Вопрос с баронетом я закрыл минут за пятьдесят. Провозился сильно дольше, чем планировал из-за собственной невнимательности. В блокирующем источник плетении перепутал нити на волновой увязке поверх пространственного ромба, и заклинание рассыпалось. Поспешишь — людей насмешишь. Не зря ведь так говорят в моём родном мире. Повезло, что казус произошёл в самом начале, и зря потраченная нить в плетении была не нужна, так что, и ждать её восстановления не потребовалось. Дальше я уже не торопился, сверяясь с конспектом Серёги на каждом шаге. Ну, в общем, всё хорошо, что хорошо кончается. Справился и позволил тюремщикам открыть клеть и занести воду нашего благословенного источника.

Сам тоже зашёл внутрь, внезапного припадка от баронета Василия теперь ждать не следует больше совсем. Блокировки вполне хватит до полного его исцеления. Понятно, парню хотелось поговорить о многом и долго, только мне там находиться было некогда, так что, порадовавшись вместе с моим сильно обнадёженным пациентом его светлому будущему, не став выслушивать печальную историю его кузенов, сделавшую его наследником через официальное усыновление — мне, кстати, ещё ни разу не приходилось проводить подобный ритуал, хотя его тоже изучил, я попрощался с баронетом до завтра и вышел из пропахшей человеческими страданиями, кровью потом и испражнениями тюремной части наших монастырских подземелий. Мыть здесь моют, а с моим воцарением в обители это стали делать намного чаще и с применением алхимических средств, да только тут будто сами стены, полы и потолки уже навечно впитали в себя запахи.

Как бы я ни торопился, но поднявшись по выщербленным и при этом умудряющимися всегда быть скользкими ступеням узкой винтовой лестницы с тюремного яруса на нижний продуктовый, не смог не зайти и не посмотреть на результат порчи моего неллерьяка скотиной Афанасием, чтоб ему вериги до кровавых ран руки, ноги и шею натёрли.

Сергий сбегал к нашему виноделу за ключами, тот и сам явился, заметно запыхавшись по пути сюда, и мне показал три отставленные в сторону бочки, вёдер на десять каждая. Одну с испорченным бренди уже загрузили в фургон подьячего. Чую, Виктор уже попробовал её содержимое, на свадебную церемонию даже не заглянул, при его-то любви совать всюду свой красный от постоянного пьянства нос.

Зря заглянул, одно, блин, расстройство. Я-то думал, как брат Георг докладывал, тут совсем маленькие отверстия, не учёл, что понятие «маленькое» весьма растяжимо, слонёнок вон тоже маленький, а в реальности ого-го. В общем, отверстия, которые наделал в бочках брат Афанасий, диаметром с два моих больших пальца. Сверла толстый свин, видать, меньше не нашёл, ну, или хотел струю побольше увидеть. Заделывал дырки деревянными затычками, сквозь которые воздух по любому просачивается. Четыре бочки, почти четыреста литров неллерьяка не то чтобы псу под хвост, но, смотрю, дальше выдерживать нет смысла. Ладно, и эти три оприходуем в ближайшие месяцы. Дам подьячему ещё одну в дополнение к выданной, заслужил мужик, он реально мне надёжная опора, одни только доходы от постоялого двора увеличились вдвое, при том, что он ни зольда на ремонт гостиниц и конюшни из казны обители не взял. Брат Алекс Виктором никак нахвалиться не может. Да и подозрительных личностей вон как оперативно вычислил. Не говоря уж об еретике, которого он раскусил среди постояльцев.

Богохульник прибыл из Виргии, чтобы купить нашей святой воды для демонстрации своим адептам бессилия Создателя. Урод. Его сожгли на площади в Готлине за полторы недели до моего возвращения. Что ж, каждый сам выбирает свою судьбу. Нормальный человек бы против нашей матери-церкви злоумышлять не станет. Она реально много пользы приносит людям. Не только утешение, но и защиту от всякого рода культов или язычества с его практикой человеческих жертвоприношений.

— Вылить их? — с тревогой в голосе спросил брат-винодел.

Не знаю, чего уж он прочитал по моему лицу. Его я ещё никак не отругал и не наказал, хотя в произошедшем с моим напитком и его вина имелась. Впрочем, ладно. Буду считать, наказания, наложенного на него преднастоятелем в виде недели под замком на хлебе и воде с него достаточно. Но и добрых взглядов от меня ему долго ожидать придётся. Пусть даже он винодел от бога. Наше вино в Неллере и Рнасбуре ценится не дешевле привезённых издалека частично по морю лабоских и гиренских сортов.

— Я тебе вылью сейчас, — с досадой отвечаю. — Одну пока здесь оставь, её через пару недель подьячий Виктор заберёт. А две других прямо сегодня пусть откатят в лекарню брату Симону для зелий и в качестве антисептического средства.

— Антисти… чего?

— Не важно. Где твои рабы? Пусть впрягаются. Целитель уже знает, что нужно с содержимых этих бочек делать.

Уходя из каземата, зачем-то пнул по его двери, выплеснув раздражение. Блин, как дитё малое, всё никак со своими юношескими гормонами по доброму договориться не получается. Что брат Сергий сейчас с виноделом подумали? Да, плевать. Первый и не такие финты от меня видел, а второй пусть знает, как он меня расстроил. Может стыдно будет.

На верхнем ярусе меня перехватил брат Никита. Тюремщик пожаловался, что верстак для пыток, на котором растягивали подозревамых и сдавливали тисками, до сих пор не вернули из столярной мастерской, хотя отнесли туда на ремонт ещё неделю назад.

— А что брат Георг говорит? — уточняю.

— Говорит, по вашему указанию там сейчас дополнительно к обычным в первую очередь делают облицовку и мебель для дома лейтенанта Ромма.

— И? — останавливаюсь перед самым порогом выхода на улицу. — Ты хочешь обжаловать моё решение? — настроение после испорченных бочек и так не на высоте, а тут ещё этот лезет с пустяковой проблемой. Будто у нас кроме верстака нечем людей увечить. Да и некого пока. — Брат Никита, давай сделаем оба вид, что ты ничего не говорил, а я, соответственно, ничего не слышал.

Понятно, что он у меня ответственный, и за своё хозяйство переживает, но голову тоже нужно иногда включать. Вот выполнят заказ для Эрика, сразу же и за этот верстак возьмутся.

— Да-да, ваше преподобие, я ж только хотел… — испуганно и даже один раз икнув, забормотал тюремщик, но я его уже не слушаю.

С Сергием вышли на воздух, и я зажмурился — заходившее на закат солнце ещё не спряталось за стеной обители и сильно ударило меня по глазам. Прикрыл ладонью, приложив её ребром ко лбу, создав этакий козырёк. О, ещё тема, солнцезащитные очки. Пусть не хамелеоны, но уж с тёмными стёклами сделать как два пальца. Легко. Даже знаю подходящий краситель. Конечно, чудаковато в такие времена будет увидеть людей в солнцезащитных очках, однако спрос точно будет. Всё ж в Кранце и южнее большинство дней в году солнечные, и солнце очень яркое. Уверен, такая новинка дворянам и не только придётся по душе. Она ж намного лучше многих тех дурацких украшений, разцветок и моделей одежд, которые существуют сейчас. Ага, не забыть бы только. Блин, я ж уже решил на одну только память не полагаться.

— Брат Сергий, — оборачиваюсь. — Стило, вижу, и вощёнка при тебе, молодец, предусмотрительный, запиши: тёмные стёкла в оправе. Потом в журнал идей перенеси не забудь.

— Как? — переспросил секретарь.

— Ох, Серг, стоит тебя похвалить, ты тут же становишься тугодумом. — качаю головой, глядя, как ко мне ускоренным шагом от караулки приближаются Арчи Добнес и Кир Бирюк. Наставника я не вызывал, но раз приехал, пусть будет. Тогда завтра половину тренировок посвящу рукопашке. Опять дам братьям повод для шушуканий по углам. Как мыши порой, честное слово. — Повторить?

— Нет, ваше преподобие, — покраснел Сергий. — Я запомнил. Просто необычное услышал. — он тут же вдруг улыбнулся. — Как нередко уже бывало. Привыкну, милорд.

Быстрым шагом ко мне приблизились сержант с Киром. Своих коней они, так понимаю, кому-то передали. Не пешком же они сюда с заимки прибыли? Вид встревоженный. Зря я сообщение ему передал очень короткое, из двух слов «срочно приезжай». Надо было подробней, дескать, ничего особо плохого им здесь не услышать. Обычные рабочие моменты. Хотя, обычными я б всё ж подозрение на подготовку покушения на мою особу всё ж не назвал.

— Гонец сказал, ваше преподобие, что…

— Привет, Арчи, привет Кир, — улыбкой показываю, что их тревога ни к чему. — Здорово, что так быстро прибыли. Даже быстрее, чем я рассчитывал. Ну, оно и к лучшему. Сержант, иди в казарму, в столовую, поздравь своего бывшего командира и боевого товарища с женитьбой. Только сильно не напивайся. Через пару часов приходи ко мне в покои, у нас состоится серьёзный разговор, и вести его желательно на трезвую голову. Тебя, Кир, там не ждут, но в принципе, если есть желание, можешь составить компанию Арчи.

— С вашего позволения, я лучше пока пойду в свою комнату устроюсь. — наставник застеснялся ввалиться незваным гостем на свадьбу. — Мне тоже нужно будет к вам подойти?

— Нет, это не по твоей теме разговор, — мотнул головой. — Завтра на тренировке встретимся. Сходи пока в городок наш, развейся. Скучно поди после Рансбура в лесной глуши?

За него ответил сержант:

— Нам там некогда скучать, милорд.

Расставшись с ними поспешил к себе, по пути отправив попавшегося на глаза служку за виконтессой Дитонской. Паренёк этот, оказывается, так быстро бегает, а Юлиана с Эйты настолько извелись в ожидании моего общества, что пришли в аббатские покои почти одновременно со мной. Ну, может на пять минут попозже.

Вонять рядом с ними тюремными подземельями мне совсем не хотелось, так что, любимой кузине и её вассалу пришлось в гостиной некоторое время довольствоваться обществом друг лруга, пока я спаласкивался в ванной комнате, просыхал и переодевался.

— Ты чего так долго, Степ! — высказала мне претензию сестрица, но тут же, стоило мне сесть на диван рядом с ней, просунула руку мне под локоть и прижалась к моему плечу. — Так не хочется завтра уезжать. Но Андрэ заждался, и свекровь будет недовольна, если я задержусь. Она и так переживала, что могу родить в дороге. Глупость. Мне ещё больше месяца вынашивать.

Чуть не брякнул про преждевременные роды. Ага. У целительницы в компании целительницы. Вот уж что точно глупость.

— Мне тоже не хочется, чтобы ты уезжала. Как в той истории, которую я вам приготовил, там, правда, парень говорит девушке, а не наоборот: я уезжаю в дальний путь, а сердце с вами остаётся.

К повествованию по мотивам произведения великого Лопе де Вега «Собака на сене», разумеется, адаптированному под паргейские реалии, я подошёл весьма подготовленным. Дело в том, что эту историю я пересочинил ещё в Рансбуре для Берты и Хельги, только рассказывать её передумал. Первая ещё слишком молодая для любовных пьес, у неё ещё будет время увлечься любовными романами, а вторая и так слишком сильно мною увлеклась. Пьеса о любви не равных между собой графини Дианы и её секретаря Теодоро могла быть воспринята как намёк. Так что, тогда в столице решил, ну её к чёрту пока эту собаку, что лежит на сене. А вот кузине с её вассалом я сейчас рассказал, используя все свои актёрские таланты.

На Земле меня может даже в школьный театр не взяли, а здесь я оказался в ударе. Девчонки смеялись и ахали, переживали, сжимали кулачки и разжимали. Даже не обращали внимание на принесённые Ангелиной и её помощницей чай, вино, фрукты и сладости. Впрочем, я одно заварное пирожное себе позволил. Фигня на постном масле у моего повара получилась, а не заварное. Крем слишком жидкий. Все пальцы перепачкал. Но повествование не прервал и довёл до триумфального финала.

— Давайте только мы с вами сохраним тайну графа Лудовико, — завершаю рассказ и наконец-то подзываю застывшую с тазиком воды в руках Ангелину, чтобы отмыть руки. Да та, так заслушалась и погрузилась в мысли, что не заметила мой жест. Пришлось использовать голос: — Анги!

Мой окрик словно оживил застывшую, недвижимую картинку. Юлиана обхватила меня за шею и принялась расцеловывать в щёки, нос, подбородок, уши, досталось даже губам. Эйты чувствую тоже хотелось поступить подобным же образом но чернокожая миледи на это не решилась. Просто сложила ладони лодочкой и билась об них носиком, улыбаясь от ушей. А я, вежливо вывернувшись из объятий восторженной кузины — ура! — смог добраться до мытья рук.

— Степ! Братик! Пожалуйста-пожалуйста, -попросила виконтесса Дитонская. — вели записать эту замечательную историю, и первую же книгу пришли мне! Пожалуйста, Степ! Пожалуйста. Ну, ты же выполнишь мою просьбу? Я буду много-много раз её читать. И сама, и с Андрэ, и с Эйты, и со свекровью, и с бабушкой Андрэ, и даже со свёкром. Степ!

— Юль, да конечно же сделаю, как ты просишь. — обещаю. — До рождения твоего малыша вряд ли успеем, но будь уверена, надолго не затянем. Понравилось?

— Конечно! — виконтесса Дитонская.

— Очень-очень понравилось! — поддержала её чернокожая вассал.

Девчонки не могли угомониться ещё минут десять, обсуждая сюжет великого мастера, но кое-как мне всё ж удалось вернуть обоих с небес на землю и отведать угощения. Это на мой избалованный взгляд иномирянина-вселенца эклеры не удались, а моим очаровательным гостьям должны понравиться. Ага, так и случилось. Если б ещё последовали моему примеру и запивали смородиново-малиновым чаем с чабрецом, а не вином, было б намного лучше. Но девушки привыкли по другому. Что ж, кто им доктор?

— Братик, а не будет наглостью с моей стороны попросить рассказать тебя ещё что-нибудь? А? Самое коротенькое?

Хм, самое коротенькое? А ведь у меня для них есть кое-что, пожалуй. Вот и начал им рассказывать, как сражаясь за каждый зольд с мясником, зеленщиком и бакалейщиком, молоденькая женщина Делла Юнг с трудом за три месяца накопила лишь драхму и восемьдесят семь зольдов. Не оставалось ничего другого, кроме как упасть на топчан и разрыдаться. Ведь завтра первый день первого весеннего месяца, то есть, Новый год, а на эти деньги нужно найти подарок для самого дорогого человека — мужа Джима, которого она безумно любила, как и он её.

Джим перебивался случайными заработками, хватаясь за любое дело, даже самое тяжёлое, ведь парнем он был не только молодым, но и сильным. Да и сама Делла не сидела без работы, перешивая платья клиенток. Но всё равно, рано осиротевшим супругам Юнг, денег едва хватало лишь на съём комнатки в доходном доме, скромную одежду и еду.

Имелось правда в семье и настоящее богатство, разумеется, по их меркам. Это добротный кинжал, оставшийся Джиму от погибшего при отражении штурма города отца. Только вот, муж Деллы, хоть и безумно гордился памятью родителя, носить его на поясе не мог. Старый боевой товарищ отца принёс кинжал без ножен. Вставить же столь красивое оружие в деревянный футляр было бы неправильно, а на бронзовые ножны не находилось денег.

И вот тут, в момент отчаяния, молодая женщина вдруг обратила внимание на свои длинные каштановые, кудрявые волосы, за которые куафер из аристократического района предлагал ей драхму. Целую драхму! Недолго думая, Делла по бежала к нему, мигом лишилась волос, зато обзавелась крупной серебряной монетой. Сходила в оружейную лавку, где супруг уж не один раз приценивался к ножнам под клинок отца, отдала торговцу все имевшиеся теперь у неё две драхмы восемьдесят семь зольдов, уговорила скинуть тринадцать зольдов и получила то, о чём её любимый мужчина так долго мечтает.

Блин, девчонки так глуповато смотрятся, когда раскрыв глаза и рты боятся дышать, слушая каждое моё слово с огромным вниманием, словно боясь пропустить. И не пропустили. Когда я рассказал, что вернувшийся Джим в изумлении рухнул на табурет, ведь он продал кинжал, чтобы купить большой серебряный гребень для волос Деллы, зная, как та любит за ними ухаживать, аристократка и дворянка разрыдались навзрыд.

Ну, вот. Довёл девчонок до слёз немного переделанным рассказом О' Генри «Дары волхвов», так нравившимся моей Дарье. Конечно же, рассказывал я как можно подробней и с чувством. Повествование заняло минут двадцать, а может и поболее. Шмыгая носиком виконтесса сняла с пояса кошель и положила его, увесисто звякнувшего золотом, на столик.

— Степ, как увидишь их, передай им от меня, — сказала, всхлипнув.

— И от меня, — не осталась в стороне Эйты.

Денег у негритянки при себе не было, поэтому она стянула с тонкой как спичка руки изящный серебряный браслет с нефритовыми камушками и присоединила к мешочку сюзерена.

— Увы, мои красавицы, — развожу руками. — Не могу. История эта случилась очень и очень давно. Ещё во времена короля Максимилиана Второго, четыре века назад. И Джим, и Делла давно живут в чертогах Создателя. Но нет повода для ваших слёз. Да, они не прожили богатую жизнь. Зато любили друг друга всю жизнь и умерли в один день.

Вот зря я наверное всё ж обратился к истории великого американца. Перебор получился. Девушкам завтра с самого утра предстоит отправиться в путь, а они поди полночи теперь не уснут, будут обсуждать услышанное. Чтобы немножко подсластить обоим жизнь, вручил им по резной деревянной шкатулке, наполненными леденцами различных фруктовых вкусов. Нет, так-то я им целый сундук с подарками собрал, среди которых, само собой, и сладости. Но это уж они в Дитоне распакуют, как доберутся. А врученными сейчас конфетами пусть в карете лакомятся.

Знаю, что им надо идти и нормально подготовиться к отъезду, только выпроводить их сразу не получилось. Мне и самому жаль расставаться, и даже явившиеся к окончанию нашей встречи Мурзик с Котькой разделяли мою грусть. Юлиана с Эйты им понравились. Редчайший случай. Обычно они мало кого кроме меня признают. Особенно много оба моих пушистика позволяют негритянке. Чем-то она их привлекает. Может тем, что родом с одного материка?

На Юлиану больно смотреть. Такая стоит в центре гостиной вся несчастненькая из-за нашего скорого расставания, у меня аж комок в горле образовался, мешающий вновь ей сделать замечание, что такой замечательной девушке не к лицу сутулиться. И ладно. Родит, пузо исчезнет, тогда и займётся осанкой. Так-то она мои братские нравоучения должна помнить.

— Куда? А кошелёк-то с браслетом заберите, — останавливаю. — Мне чужого не надо.

Проводил девчонок до их покоев и вернулся к себе, пригласив в свой кабинет сержанта Добнеса, вернувшегося со свадьбы старого боевого товарища чуть навеселе, с раскрасневшимся лицом, но абсолютно трезво рассуждающего, твёрдо держащегося на ногах и с деловым настроем.

— Я ж тебя отпустил, Сергий? — удивился наличию в приёмной секретаря.

— Депеша пришла голубиной почтой. — докладывает тот вытянувшись возле своего стола что тот заправский гвардеец у покоев короля. — Джессика милорда Карла родила мальчика. Здорового. Назвали в честь вас Степом. Лейтенант Ригер сообщил.

— Ого, — радуюсь за друга. — В нашем полку прибыло.

А ведь милорд Монский со своей подругой хитры как сто китайцев. Раз в честь меня назвали, а не просто так, то теперь на мне обязанности, схожие с теми, что возлагаются на крёстных в моём мире. Ладно, мне не жалко. На первых порах буду баловать иногда подарками, а там посмотрим. Если у мальчишки, когда вырастет годков до двенадцати-четырнадцати, инициируется источник, окажу протекцию к принятию в род, но даже если окажется неодарённым, найду куда пристроить. У меня острая нужда в людях, так что, ряды верных помощников милорда Степа Неллерского ещё пополнять и пополнять.

— Проходи, Арчи, садись. — киваю на диван у стены кабинета, направляясь к своему креслу. — Разговор у нас будет долгий.