Кузина моя любимая, не смотри, что бастард как и я, незаконнорожденная, она ведь аристократка, что называется, до мозга костей, и всё равно, несмотря на огромное количество людей — монахов, поселковых, рабов — наблюдавших сцену нашего с ней расставания, расплакалась будто деревенская девчонка. Всё плечо мне слезами залила.

У меня и самого комок в горле образовался, не ожидал от себя, уж очень немолодого сознанием мужика, наличия такой тонкой душевной организации. Впору художником каким-нибудь становиться с такой-то натурой.

Ладно, сейчас не до сарказма. Юлечка моя ещё утром уехала, а мне надо — кровь из носа — сделать побыстрее амулеты невидимости. Не выезжать же Алисе в Готлин на ночь глядя. Не успеет к закрытию ворот, не посмотрят, что благородная, много таких, придётся ночевать в «Тополе» или «Уюте», это трактиры у ворот, снаружи городских стен, жуткие клоповники и с дерьмовой пищей.

Сам я разумеется в таких местах не останавливался, но нашлось, кому рассказать. Тот же Эрик там не раз бывал. Правда, эль он в «Уюте» хвалил. Заехать, попробовать, что ли как-нибудь?

— Вам принести что-нибудь? — заглянула в кабинет Ангелина.

Мы с Сергием уже разложили на приставном столе камушки кварца с ноготь величиной, его конспект и библиотечный фолиант. Двух вариантов плетений сегодня вполне хватит. Использовать другие смысла нет, там хоть и иные пространственные фигуры показаны, но оттенки нитей такие же. Всё равно придётся ждать восстановления энергии после каждой пары изготовленных артефактов.

— Только что обедали, — говорю ей, усаживаясь в передвинутое к заготовкам кресло поудобней. — Морс есть, его и хватит. Ты лучше этой — как её? — скажи, чтоб заранее не расстраивалась. Смотреть больно. Ладно, оставлю в своих служанках, но только при условии, что ты с ней усиленно поработаешь.

Эх, мягкий я человек, плюшевый, как когда-то Даша говорила. Она конечно в этом плане, скорее, шутила, ну да в каждой шутке, как говорится, есть доля истины.

— Марго, господин, её зовут Марго, — обрадовалась за помощницу Ангелина. — Я её всему-всему научу.

— Ладно, не отвлекай. И скажи, кто там из солдат дежурит, чтобы ко мне никого не впускали, вплоть до особых распоряжений.

Серёгу я тоже прогнал, нечего сопеть мне тут под ухом. Хотя всё равно нашлось, кому меня время от времени отвлекать. Это я сам со своими мыслями, мечущимися, то вслед молодому отцу милорду Карлу — как-то его там на родине встретят? — то севернее, к сестрице Агнии — губы расплываются в улыбке, предвкушая, какую бурю эмоций вызовет у неё моё послание — то в Рансбур — как там моя девчонка, и что происходит сейчас вокруг королевской династии?

Так-то на род Саворских мне наплевать с высокой колокольни, а вот на Хельгу нет. Мы с ней ведь реально подружились, нравится мне эта девушка как человек, как личность, а друзей я не предаю.

Из столицы королевства караван моего внимания перемещается в наш родовой замок. Надо брату написать, что лён, пеньку и шерсть смогу теперь закупать у семейных приказчиков ещё на треть дороже. Брат Алекс пытался было мне возражать, да вовремя понял, что может плохо кончить, отставкой с поста казначея. С моими-то нынешними отношениями с прецептором Николаем, мне это раз плюнуть.

К тому же, кратное увеличение доходов Готлинского аббатства — целиком заслуга талантов, даже гения его настоятеля. Имею право делиться прибылью со своей семьёй, которая меня хоть и не вырастила, но оплачивала содержание и в конечном итоге признала своим полноправным членом. А сюда меня кто пропихнул на такое хлебное местечко? Вот то-то.

Здорово я здесь развернулся и перспективы одуряющие. Даже обидно будет принимать от дяди епископскую кафедру, если наша родовая интрига сработает. Не хочу. Дай Создатель долгие лета его высокопреосвященству Марку. Жаль, старенький уж очень.

Держится бодрячком конечно, но даже моё исцеление, могущественней которого на всём континенте не существует, на побитый жизнью и потраченный магией организм кардинала сильно и надолго не подействовало. Даже мачеха, недовольная моим вмешательством в здоровье Праведника, её-то и всю мою семью долгая жизнь его высокопреосвященства не устраивает, махнула рукой. Дескать, что сделано, то сделано, но в следующий раз, дорогой ты наш Степ, такие свои политически значимые магические благодеяния используй только по согласованию с главой рода.

Странно, однако насчёт спасения от одержимости племянников прецептора Машенька моя мачеха ни словом не обмолвилась. Понятно, смерти виконта Николая Гиверского, чтобы пропихнуть на его место кого-то из наших, мы не ждём.

Ладно, за окном ещё светло, хотя и мерзкий дождик накапывает, а у меня все амулеты готовы. Подхожу к окну и открываю его, чтобы впустить обиженного как чёрт и мокрого как выловленная рыба Мурзика. А что ты хотел, дружок, мешать мне с артефакторикой, как до этого с эпистолярным жанром? Не получилось.

Эх, и правда погода дрянь, высовываю голову в окошко и бросаю взгляд на небо — ни просвета, всё заволокло. Как там сейчас в дороге моя кузина едет? Большая часть пути у неё пройдёт по тракту, но до него ещё нужно добраться за сегодня. Так-то я сестрёнку при расставании благословил и даже отслужил в церкви на неё дорожную, да видать этого не хватило. Ладно, с ней дружинники, мужики крепкие, да ещё пяток рабов, тоже не заморенных, не дадут карете застрять.

Опасней другое. Да, отлично вооружённым и обученным, опытным дитонским воякам никакие разбойники в дороге не страшны, вот только сейчас времена смутные. Кроме шаек бандитов по королевству бродят отряды наёмников, которые зачастую при возможности поступают не хуже разбойников. Сам видел, как у нас в Неллере за пару дней дом моего прибытия в родной города брат Джей три десятка солдат удачи на крюки развесил. Они разграбили и сожгли постоялый двор на пересечении Лос-Араторского и Ронерского трактов, а потом пытались улизнуть в королевский домен. Не успели. Наши егеря сработали на отлично. Никакой гарантии, что Юлиане не встретится очередной такой отряд, желающий чем-нибудь поживиться, нет.

Ну, будем надеяться на лучшее. Всё ж одно дело ограбить постоялый двор, а совсем другое — напасть на сильную дружину, где к тому же, помимо самой госпожи и её вассала Эйты ещё и капитан — боевой маг. И амулетами снабжены почти все воины. Нет, вроде, не почти, а вообще все.

— Сергий! — зову секретаря, выйдя в коридор. В приёмной его не обнаружил. — Пошли кого-нибудь или сам сбегай за миледи Поттер, — приказал ему, когда он выскочил на мой зов из гостиной.

— Я уже здесь, Степ! — послышался её голос из той же комнаты. — Полчаса уже жду. Но не скучаю.

— Госпожа читает вашу историю про Огниво, — смущённо пояснил молодой монах. — Я как раз переписывал, тут миледи пришла, поинтересовалась…

— Не оправдывайся, Сергий, — прерывая его и улыбаясь вышедшей в коридор с бумагами в руке лейтенанту-магу. — Мы ж наши истории для людей пишем, а не чтобы держать их в тайне. Алиса, ты собралась? Вот, держи невидимки. Без оправы, без цепочек, но ребята и без этого обойдутся. Извини уж, что отправляю в такую погоду…

— Ай, милорд Степ, вот ты кому сейчас это говоришь? — смеётся, забирая камушки кварца, и кладя их в карман дорожной куртки. Она одета по-походному в брючной костюм и обута в высокие ботфорты. — Можно подумать, я дождя ни разу не видела. А это я уже дочитала два раза. — отдала листки Сергию. — Третий не успела. Ох, ваше преподобие, ты удивительный.

— Так, сейчас не об этом, — протягиваю ей кошель с двумя десятками драхм серебром. — Вот возьми. И не забудь про сопровождение. Пятёрку капрала Ивана. И не спорь, одна не езди. Парням проветриться не помешает.

Проводив миледи, принялся и сам одеваться на выход. Тоже выбрал себе походный костюм и плащ с капюшоном, сегодня мне ещё немало предстояло походить, посмотреть, чем у меня живёт обитель. Рассказы моих помощников — это рассказы моих помощников, я и сам могу много лучше их расписывать успехи, однако полностью доверяю лишь своим собственным глазам и ушам.

— Как там наш баронет? — уточняю у Сергия, когда мы с ним спускаемся по лестнице. Бойцу я приказал оставаться у моих покоев, не вижу для себя какой-либо угрозы в монастыре. — Исцеляется?

— Да, ваше преподобие, — секретарь уже накинул на себя плащ. — Фолианты я ему отнёс, как вы приказали, так что, не сильно скучает. А беседами его дядя развлекает. Брат Никита не чинит ему препятствий трижды в день присутствовать на трапезе баронета.

— Вот и хорошо, — одобряю. — Ещё пару-тройку дней. Посмотрим тем новым плетением состояние его источника, и думаю, можно будет снимать блокировку. Впрочем, загадывать не будем. Подождём результата. Потребности в обновлении амулетов для монастырской дружины определил?

— Они готовые были. У преднастоятеля. Братья уже частично восполнили израсходовавшиеся. Я не думаю, что вам лично нужно заниматься их изготовлением. Без вас справятся.

— А вот твоего совета, дружище, я не спрашивал.

Хороший парень этот Серёга, только иногда в последнее время начинает забываться. Такое часто случается со слишком нужными и полезными помощниками. Ничего страшного. Он человек вполне вменяемый, и на замечания реагирует адекватно. Так что, уверен, искать ему замену не придётся никогда. Куда меня кривая жизни выведет, туда и его за собой протащу.

— Брат Афанасий! — громко с крыльца зову брата-алкаша, который под навесом у входа в сыроварню пальцем и его облизыванием проверяет плотность и вкусовые качества принесённого в четырёх вёдрах двумя худенькими девушками молока. Тестового оборудования нашего земного пищехима и биохима здесь не имеется, мастера пользуются органолептическими методами. — Хватит веригами звенеть! Сходи к брату Кириллу на кузню! Скажи, я велел с тебя это снять!

Наверное зря я так быстро его амнистирую. Но такой уж я отходчивый. Да и применение испорченному сырью неллерьяка нашёл. Переживу досаду. Машу рукой обрадовавшемуся брату Афанасию, не побоюсь себе сказать, лучшему сыровару королевства, и направляюсь к южной части своего монастыря, противоположной воротам. Именно там у меня основная часть мастерских, самая шумная и грязная — кузня, литейные, слесарная и столярная. Там же брат Георг по моим чертежам установил первый наш пресс. Пока ручной, лёгкий, ну так и с металлом он работает самым мягким. Из олова же ведь не только солдатиков и прочие игрушечные фигурки можно лить, а и посуду штамповать — тарелки, рюмки, стаканы, кружки, знай себе перенастраивать пресс и формы под нужное.

На этом прогресс штамповки останавливать не собираюсь. Когда отработаем на ручном прессе, то там, где у нас уже крутятся привода пилорамы и мельниц, поставлю уже механические прессы. Скопировать мои изделия смогут довольно быстро, а вот наладить такое низкое по себестоимости производство пусть попробуют. Первые партии оловянной посуды ещё до моего приезда отправилась в портовые города западного побережья Верции и Ладунзы. Уверен, уйдут, что называется, влёт. Какому трактирщику не захочется вместо вечно бьющейся посетителями или слугами глины и керамики получить надёжные тарелки, миски, плошки и кружки? Да с руками оторвут. Это за разбитое посетителями платят сами виновники, а с неуклюжих рабынь что возьмёшь? Разве что злость на них сорвёшь, только от этого же в кошеле или кармане деньги не зазвенят.

— То не знали, куда излишки олова девать, — радостно докладывает мне мастер из вольнонаёмных, реально, а не как брат Тихон формально, управляющий жестяно-чеканным цехом, где брат Георг со своей командой ремесленников установил пресс моей конструкции, внеся в него массу полезных изменений в плане простоты изготовления и надёжности установки. — даже хотели один из рудников временно закрывать, а кандальников переводить на лесозаготовку, а тут такое. Не хватает. Все запасы уже потратили. Через пару недель склад опустеет. Зато готовой продукции наделаем ого-го. Даже не верится, что так быстро и в таком количестве можно миски штамповать. Обрезки и обрубки, вот, видите, ваше преподобие, складываем в короба и относим в литейную. И снова в дело потом пускаем.

— Да, вижу, молодцы, отлично справляетесь. — хвалю и обращаюсь к секретарю: — Вощёнка с собой и стило? Хотя, кого я спрашиваю, ты ж у меня человек, который никогда ничего не забывает. Иногда бы ещё с советами ненужными не лез, цены б не было. Запиши, срочно уже завтра отправить кого-нибудь из братьев к баронессе Корманс и графу Олегу. Пока никто из них ничего не сообразил, надо скупить у них по дешёвке всё олово, какое есть. И пусть брат Алекс подготовит договор с обоими, на поставку руды или металла от них. На год, желательно. Не меньше. — и опять мастеру: — Не переживай, олово будет. Если вдруг возникнет временная недостача, начнём из бронзы штамповать или меди. Найдём, какие изделия лучше всего изготавливать.

— Из меди да, ваше преподобие, только её ведь и в плавильне хотят иметь больше, а с бронзой мы пробовали, этот пресс для неё слабоват. Не рубит, а вминает. Портит структуру металла и вообще…

— Эти проблемы мы решим, — успокаиваю. — Только уже не с этим, а с новыми. Которые у реки поставим. Ладно, не буду отвлекать.

После обхода мастерских, работающих с металлами, заглянул к девкам в ткацкий цех. Посмотрел работу усовершенствованных станков, ставших выдавать тканей в три раза больше прежнего. И, главное, качество продукции значительно повысилось. Ткани мы пока продаём в ограниченном количестве и как можно дальше от обители, где цены выше, большую же часть направляем на собственные нужды, и пока не хватает. На рабов иногда смотреть страшно. Особенно на тех, чьи обязанности связаны с грубой работой. Городские нищие порой лучше выглядят, чем мои невольники. Нет, так дело не пойдёт. Насчёт обувки для всех в виде сабо я уже распорядился, столярка сейчас от светла до темна и в темноте при факелах башмаки точит. Надо и пошивочный цех расширить.

Здания моих мануфактур построены ещё в первые годы существования обители и, похоже, из того же самого камня, что и стены. Только почему-то именно ткацкая хуже всех, ниже и, соответственно, с низкими потолками. Внутри, после ряда хозяйственных и административных помещений, располагается довольно большой ярдов сорок на пятьдесят на сорок сводчатый зал с четырьмя колоннами, в котором установлено два десятка станков, модернизированных по моим чертежам. У каждого станка по две работницы в возрасте от двенадцати, совсем девчонки, до сорока, по здешним меркам для рабынь, считай, старухи, лет, плюс всякого рода подносчицы. В общем, тесно. А уж духан-то стоит такой, что не продохнуть.

Кажется, последнее я произнёс вслух, а брат Степ, мой тёзка и управляющий этим производством, услышал и принял мои слова в качестве упрёка на свой счёт.

— Так ведь, ваше преподобие, вы сами распорядились улучшить питание, — нахмурился он. — Раньше им только утром и вечером баланду с хлебом давали, и денег немного, чтобы в выходной не голодать, а теперь и в обед кормят, да хорошо очень, сытно, сам бы от такой пищи не отказался — гороховой или бобовой похлёбкой с салом и черемшой или чесноком. Вот и душнят после жратвы-то. А работать да, много лучше стали. Только не от питания, а от того, что брат Георг станки переделал. Посмотрите?

— Посмотрю, — соглашаюсь. Интересно же, как начерченное на бумаге реализовано в дереве. — Ты объясняй, что тут и как работает.

Так-то и без его пояснений всё знаю, но хочется послушать, знает ли он, понял ли в чём новизна? Оказывается, уяснил. Более того, умеет устранять мелкие поломки и настройки станков. Про моего тёзку среди братии ходят скабрезные шутки насчёт его любвеобильности в отношении подчинённых ему женщин и девушек. Я по с такими заморенными и под страхом смерти не стал миловаться, ну да у меня ж другие взгляды, а брат Степ не только сам большой любитель таких особ, но и наряду со своими коллегами из прядильного и пошивочного цехов, с птичника или прачечной, поставляет в кельи развлечения для других братьев. Возник было у меня порыв предотвратить этот разврат, ещё когда только прибыл сюда, да после разговора со своими помощниками передумал. Всё ж насилия никакого не совершалось, и рабыни, и крепостные, и вольнонаёмные женщины и девушки сами соглашались на предложения. И грехом это тут не считается, их же монахи не замуж звали.

— Вот. — закончил свои объяснения тёзка, когда мы прошли весь зал до дальней стены. — А там за дверью, их спальни, мыльня и уборная. Будете смотреть? Там прибрано. Я дважды в день проверяю.

— Пожалуй, обойдусь, — отказываюсь.

Пусть там брат Георг проверки устраивает. Не царское это дело по каморкам ткачих расхаживать. У меня на сегодня ещё пара мероприятий.

Когда выбрал участок земли в приданое Юльке, вдруг выяснилось, что жуки из Совета поселения в том месте уже всё поделили. Устроил им взбучку, хотел свиток с межевым планом заставить их сожрать в сухомятку, да тут Эрик вмешался. Попросил за невестой другой участок. Дескать не хочет жить вблизи центральной площади, там, хоть и престижно, зато шумно, проходной двор и до ворот обители, в которой казарма его взвода, дальше, чем хотелось бы. Что я, буду своему боевому товарищу отказывать? Ладно. Согласился. Нашли другое место.

В процессе этих разборок меня вдруг прострелило, что мой городок начинает разрастаться черт те как. Как все здешние города возникали, тот же соседний Готлин, к примеру, в котором, чтобы добраться до графского замка, нужно петлять как заяц. Через пару-тройку лет я могу столкнуться с такой же ситуацией и у себя. Ёрническую мысль, насчёт того, буду ли я к тому времени здесь настоятелем, выкинул из головы. Если уж чем-то и заниматься, то делать всё всегда нужно на совесть. Так я привык.

Пусть сегодня не самое подходящее время, скоро темнеть начнёт и дождик прекращается лишь на небольшие промежутки времени, но нам с баронетом Михаилом и библиотекарем вполне по плечу с высоты монастырских стен определиться с контурами будущего города — где будут стены, где площади, где улицы. А завтра с самого утра засядем за градостроительный план. Пусть всё по уму будет.

— О, Николас, — уже посетив все цеха и направляясь к церкви, возле которой меня ожидают преднастоятель с братом Валерием, встречаю лейтенанта сыска. Он, похоже, меня зачем-то искал. — Ты мне тоже будешь нужен. Только завтра. Подходи к утренней трапезе, у меня есть кое-какие известия для тебя. Нет, не по обители, а по Готлину. Или ты с каким-то срочным вопросом ко мне?

С ним, с Серёгой и с плетущимся позади нас только что получившим от меня хороший нагоняй братом Петром, распорядителем конюшен, идём по дорожке к площади. У меня тут все дорожки выложены булыжником или брусчаткой, как и лобное место перед церковью и плац, но гряз под ногами всё равно откуда-то появляется, будто магически возникает сама по себе, так что, приходится чавкать сапогами, не всегда получается обойти. Надо будет рабов, как с работ в мастерских освободятся, выгнать на наведение общего порядка.

— Да нет, не срочным. — ответил Николас. — Просто хотел сказать, что подумал. Согласен. А Ангелина-то согласна выйти замуж за такого уж очень немолодого мужчину?

— Ангелина-то? — рассмеялся. — Мечтает! Особенно после того, как увидела счастливой вчера свою подругу на обряде. Ладно, давай завтра заодно и приданое с подарками согласуем. Хорошо?