работает, детей на себе катает. Занимается у нас с группой новичков. Кажется, он сам может быть тренером. Умный, добрый, опытный. Никогда не сбросит седока. На нем поедешь.

Так, мальчики-девочки, послушайте меня, пожалуйста, очень внимательно сейчас. Для того чтобы просто научиться не выпадать из седла и управлять лошадью, много времени не понадобится. Однако не стоит рассчитывать на то, что у вас сразу все получится и вы станете испытывать настоящее удовольствие от верховой езды. Но и падать духом после первого же раза тоже не стоит.

Верховая езда – это сложное взаимодействие человека и коня. Причем человек – лидер, даже если конь такой опытный, как Проводник. Поэтому выполняйте мои команды, а Паша, Павел Иванович то есть, будет мне помогать. Всем ясно?

– Угу, – кивнул Витя. – Яснее не бывает. А как на него залезть?

– Сейчас, не торопись, – попросил Петр Савельевич. – Все расскажу. Так, левую ногу сюда, в стремя, ага, правильно, молодец, а правой рукой держись за седло и перебрасывай тело. Отлично, все, ты уже сидишь. Ну как там, наверху, а, наездник?

Вити посмотрел на всех.

– Крутотень, конечно, только высоко очень.

Саня взобрался в седло ловко и быстро.

– Молодчина, – похвалил его Петр Савельевич. – Кажется, Талисман действительно тебе подходит. Дашенька, теперь ты давай, детка. Вперед!

Даша изящно оседлала Белоснежку.

– Тебе, Даш, хорошо, у тебя ноги длинные, как у балерины, – заметил Быстров.

– Паша, – окликнул Петр Савельевич друга. – Мы с тобой потом к реке вместе сгоняем, когда дети покатаются, тряхнем стариной.

– Ладно, – согласился Павел Иванович. – Сейчас главное, чтобы никто не упал. Даша и Витя первый раз на лошади сидят.

– А мы осторожно, шагом и немного рысью, – сказал Петр Савельевич. – Поехали, ребята. Тихонечко так пяточкой лошадку в бок толкните.

Саня наклонился к уху Талисмана и шепнул:

– Вперед, друг!

Конь фыркнул и послушно пошел по манежу, грациозно потряхивая гривой.

– Давайте, давайте, поехали! Не бойтесь! – Петр Савельевич встал в центр, чтобы всех видеть.

Павел Иванович внимательно следил за Витей и его лошадью.

Через некоторое время ребята освоились и даже стали переговариваться друг с другом.

– Пора переходить на рысь! – скомандовал Петр Савельевич и как-то по-особенному прищелкнул языком. – Приподнимайтесь в седле, почувствуйте свою лошадь, раз, раз, вот так! Саня – молодец, тебя прямо к соревнованиям по конкуру готовить можно. Дашенька, отлично, выпрями спину. Витя, не шлепайся так в седло, держи ритм!

– Есть д-д-держать р-ритм, – попробовал ответить мальчик, в очередной раз неловко подскакивая в седле. – Каж-жется, лошади не мое-е-е…

– Витя, Даша, класс какой! – закричал Саня. – Хочу в поле, на свободу!

– Рано еще, – улыбнулся Петр Савельевич. – Вот возьмешь пару-тройку уроков, и тогда можно в поле. Уговаривай отца отдать тебя в конный спорт.

– Можно я потом дам еды Талисману? – спросил Саня. – Я и стойло почистить могу.

– Я помогу тебе, хорошо? – предложила Даша.

– Ребята, может, закончим уже? – сказал вдруг Витя. – Что-то я накатался.

– Ладно, наездник! – Петр Савельевич засмеялся. – Слезай и иди в дом, мы скоро. Паш, помоги товарищу слезть.

– Я сам! Что я, маленький, что ли? – надул губы Витя. Он вынул правую ногу из стремени, перекинул ее через спину лошади, а левая нога застряла, он отпустил руки и упал лицом вниз, в опилки.

Конь удивленно посмотрел на лежащего мальчика, моргнул глазом, повел ушами и громко заржал.

– Жив? – Павел Иванович наклонился над Быстровым. – Торопыга ты!

– Кажется, – ответил Витя, приподнимаясь и стряхивая опилки с лица. – Только нос болит.

– Дай посмотрю. – Павел Иванович быстрыми движениями ощупал его переносицу. – Перелома нет, есть две царапины, завтра нос распухнет, но через пару дней все пройдет. Вот только что мы скажем твоей маме? Я ведь обещал доставить тебя в целости и сохранности, а тут, получается, недоглядел.

– Главное, ноги не переломал, – отмахнулся Быстров. – На мне быстро заживает всегда, я привык, я травматик. Сейчас чаю с пирогом попью, и сразу полегчает.

– Иди в дом, травматик, – засмеялся Петр Савельевич. – А мы тут закончим с ребятами.

– Ага. – Витя улыбнулся. – Ждем вас на чай с пирогами. Вы побыстрее приходите, а то я все сам съем.

Саня и Даша сделали еще несколько кругов по манежу медленным шагом и рысью, потом спешились, отвели Талисмана и Белоснежку обратно в стойла. Петр Савельевич показал, где взять овес и воду, а помощник принес специальные щетки для гривы.

Пока ребята занимались лошадьми, Петр Савельевич и Павел Иванович вышли из конюшни.

– Хорошо тут у тебя, Петруха, дышится легко. Поля, кругом одни поля.

– Приезжал бы почаще, порыбачили бы, в лес за грибами сходили, а ты заработался совсем, Паш! Санька вон у тебя как вырос! Двенадцать лет парню уже – не шутки. Скажи, ты ему так ничего и не рассказал?

Павел Иванович молча покачал головой.

– Петь, давай не будем об этом, мы же с тобой еще тогда договорились.

– Но ведь он уже взрослый, Паша, должен знать, что случилось с матерью. Наверняка мучается. Расскажи ему все, поймет он.

– Не могу, Петя. Зачем это? Нет Марины больше, погибла она, зачем подробности. Саньке хорошо живется, мы с мамой любим его, в школе друзья у него появились, Витя – шустрый парень, веселый, легкий. Девочка вот эта, Даша, чудесная какая… Дела у них, секреты какие-то, жизнь идет. Зачем прошлое ворошить?

– А ты уверен, что ему хорошо? Ведь она мама его, и Саня наверняка хочет узнать, как она погибла, что произошло и почему его отец столько лет не может рассказать об этом. Или боится?

– Хватит! – Павел Иванович повернулся к другу. – Я сам знаю, что мне делать. Не могу, Петя, не могу, понимаешь?

– Эх ты, Пашка, да прости ты ее уже, наконец!

– Я ее простил, Петя, а вот себя никак не могу. Пойдем чай пить с пирогами, мама вчера специально пекла, твои любимые.

– Пашка, если тебе нужна моя помощь, я… ну ты знаешь, я всегда!

– Знаю, Петя, спасибо тебе, справлюсь я, ничего. Давай заберем наездников наших из конюшни, а то они там до утра останутся, а нам возвращаться домой нужно, завтра дежурство у меня.

Поздно вечером после чая с пирогами, прогулки у реки и разговоров стали прощаться.

– Приезжайте еще, обязательно! – Петр Савельевич обнял друга и поцеловал руку Марии Анатольевны.

– Спасибо, Петруша, дай бог, живы будем – приедем!

– Ну, наездники мои! – Петр Савельевич повернулся к ребятам: – Летом вас жду! Устроим турнир! Все молодцы сегодня!

– Особенно я! Просто супер выступил! – засмеялся Витя и шмыгнул уже изрядно распухшим носом с ровными красными царапинами. – К лету все точно заживет.

– Спасибо большое, дядя Петя! – произнесли в один голос Саня и Даша.

– По ко́ням! – скомандовал Павел Иванович.

Ребята долго махали Петру Савельевичу, а он стоял на дороге и смотрел им вслед, пока машина не скрылась за поворотом.

Через несколько дней после поездки на лошадиную ферму к Петру Савельевичу Саня и Даша решили сходить на конюшню, про которую, не переставая, рассказывал Пастухов.

– Витю возьмем? – спросил он.

– Давай спросим у него на всякий случай, – засмеялась Даша. – Но что-то мне подсказывает, что он вряд ли решится, нос-то еще не зажил!

– Не, ребят, я пас! Лошади – это явно не мое, – ответил Быстров, едва услышав про конюшню. – Посмотрите на мой фейс! Нет, нет и нет! Кстати, у нас завтра зачет по инглишу, буду зубрить, не хочу трояк получить.

– Ты была права насчет Вити. – Саня зашел за Дашей после уроков. – Крутотень не поедет, к зачету решил готовиться.

Они проехали на автобусе две длинные остановки и вышли у парка. В центре его стоял большой ангар с металлическими перекрытиями, а перед входом красовалась скульптура белой лошади. На открытом воздухе располагался манеж.

– Саня, мне кажется, что здесь никого нет – ни лошадей, ни людей, – сказала Даша, натягивая шапку на уши. – Холодно сегодня как, у меня даже зубы замерзли. Видишь, над входом даже табличка не висит с часами работы и расписанием занятий.

– Давай зайдем, раз уж приехали. – Саня потянул Дашу за собой. – Странно, я приезжал сюда на прошлой неделе и видел тренера и детскую группу.

Они поднялись по ступенькам и толкнули тяжелую дверь, обитую простым коричневым дерматином. Внутри было пусто. Только дворник подметал пол.

– Простите, пожалуйста, – Саня направился к нему, – а где же лошади?

– Уехали все, – сказал дворник. – В среду еще, – уточнил он. – Теперь школа за городом будет. Там место хорошее, воздух чище, машин нет. Да и конюшня теплее гораздо, зима ведь на носу, лошадкам лучше будет.

– А я хотел помогать, стойла чистить, лошадок кормить, – расстроился Саня. – Верхом ездить мы пробовали, у нас получается. Как же так?

– Не переживай. – Даша взяла Саню за руку. – Летом к Петру Савельевичу на ферму снова поедем. А лошадям лучше в тепле, правда? – обратилась она к дворнику.

– Точно так, – ответил тот. – Идите, ребятки, домой, вон у барышни нос уже от холода синий и зубы стучат.

Автобус подошел быстро, в нем было даже жарко.

– Ну вот как? – не мог успокоиться Саня. – Я так хотел ухаживать за лошадьми. Садись, Даша, вот место свободное. – Он показал на сиденье впереди, снял шапку и потер уши. – Понял! – вдруг решительно сказал Саня. – Я знаю, что нужно сделать!

– Что?

– Возьму собаку из приюта.