Большие блага обещает развитие кооперативного земледелия, уже и теперь в зачатках наблюдаемого в самых различных странах Запада, особенно в земледельческой Дании. Такая концентрация производства доставляет уже сама по себе значительные преимущества: пограничные межи, проезжие дороги и тропинки для пешеходов между раздробленными владениями исчезают и освобождают новые куски земли для обработки. Но помимо того, применение машин возможно в большинстве случаев только на сравнительно больших пространствах. При помощи сельскохозяйственных машин большого размера и лучшего качества, при помощи физики и химии можно будет совершенно бесплодные теперь земли обратить в плодородные, а — надо заметить — такой «мертвой» земли теперь имеется много повсюду. Приложение аккумулированной электрической силы к сельскохозяйственным машинам, к плугам, боронам, вальцам, сеялкам и носильным снарядам, затем к молотилкам, к сортировочным, соломорезочным и т. п. машинам есть лишь вопрос времени. Равным образом и жатва будет свозиться с полей с помощью электричества, благодаря чему получится сбережение на рабочем скоте. Удобрение полей на научных началах, в связи с основательной обработкой, оросительными и осушительными мерами, значительно увеличит производительность почвы. Тщательный подбор семян, защита земли от сорных трав еще более повысят степень урожая. Согласно Рулянду («Die Grundprinzipien aktuel-Івг Agrarpolitik»), достаточно было бы теперь одного лишь устранения болезней хлебных растений, чтобы Германия не нуждалась более в ввозным хлебе.

Культура фруктов, ягод, огородничество достигнут в будущем — опять-таки благодаря науке — такой высокой степени развития, о какой мы теперь не смеем даже и мечтать. В каком непростительном запущении находится в наше время культура фруктов, можно убедиться уже из того крайне печального внешнего вида, какой производят наши фруктовые сады, лишенные в большинстве случаев самого необходимого ухода.

Но мало этого. Бо́льшая концентрация всякого рода сельскохозяйственных построек, т.-е. стойл, амбаров, складов для удобрительных веществ и т. п., отразится на их внутреннем порядке, чистоте, гигиеничности и подымет прибыльность скотоводства. Добывание и использование таких животных продуктов, как, напр., молоко, яйца, мясо, мед, волосы, шерсть, будут совершаться на научных основаниях. Всякому сведущему человеку известно, каких усовершенствований достигли уже теперь в области молочного хозяйства крупные молочные товарищества, и все-таки не проходит, можно сказать, дня без каких-либо все новых улучшений. Подобные же успехи можно ожидать от товариществ и в других отраслях сельского хозяйства. Громадные сушильни, предохранительные галереи и т. п. сделают возможными жатвенные работы даже при неблагоприятной погоде и, благодаря этому, устранят столь частые теперь потери, которые нередко бывают так велики, что в один особенно дожливый год в Мекленбурге погибло жатвы на 8—9 миллионов марок, а в Кенигсбергском округе — даже на 12—15 миллионов!

Укажем здесь мимоходом еще на другие моменты, открывающие возможность лучшего использования земли. В настоящее время много тысяч квадратных миль идет под культуру табачных растений и картофеля, перегоняемого затем в водку. Можно надеяться, что в будущем, с прогрессом умственного, физического и нравственного воспитания людей и при более нормальном строе жизни, люди перестанут прибегать к «одурманивающим средствам». Табак и водка являются в наше время для многих почти единственным «разгоняющим тоску» средством, играющим в жизни особенно бедного населения большую роль. Образованные люди грядущих поколений не станут более нуждаться в «дурмане»; производство картофеля и зерна для этой цели не будет более иметь места, а, следовательно, почва и рабочие силы, тратившиеся на культуру этих растений и на дальнейшую их обработку на фабриках и заводах, будут посвящены более производительной цели. Эта надежда приближается, повидимому, к своему осуществлению даже быстрее, хотя и совершенно иным путем, чем это мог бы предположить даже наиболее дальнозоркий. А именно, открытие ацетиленного газа становится в последнее время отправным пунктом для добывания целого ряда продуктов органической химии. К таким продуктам относится между прочим и алкоголь, приготовление которого благодаря ацетилену станет необыкновенно простым и дешевым делом. Правда, удайся это, многим сельским хозяевам грозит разорение, но общество от этого только выиграет.

Кстати об ацетилене. Вот еще один факт, показывающий нам, какими «светлыми» (в прямом и переносном смысле) неожиданностями чревата наша, повидимому, столь печальная и «мрачная» действительность. Казалось бы, дальше электрического освещения уже некуда было идти, но вот совершенно неожиданным конкурентом ему явился ацетилен. Сколь большое практическое значение свойственно этому газу, показывает следующая сравнительная таблица стоимости освещения, заимствованная из «Comptes rendus de l’Exposition Universelle de Paris»:

Карсель-час стоит:

Свеча (стеариновая) ...... 20 сантимов (8 коп.)

Масло очищенное Colza .... 4,4 „

Светильный газ ....... 4,2 „

Электрическая лампа ..... 3,0 „

Очищенный керосин ..... 2,4 „

Свет. газ с Ауэровск. горелкой 1,6 „

Ацетилен .......... 1,1 „

Ацетилен с Ауэровск. горелкой 0,9 „

Таким образом дешевизна этого нового газа превышает обыкновенное газовое освещение почти в 4 раза, электрическое — почти в 3 раза и керосиновое более чем в два раза. Ацетиленовое производство является теперь триумфом германского научного индустриализма; Этот газ добывается... из воды при прикосновении ее с карбидом кальция. Возникла новая отрасль химической промышленности — производство карбида кальция, принимающее особенно крупные размеры. Не трудно предвидеть последствия этого нового открытия. Дни керосинового освещения сочтены; равным образом и газовому освещению предстоит печальное будущее. Ацетиленовое освещение введено теперь на германских железных дорогах. Небольшие города, которым до сих пор было недоступно газовое освещение, освещаются теперь ацетиленом. «Экономическое значение этой новой отрасли промышленности станет ясно хотя бы из того, что до сих пор Германия платила Соединенным Штатам около 50 мил. руб. за керосин ежегодно, тогда как теперь весь необходимый для потребления карбид выделывается в самой стране» («Научное Обозр.», 1901 г., январь). Британский консул в Штутгарте в недавно вышедшем отчете приводит интересные подробности относительно размеров ацетиленового производства в Германии и, между прочим, справедливо замечает, что «быстрый прогресс этого рода освещения служит блестящим подтверждением той истины; что превосходная система технического образования прокладывает дорогу, для введения новых научных усовершенствований». К сожалению, это техническое образование занимает и до сих пор еще во многих странах второстепенное, если не третьестепенное место...

Возвратимся однако к нашему сельскому хозяйству. Громадную роль в нем играет, как известно, удобрение. Удобрение составляет для почвы то же, что пища для человека, и подобно тому как не всякая пища одинаково питательна, так и не всякое удобрение одинаково ценно. Почве должны быть возвращены точно те же химические ингредиенты, которые она потеряла вследствие снятия жатвы, причем те химические элементы, в которых по преимуществу нуждается данный вид растения, должны быть доставлены ей в усиленном количестве. В виду этого изучение химии и ее практическое приложение достигнут негаданных ныне размеров.

Все животные и человеческие-отбросы содержат в себе преимущественно те именно химические элементы, которые наиболее пригодны к воспроизведению человеческой пищи. Как это ни неприятно, но это — истина. В виду сего крайне важно открыть наиболее совершенное средство их целесообразного распределения. В этом отношении европейские культурные страны грешат более, чем даже Китай. Особенно грешны наши города и большие промышленные центры, получающие извне громадные массы пищевых продуктов, но отдающие почве лишь самую незначительную часть драгоценных отбросов экскрементов. Между тем в Китае, как об этом рассказывает Либих в своих «Химических письмах», каждый кули, принесший утром на базар свои продукты, унесет вечером на бамбуковом коромысле два ведра навоза. В Китае вообще дорожат навозом до такой степени, что каждый знает, какое количество экскрементов получается от человека в течение дня, месяца и года, и китаец считает больше, чем невежливостью, если гость оставляет его дом, не возвратив ему той «выгоды», которая по справедливости, как он думает, должна бы достаться ему в награду за его гостеприимство... Всякий предмет растительного или животного происхождения старательно подбирается китайцем и превращается в навоз для удобрения; даже цирюльники тщательно собирают для продажи отрезываемые ими волосы, которых при наличности бреющихся ежедневно многих миллионов китайского населения получается в результате достаточное количество. У нас же земледельческое хозяйство, отдающее городам большую часть своих продуктов, чувствительно страдает от недостатка удобрения. Те страны, которые по преимуществу вывозят почвенные продукты, но не получают в обмен соответственных удобрительных веществ, фатально идут навстречу полному оскудению почвы. К таким странам на первом месте принадлежат Венгрия, Россия, придунайские княжества и друг. Искусственное удобрение, в особенности гуано, хотя и способно заместить животные и человеческие отбросы, но в большом количестве оно недоступно для многих земледельцев в силу своей дороговизны, и во всяком случае нелепо привозить удобрение из-за тридевяти земель то время, как массы удобрительных веществ, имеющихся, так сказать, под... руками, что ли, пропадают без всякой пользы. Согласно Heider’y, каждый здоровый взрослый человек выделяет ежегодно средним числом 48,8 килограмма твердых и 438 килограммов жидких экскрементов. Эти вещества в случае их полного использования представляют собою по теперешним ценам на удобрение денежную стоимость в 11,8 марки (ок. 5 р.). Если принять цифру населения Германии круглым счетом в 50 миллионов человек и оценить денежную стоимость экскрементов одного человека средним числом в 8 марок, то получается в результате ценность в 400 миллионов марок, значительная часть которой при существующих теперь совершенно недостаточных способах канализации пропадает зря. Ясно, какие огромные потери причиняются небрежностью в этой области. Значительная часть наших экскрементов уносится из городов в ручьи и реки, загрязняя их и заражая воду.

Но будущее обещает прямо-таки «обращать камни в хлеб», в буквальном смысле этого слова. Если взгляды Hensel'я на удобрение, изложенные им в своей книге («Das Leben, seine Grundlagen und die Mittel zu seiner Erhaltung»), окажутся основательными, то это повлечет за собой целый переворот в теории и практике удобрения. Hensel утверждает именно, приводя в защиту своих положений многочисленные доказательства, что в горных породах наших старейших горных цепей заключается неистощимый источник превосходнейшего удобрения. Гранит, порфир, базальт, в раздробленном и измолотом виде рассыпанные по полям или виноградникам и достаточно пропитанные влагой, представляли бы лучшее удобрение, чем все другое, даже чем животные и человеческие отбросы. Эти горные породы, по словам того же ученого, содержат все существенные элементы, необходимые растениям, а именно: калий, известь, магнезию, фосфорную кислоту, кремнезем и соляную кислоту. Судетские, Исполинские, Рудные и Сосновые горы, Гарц и Тюрингенвальд, да и целый ряд других горных цепей явились бы таким образом неисчерпаемыми источниками самого дешевого удобрения.

Таковы радужные перспективы, открываемые наукой сельскому хозяйству. Уже из сказанного можно заключить, какие глубокие перемены ожидают деревенскую жизнь от введения в нее широкими лучами — света положительной науки и усовершенствованной техники. Но все это еще ничто в сравнении с теми переменами этой жизни, какие, повидимому, произведут в ней успехи и новые изобретения в средствах и путях сообщения. Бициклизм, автомобили, усовершенствованное воздухоплавание (опыты Санто-Дюмона!) уже и теперь грозят конкуренцией даже самим железным дорогам. Расстояния, даже самые далекие, как бы исчезают, и та глубокая пропасть, какая до сих пор лежала между городом и деревней, уступит свое место самым живым сношениям. Уже и теперь замечается в наиболее передовых странах стремление как богатых, так и бедных слоев городского населения поселяться в пригородных селах: в последних не только дешевле, но и здоровее, свободнее жить. Городская концентрация девятнадцатого века начинает таким образом в двадцатом столетии переходить в свою антитезу — в «экзод» городских жителей в деревни и села, в равномерное расселение населения по всему пространству земли, вообще в смешение города с деревней. Современные большие города с их «вавилонскими башнями» вместо домов исчезнут с лица земли. И в самом деле, никто не станет считать современный рост больших городов здоровым явлением. Современная промышленная и хозяйственная система беспрестанно притягивает к большим городам значительные массы населения. Так, напр., столица Германии насчитывала в 1871 году круглым счетом 826.000 жителей, а 19 лет лишь спустя — уже 1.578.794, т.-е. почти вдвое более. Такой, можно сказать, головокружительный рост больших городов при настоящих условиях вполне естествен: в них главнейшие центры промышленности и торговли, в городах же скрещиваются пути сообщения, живут владельцы крупных капиталов; там же находятся центральные правительственные учреждения, военная администрация, высшие судебные учреждения. Но мало того, в городских центрах помещаются высшие образовательные учреждения, выставки, музеи, театры и проч. Естественно, если в эти центры жизни стекаются все, кто только может; тысячи людей тянет туда их профессия, тысячи других стекаются туда ради удовольствия, жажды знания, а еще большее количество переселяется туда в надежде на более легкий заработок и более удобную жизненную обстановку.