Призрак не ответил. Он просто протянул руку сквозь сломанную древесину, чтобы повернуть дверную ручку. Его холодный фиалковый взгляд обещал жестокость, если я перейду ему дорогу. Короче говоря, начало у нас было замечательное.

Войдя в комнату, Энгус медленно пожал плечами.

— Прошу прощения. Кажется, что-то его встревожило. Он не говорит, так что об его мотивах можно только догадываться.

О, прекрасно. Безмолвный, психованный фейри, который, я почти уверена, хочет выпотрошить меня.

Энгус нахмурился, глядя на меня.

— Что, во имя богов, у тебя на голове? Это что, аксессуар трущобных фейри?

— Это налобный фонарь. Это практично. У нас электричество работает не очень хорошо. И если ты пытаешься разозлить меня, называя трущобной фейри, то не сработает. Более хорошие люди называли меня и похуже.

Призрак понюхал воздух, как зверь, почуявший добычу. Когда его глаза снова встретились с моими, он зарычал. На один ужасный миг я была уверена, что он оторвёт мне голову. Затем он снова отступил, и я перевела дыхание, которое до этого задерживала.

Я прищурилась, глядя на Энгуса.

— Я ранила тебя в шею. Даже если это не железо, как ты смог так быстро восстановиться?

Он засунул руки в карманы, и его губы скривились в забавляющейся гримасе.

— Ах, но ты же трущобная фейри. Победить Моров вроде нас не настолько просто.

Я позволила ему увидеть, как я драматично закатываю глаза. Моры были древней расой фейри. Я мало что знала о них, но у меня быстро складывалось впечатление, что их высокомерие и снобизм значительно перевешивают очарование их красоты.

— Ясно. Звучит как полная чушь, — ответила я. — Рискну предположить, что в вашем милом маленьком дворце есть исключительно искусные целители. Благородные Моры, должно быть, очень в них нуждаются, учитывая, что тебя умудрились пырнуть ножом, когда ты напал на одинокую женщину-фейри из трущоб.

Энгус пожал плечами.

— Твоя внешность сбила меня с толку, и я не хотел вредить тебе. Я не получаю удовольствия от убийства красивых женщин.

Я кивнула.

— Но у тебя хорошо получается убивать уродин, верно? Разве ты не джентльмен?

— Раз уж ты такая проницательная, Арианна, ты знаешь, почему мы здесь?

Я дотронулась до своей шеи сзади.

— Я нашла метку, которую вы оставили. Честно говоря, её было довольно сложно не заметить, — я не могла рассказать ему о том, что сообщил мне Балерос, поэтому мне приходилось вести себя естественно. Насколько вообще можно вести себя естественно после того, как два воина-фейри выломали дверь в твою квартиру и оскорбили твой налобный фонарь. — И твой болтливый дружок оставил записку о присоединении к вам. Тебе придётся рассказать мне об остальном.

— Теневые Фейри решили завербовать тебя в качестве новичка. Если ты выдержишь первое испытание, — продолжил он, — тебе подберут в наставники одного из шести рыцарей.

— Подберут?

— Ты будешь проводить дни и ночи со своим наставником, учась быть… — он указал на мою комнату. — Лучше, чем ты есть сейчас.

Я склонила голову набок.

— Довольно напряжённые отношения.

— Арианна, — его шёлковый голос ласкал мою кожу. — Жить с нами — это, несомненно, улучшение по сравнению с тем, как ты живёшь сейчас.

Он оскорблял меня, но его голос обещал соблазнение, и я почему-то забыла обидеться. Красивые мужчины так раздражали.

И, возможно, он прав. В моей квартире, если её вообще можно было назвать квартирой, стоял затхлый запах. Это была одноместная комната с электроплиткой, на которой я готовила ужин, и крошечной раковиной. У меня не было кровати. Я спала на полу — пережиток моих прежних гладиаторских дней.

Я моргнула, посмотрев на беспорядок вокруг. Пакетики от чипсов, пустая бутылка из-под виски, кое-что из моей грязной одежды. Уборка не была моей сильной стороной. Но, полагаю, так уж бывает, когда ты проводишь шесть лет в клетке.

Я скрестила руки на груди.

— Учитывая, что я трущобная фейри, зачем именно вам меня вербовать?

Он подошёл ещё на шаг ближе и наклонился, чтобы прошептать.

— Как ты и говорила, тебе удалось меня ранить, — его голос согревал моё ухо. — Обычно я никогда не подпускал женщину так близко к себе, если только мы не занимались более приятным делом.

Я отступила от него на шаг. Он пришёл сюда, чтобы завербовать меня или соблазнить?

— Ты будешь соревноваться с другими новичками, — продолжил он. — И, вероятно, умрёшь. Но если этого не случится, у тебя появится шанс стать Рыцарем Теневых Фейри, таким же, как мы.

— Рыцарем Теневых Фейри? Вы так себя называете? Все остальные говорят «истребители чар».

— Нам не нравится этот термин.

— Конечно, не нравится, — согласилась я. — Звучит неприятно. А что, если я откажусь?

Энгус криво улыбнулся.

— Тогда ты умрёшь, само собой. Ты вне закона. У тебя нет никаких прав.

— Я не уверена, что мне нравятся мои варианты.

В зелёных глазах Энгуса промелькнуло удивление.

— Обычно мы даже не утруждаемся с тебе подобными, но это была его идея. Я не уверен, почему. Мой спутник, как правило, ненавидит фейри вроде тебя.

— Фейри вроде меня? Ты имеешь в виду, кого-то с настоящим характером?

— Нет, — сказал Энгус. — Судя по тому, что мы видели, ты нарушающая правила, импульсивная неряха, склонная к пьянству и позорным дракам в барах. Всё твоё существование в буквальном смысле не служит никакой цели.

— Я чувствую, что здесь, возможно, было какое-то оскорбление, но я не могу понять, какое именно.

— Тебе даётся шанс на величие, возможность жить в крепости и есть рыцарскую пищу, а ты предпочтёшь жить как животное, в комнате, заваленной пустыми бутылками и пакетиками из-под чипсов?

— Животные не едят чипсы и не пьют из бутылок, — я прищурилась, чтобы произнести свою последнюю язвительную реплику. — У животных даже рук нет.

— Довольно умно для того, кто носит налобный фонарь, потому что не может оплатить счета.

— Если ты правильно разыграешь свои карты, я, возможно, когда-нибудь подарю тебе твой личный налобный фонарь. Если бы ты мог видеть в темноте, возможно, тебе удалось бы избежать удара колом в шею.

Это всё было напоказ. Ради Киары я в любом случае собиралась пойти с ними, но если бы я просто сдалась, не оказывая сопротивления, возможно, это вызвало бы подозрения. В конце концов, я была позорной, дерущейся в барах неряхой, чья жизнь не служила никакой цели, и если бы я вдруг захотела достичь величия, это могло бы показаться подозрительным.

Я кивнула на Призрака. Вокруг него клубились тени.

— И ты хочешь сказать, что я могу в конечном итоге поселиться в одной комнате с Весельчаком Чарли?

Медленное пожатие плечами.

— Это возможно.

Определённо неприятная возможность, но на карту поставлена жизнь Киары.

— Почему вы вообще позволили мне вернуться сюда? Почему просто не забрали меня с улицы?

— Нам нужно разрешение Великого Магистра Савуса, прежде чем посторонние смогут пройти через наши ворота, и мы знали, что ты далеко не уйдёшь с наложенным на тебя заклятием усталости.

— Окей. Итак, я начинаю жить с вами или умираю. Поняла. Что дальше?

— Дальше ты идёшь с нами. Если ты сможешь преодолеть порог снаружи Института, ты станешь новичком.

— Порог? Ты имеешь в виду светящийся ров?

— Хватит вопросов, — сказал Энгус. — Пора идти.

Я бросила нервный взгляд на Призрака, чей капюшон скрывал большую часть его лица. Тем не менее, по застывшим плечам я понимала, что он был в напряжении. Я не могла сказать, было ли это из-за состояния моей комнаты, моего статуса трущобной фейри, или же он по пути сюда имел несчастье столкнуться с дядей Дарреллом и его историями про мошонку. Но, как бы то ни было, от взгляда его проницательных глаз у меня по коже побежали мурашки. Я была уверена, что ничто не ускользало от его внимания.

Я должна украсть ключ у одного из этих парней. Что бы сделал кто-то вроде Призрака, если бы один из его врагов украл у него что-то важное? Зрелище явно будет не из приятных.

Думая о Киаре, запертой где-то в камере, я понимала, что у меня нет выбора. Киара не воин. Она выросла в какой-то захолустной американской дыре у тёти, которая выбивала из неё всё дерьмо, и я почти уверена, что она ни разу не сопротивлялась. После того, как мы сбежали от нашей подпольной жизни с Балеросом, Киара накопила денег на покупку набора мягких игрушек, которые она раскладывала вокруг своей кровати на ночь для безопасности. У неё была игрушка по имени мистер Хаггинс, которую она прижимала к себе, когда ей снились кошмары.

Теперь же она оказалась в настоящем кошмаре, и никакие мягкие игрушки-защитники не могли её оттуда вытащить.

Я подняла с пола свою сумку со всем необходимым.

— Твои вещи тебе не понадобятся, — сказал Энгус. — В Институте тебе предоставят всё необходимое.

Я сжала челюсти.

— Я беру это с собой повсюду.

Молниеносным движением Призрак выхватил у меня сумку. Он порылся в ней. Затем вытащил все ножи из сумки и сунул её обратно мне. По крайней мере, у меня остались мои запасы на случай непредвиденных обстоятельств и леденцы. И клейкая лента, на случай, если отношения с моим соседом по комнате примут особенно интересный оборот.

Самое главное, у меня всё ещё остался железный нож, пристёгнутый ремнём к бедру.

Я оглядела комнату, захватив по пути к двери бутылку «Джека». Ни за что на свете я не оставлю её здесь.

Глава 6

Мы приблизились к Институту, и я глубоко вздохнула.

Какие знания они хранили за своими древними каменными стенами? Какие магические секреты и древние учения?

Я откинула прядь влажных волос с глаз, глядя на средневековую башню, пока мы подходили ближе.

После ангельского апокалипсиса, произошедшего десятилетия назад, мир погрузился в мрачный период, известный как Анархия. Фейри, демоны и люди сражались за то, чтобы заполнить вакуум власти. В конце концов, люди согласились позволить благородным фейри — этим засранцам — действовать в качестве стражей порядка. Предполагалось, что они будут поддерживать мир. Все остальные сверхъестественные существа были заперты в магических измерениях.

И теперь я точно узнаю, какие секреты они хранили за своими стенами.

Мы приблизились к Институту. Его сверкающие шпили и крепостной ров окрасили наши тела в синий и золотистый цвета. Древние каменные стены возвышались над Темзой. Мост, перекинутый через ров света, вёл к каменным воротам с двумя прочными башнями.

Крепость, которая простояла здесь более тысячи лет, символ человеческих достижений и завоеваний… а теперь её захватили фейри. Они сделали её своей собственностью. Когда люди заключали сделку с Теневыми Фейри, понимали ли они, что отдают им?

Я не могла не задаться вопросом, какие магические знания скрывались за этими стенами теперь, когда башню превратили в Институт. Что бы это ни было, я хотела заполучить это себе. Истребители чар правы; магия — это сила.

Как ни странно, у меня в животе заурчало от голода. Вряд ли сейчас подходящее время думать о еде, но я не могла перестать думать о леденцах в моём рюкзаке. Я боролась с почти непреодолимым желанием достать их прямо сейчас. Мне нужно было вести себя хотя бы немного хладнокровно перед истребителями.

Двое моих новых друзей встали по бокам от меня, и Энгус скользнул по мне взглядом своих зелёных глаз.

— Мы с Руаданом перейдём мост. Когда мы доберёмся до другой стороны, ты тоже направишься к сторожке у ворот.

Я замерла. Ой блин. Призрак — это Руадан? Тот, у которого я должна была украсть ключ?

Я с трудом сглотнула.

— Почему Руадан не говорит?

Тени скользнули вокруг Руадана, и я взглянула на его руки — сильные руки, способные за считанные секунды раздавить чью-то трахею. Это будет нелегко.

Никогда ещё я не ненавидела Балероса так сильно, как в тот момент.

— Не беспокойся о том, почему он не говорит, — сказал Энгус. — Просто постарайся остаться в живых в течение следующих десяти минут. Когда начнёшь переходить мост, смотри на него. Твой фонарь должен освещать всё вокруг. Большинству новобранцев не удаётся преодолеть этот порог.

Я достаточно часто сталкивалась лицом к лицу со смертью, поэтому пожала плечами.

— Я не из большинства новобранцев.

— Однажды твоя самоуверенность тебя погубит.

Я одарила его очаровательной улыбкой.

— Пока что не погубила. А теперь, может быть, ты расскажешь мне, чего ожидать?

— Нет.

Конечно, нет. Это было бы полезно.

Не говоря больше ни слова, они с Руаданом повернулись и пошли по мосту. Янтарный свет, исходивший изо рва, озарил двух истребителей чар. Я ненавидела их за это, но эти ублюдки выглядели как пара богов-воинов, пока пересекали мост с мечами за спиной.

А я тут, дрожащая в своей дрянной одежде и с налобным фонарём в руках, сжимаю свой странный пакетик с леденцами. Вкусными леденцами. По непонятным причинам я очень хотела их прямо сейчас. Какого чёрта я была так голодна? На ужин я съела целую пиццу.

Энгус и Руадан добрались до другой стороны моста и остановились в тени сторожки у ворот, прямо перед деревянной дверью.

Меня охватило напряжение. Мне не нравилось встречаться лицом к лицу с неизвестными врагами. Неподготовленность была огромным недостатком. С каким бы противником мне ни предстояло столкнуться, он, вероятно, привык сражаться с фейри вроде меня, а я ещё не знала, как он действует.

Я медленно начала идти по мосту. Сделав это, я почувствовала, как магический свет разливается по моей коже, вызывая эйфорию и покалывание. Это ощущалось как солнечный свет после долгой зимы, смешанный с маслом перечной мяты. Если бы не мой голод, я бы чувствовала себя прекрасно.

Тянущее ощущение в груди заставило посмотреть вниз, на ров. Белый круг света от моего налобного фонаря прорезал реку золотого света, и часть эйфории рассеялась. Под золотистой магией яркая зелёная трава прорастала сквозь кости. Черепа, бедренные кости, рёбра… Так вот что имел в виду Энгус. Что случилось с этими новобранцами? Когда я напрягала зрение, мне показалось, что я различала едва заметный зелёный налёт на зубах черепов…