Видно было, как известие о возможном покушении на меня весьма взволновало сержанта. Нет, что называется, держать лицо он умел, но желваки у него под скулами заходили, а ладони, которые он, сидя на диване держал на коленях, сжались в кулаки, тело Арчи чуть подал вперёд, а из глаз исчезли имевшиеся там следы хмели.

Реакция понятная. Да, я во многом завишу от своих людей, моя могущественная магия не может защитить даже от самых простых интриг или отравленного кинжала. Да и на любую мою магию всегда может найтись вражеская, пусть и менее мощная, но такая же убойная или способная блокировать мой источник, лишив главной силы. Но и мои люди очень зависят от меня. Случись что с милордом Степом Неллерским, и жизнь многих моих друзей, соратников, помощников, да и обычной обслуги покатится под откос. Нет, не пропадут, но и перспектив никаких не останется. Так что, Арчи Добнес угрозу воспринял как личную.

— Позвольте, ваше преподобие, я сам их передушу своими руками, — попросил он. — Найду, клянусь, найду.

— Верю, — откидываюсь на спинку кресла и разок барабаню пальцами по столу походный марш. — Только душить никого не нужно. Во-первых, их сначала нужно найти всех, во-вторых, убедиться, что мы этого добились, и никого другого в том отряде нет, ну, и в-третьих, прежде чем с ними расправиться, хотелось бы услышать, что интересного они могут нам рассказать. Поэтому, давай подумаем над первым этапом — поиском и обнаружением. Задача у нас совместная. С тебя лучшие пацаны, кто знает каждую ямку в городе, их нужно пятеро, не больше. Не хочу, чтобы множество снующих по городу ребят привлекли внимание. С меня магия, точнее, амулеты невидимости.

— Э-э, вам лучше в Готлине не появляться, милорд, — встрепенулся сержант. Даже не встрепенулся — дёрнулся, как будто его током ударило. Ишь ты, как переживает за мою безопасность. — Я про амулеты ваши. Пацаны-то сами их активировать не смогут и…

— Не переживай, — отмахиваюсь. — Не такой уж ваш господин и бесшабашный, не смотри, что я молод.

— Да я и не говорю, что вы…

— Мне лично нужно будет лишь наложить плетения в кристаллы, а уж заставить их работать может любой одарённый. Думаю попросить миледи Алису, всё равно пока не сильно загружена.

Можно так-то и Герберта отправить в Готлин, но тогда у меня рота вообще без офицеров-командиров останется, не бросать же её на лейтенанта-мага целительницу или лишать дружище Ромма заслуженного десятидневного отпуска, чтобы тот подменил лейтенанта Вилкова на время его отсутствия. Уверен, Алиска не откажет. Она девица азартная, всегда за любую движуху, к тому же, нарядов она в Рансбуре тоже приобрела сверх крыши, и где ей тут возле монастыря в них форсить.

Вариант активировать амулеты сразу же при вручении отобранным парнишкам совсем никуда не годится. Срок действия выбранного мною плетения — непрерывно семь часов, местных, то есть, больше трети суток, но пока мои сыщики доберутся отсюда до столицы графства, два часа из них пройдёт. А там же ещё надо будет сориентироваться, распределиться по направлениям, то, сё, в общем, лучше, чтобы с ними был маг. Да и, вдруг что, целительница лишней не будет.

— Как бы мои пацаны не передрались из-за такой чести, — усмехнулся их наставник и командир, успокоившись на мой счёт. — Я бы и сам с удовольствием попробовал походить никем не видимым. Надо же, ходишь, а тебя не замечают. Может мне четверых только подобрать? — хитро прищурился сержант.

— А пятым ты будешь? — усмехаюсь, поняв, у чему он клонит. — Извини, приятель, от тебя там в слежке толку намного меньше, чем от любого из твоих учеников. Надеюсь, ты понял, что в первую очередь нужны не самые сильные, ловкие или выносливые, а самые глазастые, ушастые и лучше остальных знающие город.

— Всё понял, ваше преподобие. Когда и куда их направить. Нет, понятно, в Готлин, но где им ждать миледи Алису?

А правда, как лучше всего организовать встречу моих разведчиков с подьячим и лейтенантом-магом, чтобы не привлечь к ним внимания?

— Знаешь, пусть они сами решат, где им в городе прятаться. — отвечаю после коротких размышлений. — Это они лучше нас с тобой сами сообразят. Укромные от глаз стражи и горожан места им хорошо известны, особенно тому белобрысому, ну, который успешно скрывался два с лишним месяца после кражи рулона шёлка из гильдии ткачей, пока дружок его к тебе не привёл.

— Торговой, милорд, не ткачей. Он к торговцам на внутренний склад проник.

— Тем более. Думаю, завтрашнего дня им хватит, чтобы устроиться, тогда послезавтра пусть один из них придёт на наше подворье якобы в поисках работы, подьячий Виктор его будет ждать. Чтобы не случилось накладки, запомни условные слова, которые наш разведчик должен сказать моему управляющему, когда окажется перед ним: «У вас продаётся виргийский шкаф?». Спросит. Ему Виктор укажет на тех, за кем начинать следить, а миледи Алиса передаст артефакты, сразу же их активировав. Деньги нужны тебе будут? Ну, пацанам надо же чем-то питаться, не тащить с собой ведь из заимки?

— Эти и украсть могут или на паперти выпросить, не впервой, но лучше да, дать им немного с собой. У меня есть.

— Не нужны мне от тебя такие подвиги. — достаю из стола свой дежурный кошель с сотней драхм серебром, извлекаю из него крупную монету в пять драхм и кидаю её сержанту. — Вот возьми. Сегодня переночуй у нас в гостевом номере, а завтра перед отъездом на хутор разменяй у казначея. У брата Алекса целая бочка меди скопилась.

— Так может я у него и возьму? — предлагает Арчи. — Зачем вам свои-то тратить?

— Да ну, объяснять ещё, зачем, почему. — отмахиваюсь. — Ты просто не представляешь, какой он жмот. Выгнал бы, честное слово, с прецептором бы этот вопрос порешал, да где я ещё такого умного счетовода найду? В общем, разменяй как будто бы это твои. Он только рад будет. Всё, больше не задерживаю. Можешь идти отдыхать или возвращайся на свадьбу. Чувствую, они там надолго загуляли.

Проводив сержанта, не стал дожидаться возвращения Сергия. Парень молодой и, хоть монах, но тоже повеселиться, расслабиться порой нужно. Обойдусь и без него. Теоремы равенства и неравенства треугольников из геометрии за седьмой класс в моём мире изложу и без него. Всё равно рисунки с пояснениями будут мои братья-художники в книге уже рисовать, я лишь схематично набросаю. Заодно с тремя признаками равенства напишу и теорему о соотношении между сторонами и углами треугольников.

Так-то здесь представление обо всём этом имеют, без геометрии невозможно строительство, но толком до сих пор ничего не сформулировано. Всё зодчество держится на интуитивном поиске новых решений и передаче секретов профессии от мастеров ученикам. Кстати, процесс обучения многим профессиям здесь потому и такой долгий, что наставники не спешат делиться с подмастерьями своими тайнами. По сути берут учеников в рабство, причём часто почти бесплатное, не все даже берут на себя обязательство кормить, обувать и предоставлять крышу. И сроки обучения назначают максимально большими.

Не знаю уж, как получилось, своих пифагоров и архимедов в Паргее не родилось, ну, либо они остались в безвестности. Ничего, зато этому миру повезло с гением Степана Неллерского. Принесу сюда теорию, а за ней очень быстро появится и практика применения этих знаний. Местные масоны, имею в виду строителей, вряд ли быстро сообразят, какую мину я под их тайны кладу, а когда спохватятся, я уж пару веков буду в чертогах Создателя почивать.

Чернила мои братья делают высокого качества, не сравнить с тем убожеством, которое продаётся в писчих лавках Неллера или Рансбура. Только прославиться ими, как это случилось с нашими вином, сыром и оливковым маслом, монастырь не сподобился. Полученный продукт используем сами без остатка и иногда даже не хватает, из-за чего мне пару раз приходилось успокаивать ссорившихся братьев Георга и Валерия, управляющего и главного библиотекаря.

Да, чернила просто класс, и перья мне брат Сергий очень качественно натачивает, но, чёрт, как же устаю писать всё не прописными буквами. Заняться бы ещё и этим, да, чувствую, всё, перебор с громадьём планов. Пока остановлюсь на реализации того, что уже наметил. Хотя, конечно же, идеи сами собой рвутся изнутри вселенческой души.

Вот хоть сегодня. Когда увидел, какое впечатление произвело на любимую кузину, её вассала и Ангелину пьеса Лопе де Вега, тут же, рассказывая начал раздумывать, а не создать ли мне по примеру графа Шереметьева крепостной театр? Разумеется, на постановку серьёзных драм или комедий талантов я не найду в ближайшее время, но можно ж что-то из более примитивного поставить. Скоро, через полтора месяца, новый год. Брат меня уже пригласил в Неллер, Агния приедет, тоже любимая сестрёнка, которую я сто лет не видел. Вот бы их порадовать. И какая это получится настоящая культурная революция для всего континента, пусть и совсем не та, что Великий Кормчий в Китае однажды устроил.

Полтора месяца? Нет, никак не успею. Даже близко. Пусть я сам себе могу быть режиссёром, но ещё ведь нужно будет кастинг актёров провести, текст написать, заставить выучить, декорации изготовить. Не, тут я авторам фантастических романов уподобился. Не потяну. Год-другой потребуется, прежде чем что-то дельное начнёт получаться. А значит, в топку. Обойдётся пока Паргея без театрального искусства, точнее, без настоящего искусства. так-то скоморохи разные примитивные сценки на площадях часто тут демонстрируют. Не знаю, смеяться там нужно или плакать. Прежнего Степа эти представления приводили в восторг, а мне только хмыкнуть хочется и уйти. Терпел только ради своих спутников или спутниц.

— Слезь со стола, Мурзик! — голосом и взглядом демонстрирую коту своё недовольство. Он мне уже один раз помог работать, опрокинув чернильницу. — Мало тебе в прошлый раз досталось?

Пушистик только фыркнул и разместился лёжа на краю стола, дескать, не переживай, как в прошлый раз не будет. Ну-ну, посмотрю. Выдеру опять, если начнёт проказничать. Но кот видимо устал, положил голову на вытянутые лапы и закрыл глаза. Хорошо, что у меня стол огромный, иначе этот слон мне бы совсем места для работы не оставил.

Пока пишу доказательства теорем и немного криво рисую углы и линии, размышляю, что многие мои намерения становятся провальными из-за мелких причин. К примеру, моей кондитерке очень не хватает ванили. Знаю, что эту специю получают из не созревших плодов растений рода Ваниль. Вот только, как они выглядят и растут ли вообще на Итерике, так и не уяснил. По идее, должны. Климат, флора, фауна в наших краях похожи очень сильно на Южную Европу в моём родном мире, лишь с незначительными отличиями. Получается, и ваниль где-то должна расти. Но где?

— Вот и ты, моя красавица, — вымученно улыбаюсь, когда нагло между моими левыми рукой и бедром ко мне на колени пролезла Котька. — Как же работать-то без вас, а? Впрочем, я уже заканчиваю. Хотел, правда, ещё историю про кота в сапогах написать, но лучше уж я её надиктую Серёге. Правильно же? — спросил у кошек.

Мурзик как спал так и продолжил спать, а вот Котька среагировала урчанием. Понятно, ласки хочет. Ох, горе-горюшко. Дел невпроворот, а тут никто работать не даёт. Пушистикам-то я всё прощаю, какие к ним могут быть претензии? Благодаря им у меня единственный в мире монастырь, откуда в страхе разбегаются все грызуны. Нет, потом-то понятно новые приходит, жрать-то всем хочется, но здесь их ждёт верная погибель, естественно, кроме тех, кто вовремя не одумается. Так что, низкий поклон моим хвостатым друзьям. А вот тем уродам, что припёрлись в Готлин делать мне гадость, стыд и срам. Придётся на них время убить, которое я сог бы потратить с большой пользой или отдохнуть.

Сам я не собираюсь участвовать в поимке или расправы с убийцами, на это у меня достаточно людей, впрочем, посмотрим ещё, какие сведения об этой группе удастся собрать, может и мне лично придётся поучаствовать, однако завтра почти половину дня потрачу на изготовление амулетов невидимости, плетение там не очень-то и простое. Ладно, придумаю, чем заняться в перерывах, когда нити будут восстанавливаться.

Всё, последний лист дописал, посыпаю буквы песчаной пылью, чтобы чернила не размазались, и кладу его в стопку. Таких же. Ещё пара-тройка месяцев, даже с учётом моей поездки на новогодние гуляния в Неллер, и отдам в печать, вернее в перепись первый учебник геометрии. До этой науки от Лобачевского точно не дойду, но основы Евклидовой будут изложены достаточно подробно и доказательно. Там ровно то, что я изучал по восьмой класс средней школы включительно. Учиться мне пришлось десять лет, а не как Леське одиннадцать. Этих знаний на ближайшие пять-шесть веков обитателям Паргеи вполне хватит для осмысления и понимания, как лучше всего этим воспользоваться. А дальше уж без меня. Алгебру я тоже пишу, но там сложнее всё объяснять так, чтобы было понятно, для чего это всё нужно.

— У милорда Монского уже сынок родился, Степам назвали, — сообщаю пушистикам, поднимаясь с Котькой на руках. Начинаю, перевернув её животом вверх, раскачивать словно грудного ребёнка. Кошечек, вымахавшей с рысёнка, это очень нравится. В благодарность она проводит меня лапкой по подбородку, подушечками, убрав разумеется когти, и сильнее заурчала. — А вы-то с Мурзиком думаете меня котёнком порадовать? Нет? Рано? Ну, да, вы ж ещё маленькие. Года нет. Или есть? Жаль, что вы такие не плодовитые. Очень полезные для хозяйства и милые. Душу греете, честное слово. Ещё бы пяток не помешало. А, Котька? От тебя всё зависит, этот, посмотри на него, налопался и дрыхнет. О, судя по шагам, Сергий вернулся.

Опускаю кошку на пол, и тут открывается дверь, за которой действительно мой секретарь.

— Я вернулся, ваше преподобие. — докладывает. — Как вы и велели, зашёл в мастерскую к брату Олафу. Вот, взял. — по моему знаку проходя в кабинет, протягивает он мне две тоненькие бронзовые пластинки с отверстиями.

Это очередное моё ноу-хау, лёгкое в реализации, но пока не очень нужное. Тем не менее, кузина Юлечка моя аж вся загорелась. Девчонкам ведь нравятся всякие тайны. Скрывать нам от других особо нечего, но виконтесса Дитонская, когда я на прогулке рассказал ей — к слову пришлось — о возможных принципах шифрования, вцепилась в меня как клещ, дескать, братик, ну, братик, давай сделай нас с тобой. Разве откажешь?

В глазах Серга тоже любопытство.

— А можно узнать, для чего это? — спрашивает.

— Тебе не можно, а нужно. Иди сюда, покажу, — подходим с ним к столу, и я беру из стопки чистый лист.

Размерами пластинка ровно на его треть. Здесь стандарт листов для записей разумеется не такой, как на Земле. Сантиметра на три длиннее и где-то на полсантиметра шире, чем формат А-четыре. На глаз конечно определил. В пластинах небольшие прямоугольные отверстия в четыре ряда и для данной пары по девять, семь, одиннадцать и восемь оконцев. Разумеется, обе пластины сделаны точь-в-точь.

Демонстрирую Сергею, как вписываются буквы, затем пластина смещается на вторую треть, и делается тоже самое, и потом завершающая треть. Получается короткое, но вполне информативное предложение, по смыслу, что от секретаря Готлинского аббатства очень сильно пахнет женским ароматическим зельем, значит он хорошо отдохнул. Затем убираю пластину, сажусь в кресло, в нём удобней и сноровисто макая перо в чернильницу, молча заполняю лист любыми словами.

— Вот так вот, брат во Создателе, — протягиваю смущённому Сергию написанное. — Теперь никто, у кого нет таких вот пластин, не будет знать твоей сегодняшней тайны. Понял? Одну оставь себе, сделай на ней пометку виконтесса Юлиана, а вторую я вручу завтра утром кузине. Будем с ней секретную переписку вести. Потом наделаем таких же пар, с другими расположениями отверстий для секретного общения с другими адресатами.

— Вы великий мудрец, милорд, — прошептал секретарь с изумлённым лицом.

— Знаю, — соглашаюсь. — Только ты точно уверен, что третьей такой пластины в мастерской не осталось? Даже бракованные должны немедленно уничтожаться. С этой парой ладно, а вот в следующих отверстия должны будут пробиваться только в твоём личном присутствии, и пластины сразу же забираться. Понятно? Не то чтобы я не доверяю нашим мастерам, но тут вопрос ответственный.

— Я всё понял, ваше преподобие, — почему-то шёпотом сообщил парень, убирая пластину под сутану.

За окном уже давно наступила темнота, поэтому уточняю у Сергия:

— Спать ещё не сильно хочешь? Нет? Тогда, как я вернусь из мыльни, я быстро, туда-сюда, напишем письмо маркизе Агнии, — из Неллера я ей уже писал подробное послание о своих столичных приключениях, а сейчас просто сообщу о своём благополучном возвращении в монастырь, а заодно в качестве подарка от любимого единокровного братика повторю уже для неё историю Дары волхвов. Раз Юлиана была в восторге, в полном, то и Агнии понравится. — Письмо будет длинным, так что, приготовь не бумагу, а большой свиток пергамента. Ангелина! — зову служанку. — Где моё чистое нательное бельё⁈ Неси давай! — последнюю фразу выкрикнул, уже выйдя в приёмную.

Пушистики здесь успели оказаться впереди меня. В отличие от неодарённых, мне, чтобы активировать или деактивировать осветительные и зажигательные артефакты, не нужно к ним прикасаться, поэтому не стал напрягать Серёгу, чтобы он влезал на табурет, а погасил амулет сам, лишь потянувшись к нему энергетической нитью.

— Да, ещё, — вспомнил. — Подбери пять небольших кристаллов кварца. Завтра буду артефакты невидимости делать.

— Из кварца? — удивился помощник. — Так там же такое достаточно сложное плетение только чуть больше недели продержится.

— Нам хватит и пары дней. Потом их все пять используют. Задачи понял? Выполняй. — тут появились служанки с одеждой и бельём. Говорю: — Анги, когда соберусь умирать, тебя пошлю за смертью. Долго ходишь, мне этого времени хватит, чтобы вторую жизнь прожить.

— Простите, господин. — Ангелина бросила злобный взгляд на помощницу. — Замешкалась, пока нашла, куда мы после глажки всё сложили.

А Ангелина молодец, не стала выдавать свою помощницу, которую я никак не сподоблюсь узнать по имени. У той вечно всё через одно место. Очень сильно старается, хочет остаться при мне, да только я уже крест на девчонке поставил. Не потому даже, что бестолковая, а просто неряха и растеряха. Воспитывать розгами долго и не хочется. Найму в Готлине женщин постарше, умнее и расторопней. Что с этой глупышкой делать, решу позже. Пропасть не дам, пристрою куда-нибудь, вон, хоть на кухню.

— Ладно, хоть принесли, и за то спасибо, — вздыхаю.