Я осталась одна. Наедине с мыслями и лунным светом, гуляющим по комнате. Меня, как и Мартина несколько мгновений назад, охватило резкое желание покурить. И я, не раздумывая, схватила сигареты и вышла на балкон. Зимней ночью здесь было особенно холодно, но сейчас холод и сигареты отвлекали меня от слез как никто другой. От мыслей, конечно же, нет… От мыслей не убежать…

Я чувствовала себя виноватой. Все, что случилось сегодня вечером и что могло случиться, зависело только от меня. Это я оступилась. Где-то не рассчитала свои слова, свое поведение, показав Мартину другую себя. А после потеряла контроль над собой и уже не знала, что делать дальше. Я была в замешательстве. Не понимала своих чувств, желаний, не понимала своих страхов. В какой-то момент они вдруг вовсе все исчезли, но совсем скоро вернулись вновь — такое повторялось снова и снова на протяжении некоторых минут. Я запутала не только себя. Я конкретно запутала Марти. Мне вдруг стало отчетливо ясно одно: это я его постоянно травмирую — не он меня…

Он всегда был осторожен с моими чувствами. Именно с моими, ведь практически на всех прочих людей ему было плевать. Он боялся причинить мне боль, боялся задеть и при любой возможности берег меня от себя. А я так редко об этом задумывалась… И так мало замечала…

А сейчас я вдруг все поняла. Поняла, что он не тот дерзкий бунтарь, каким казался в первую встречу. Не понтовщик с надменным взглядом… Не безответственный разгильдяй… Нет, он другой. И со временем я все больше вижу в нем то, что все больше и больше затмевает мой разум…

Долго я курила. Долго мерзла. И долго думала.

На утро я надеялась обнаружить на своем смартфоне сообщение от Марти, но он ничего не написал. Тогда я решила сама написать ему. Все-таки я переживала за него и при этом понятия не имела, куда он мог уйти на эмоциях посреди ночи. Благо хоть на улице была зима и мотоцикл находился в спячке, иначе бы Мартин первым делом умчал как можно дальше — он всегда так делал в состоянии аффекта. Успокоить его могли только скорость и бескрайняя дорога.

«Привет, Март. Я хочу извиниться перед тобой за сегодняшнюю ночь. Наверное, сегодня было просто неподходящее время для продолжения… А еще я долго думала над всем, что происходит между нами. Много задавала себе вопросов. Правда вот, ответов получала мало… Но одно я знаю точно: ты не виноват в том, что произошло. Это всего лишь всплеск эмоций, которые ты так долго в себе держал. Это ведь я довела тебя до такого. Прости за это.

Твой лисеныш».

Как только я отправила сообщение, тут же задумалась над тем, нужно ли вообще было это делать.

Я сомневалась, что поступила правильно. Возможно, хватило бы одного «прости», а все мои прочие мысли здесь и вовсе были лишними. К сожалению, этот факт я признала только через время, когда несколько часов не получала ответа. На Марти это было не похоже, ведь он всегда ждал повода хоть что-то мне написать.

Внезапно наше общение сошло на нет. Я убеждала себя, что Мартин, вероятнее всего, этого не хотел, что он остыл ко мне после сложившейся ситуации, что обеспокоенность нашим недопониманием взяла над ним верх. Теперь о том, как у Марти дела, я могла узнать только от Демьяна.

Все это мне стоило просто принять. Но было непросто. Смириться с отсутствием в каждом дне близкого мне друга я не могла больше месяца.

Но на пороге весны случилось несчастье. Со своими частыми запоями отец Мартина заработал инсульт.

Некоторое время ему было необходимо провести в больнице. И пока никто не понимал, сколько могло занять восстановление — в любом случае Арине требовались внимание и контроль на этот период, поскольку у ее брата работа занимала много времени.

Конечно же, о произошедшем я узнала не от него самого, а от Дёмы. Демьян мне как бы намекнул о том, как сейчас я могла бы им помочь.

Поэтому я, несмотря на наши с Марти проблемы и хладнокровие, как только узнала об этой ситуации, практически сразу связалась с ним. Было ожидаемо, что на мой звонок он не ответит. Но, прочитав сообщение, которое я отправила уже после провального вызова, Март понял мои намерения и перезвонил.

Так почти внезапно я в ближайшие дни появилась в его доме.

— Кофе будешь? — спросил Март, как только впустил меня и закрыл за мной дверь.

— Если только с корицей, — ответила я, снимая с себя верхнюю одежду.

— Арина вернется из школы только через час, зачем ты так рано пришла?

— Я хотела с тобой поговорить.

Мартин стал уходить на работу к полудню и возвращаться домой около полуночи. В связи с этим с Аринкой мне требовалось проводить время по вечерам. Хоть она и не боялась темноты и была довольно самостоятельна, с братом Арина сейчас практически не пересекалась из-за его графика. По утрам, когда девочка уходила в школу, он еще спал, и почти каждый вечер сестра Марти ложилась спать до его прихода домой. Было очевидно, что Арине требовалось внимание, которое я как раз могла уделить.

Так как я училась на заочке, пары мне в расписание ставили крайне редко. В свободное от них время я работала на удаленной основе редактором в одном стартапе. Все, что мне было нужно для работы, — ноутбук и высокий уровень владения русским языком. Рабочий график я могла сама регулировать, а потому для меня не составляло никакого труда присматривать за Ариной, когда это было необходимо.

В первый день своих обязанностей я пришла раньше назначенного времени, желая выяснить отношения с Марти.

— Если ты все еще злишься на меня, то, пожалуйста, прости, — начала я диалог, когда мы сели пить кофе, и Марти оборвал мою речь.

— Аль, я не злюсь.

— Не злишься? — я удивленно заглянула в его глаза.

— Просто между нами ничего не может быть.

— Я знаю, — немного расслабившись, я отпила глоток горячего кофе с бархатистой прослойкой корицы, — нам ведь и так хорошо вместе, Март, без отношений.

— Ты не поняла. Вообще ничего не может быть, дружбы в том числе.

— Ты сейчас серьезно? — я поставила на стол кружку, которую держала в руках. — О чем ты говоришь вообще?..

Мартин был не готов к этому разговору здесь и сейчас, оттого долго томил меня молчанием в попытках собраться с мыслями.

Через несколько минут он все же открылся мне. Как я и полагала: он устал. Устал от моих терзаний. Устал от того, что ради меня ему приходится скрывать свои чувства, зарывая их глубоко в себе.

— Я впервые испытываю море эмоций к другому человеку. Впервые испытываю такие чувства — к тебе, Аль. Но что с того?! Я вынужден держать их подальше от тебя, но сама ты дальше от меня не держишься, — Марти отвел взгляд и сбавил тон, — каждый раз, когда мы видимся, я желаю обрушить на тебя всю волну невысказанных мыслей и непроявленных чувств. Каждый чертов раз. Но не могу, Аль. Мое сердце заперто. Так же, как и твое. Лисен… Ты закрылась от этого мира, на все замочки закрыла себя и свои чувства — и добиваешься того же от меня. Удивительно, что поначалу именно ты освобождала меня из плена собственных чувств. А позже сама же загнала обратно. Аль, как бы я ни хотел понять твоих задумок, я не понимаю. Не понимаю тебя. И, если честно, я так больше не могу. Я пытался. Пытался беречь тебя и во многом шел на поводу, но, как видишь, в один такой момент я просто сломался. Ты дала мне повод для близости, мотив… Дала подумать иначе о себе и своих чувствах… Ты привела меня к себе домой посреди ночи! Аль, я запутался. В итоге в этой игре я остался ни с чем и явно заполучил ярлык «подонка», а ты…

— Нет, — я оборвала Марти, резко взяв его за руку, — это не так. Мартин, черт возьми…

На этом моменте я прослезилась, ведь наконец увидела как на ладони все, что наделала с Мартином. Я увидела в нем чувства, я увидела желание любить…

Я всегда жалела Марта, ведь он ненароком вызывал жалость сложившимися обстоятельствами судьбы. Но сейчас вдобавок к этому он казался мне беспомощным, что верно: я действительно не могла ему помочь.

Вечером того же дня, когда я уже уложила Аринку спать и дождалась прихода ее брата, мы с ним вернулись к нашему дневному разговору и довели его до конца, придя к некоторым выводам.

В целом самое главное, что мне стоило запомнить, заключалось всего в одной фразе: «Сейчас от твоей помощи я не могу отказаться, но после того, как отец восстановится, ты оставишь нас в покое. Прости, но так будет лучше».

Конечно, услышанное не могло не ранить меня. Хоть я и не понимала, что чувствую к Марти, так или иначе, я уже была глубоко привязана к нему.

С другой стороны, я понимала, что гораздо больнее было бы продолжать такие отношения. Больнее для нас обоих. Для Марти — от неразделенности чувств. Для меня — от их непонимания.