В один солнечный день после ночного снегопада мы отправились в лесопарк. Зимой это место превращалось в сказку. Нескончаемое количество деревьев было укрыто снежным покрывалом. Те, что возвышались на холмах где-то вдалеке, почти не виднелись из-за их слияния с чистым небом. Яркое солнце отражалось в кристаллах белоснежного снега. С колючих еловых веток время от времени с хрустом сваливались небольшие сугробики — частички зимнего покрова.

Оказавшись в лесной сказке и уйдя с протоптанных в снегу тропинок, на которых можно было встретить людей, мы в какой-то момент, не сговариваясь, одновременно разбежались и шлепнулись в большой сугроб. От безумного совпадения мыслей я звонко засмеялась, а Мартин подвинулся ближе и повернул в мою сторону голову. Он смотрел на меня. Пронзительно и долго. Снег зарывался ему в капюшон, но он по-прежнему держал голову в том же положении, не отрывая от меня глаз. Затем его рука потянулась к моей, и когда наши ледяные руки соприкоснулись, время замерло.

Мои глаза слезились от мороза и яркого света. Пришлось их закрыть. Вместе с тем теплое присутствие Мартина в холодном воздухе погружало меня в глубокие мысли. Что делать, когда сталкиваются разные стороны себя? Одна из них смело заявляет, что никакой любви не существует. А другая мечтает бесконечно пребывать в нежных объятиях этого загадочного чувства. Что делать, когда в голове бушует шторм, а сердце вырывается наружу? Когда каждая встреча с ним будоражит и одновременно возвращает к замкнутому кругу внутренних противоречий? Что делать, когда не можешь проявлять собственных чувств в страхе все потерять?..

Из мыслей меня вырвал Мартин, когда пошел снег: «Нас так заметет. И никто, и никогда больше не найдет». Я воодушевленно посмотрела на него:

— Здорово…

— Ты серьезно? — он сел, отряхнулся и продолжил. — Вставай, у меня есть идея.

Когда мы поднялись и по очереди отряхнули друг друга, Марти взял мои ладони в свои и стал дышать на них горячим воздухом.

— Ты как, замерзла? — спросил он, выглядывая из-под капюшона.

— Чуть-чуть, — я постепенно начинала чувствовать свои руки, которые Мартин возвращал к жизни.

— Почему ты без перчаток?

— Я их не люблю. Руки — это главный предмет осязания. Зачем мне их прятать в перчатки, когда без них я могу ощущать окружающий мир? Вот я могу взять в руки снег и почувствовать, как он тает.

— Это действительно интересно, но почему-то сейчас твои руки ничего не чувствуют, — Марти усмехнулся, а я улыбнулась ему и ответила.

— Неправда. Они чувствуют твое теплое дыхание.

Несколько секунд молчания, и я вернулась к диалогу:

— А ты почему без перчаток?

— Да я… Не знаю даже. У меня их просто нет.

— Это надо будет исправить, — я выпустила свои согретые руки из тепла Мартина и поблагодарила его.

Когда мы согрелись разговорами, Мартин напомнил мне о своей идее:

— Что думаешь, если мы отключим телефоны и исчезнем на время для всех?

— Шутишь? — я уставилась на него ошеломленным взглядом. — Тебя же так сестра потеряет.

— Все нормально, она знает, что я с тобой. А с тобой я не пропаду, — но после этих слов я по-прежнему сомнительно смотрела на Марти, и тогда он добавил, — так уж и быть, я ее еще предупрежу.

Мы потихоньку пошли по парку. Так же медленно падал и снег.

— И-и-и, — потянула я, — что ты предлагаешь делать все это время?

— Проводить его вместе. Ты замерзла — так что мы могли бы согреться в кафе.

Мартин протянул мне руку, и я совершенно непримечательно взялась за нее.

Пройдя по парку еще несколько метров и выйдя за его пределы, мы направились к кафе, которое на такой подходящий случай предварительно присмотрел мой воздыхатель.

Заведение располагалось неподалеку от парка, поэтому дошли мы довольно быстро.

Атмосфера в том месте царила волшебная. Приглушенный свет, исходящий из светильников в виде свеч, стоящих на круглых столиках. Деревянный интерьер в разных оттенках серого. Сине-сиреневые гипсофилы в вазочках на столах и сухая трава в напольных вазах. Винный застекленный шкаф с огромным количеством разноцветных бутылок. И душистый пряный запах, летающий в воздухе среди нас. Это место мгновенно расслабило меня, и я уже была готова провести здесь всю ночь. Однако кафе закрывалось в полночь, и сейчас я, как Золушка, должна была успеть насладиться зачарованной атмосферой этого места и его околдованными предметами до того, как магия растворится в воздухе.

Сначала мы согревались лавандовым рафом со свежеприготовленными и еще теплыми шоколадными вафлями. А погрузившись в разговоры, мы заказали горячий глинтвейн и бутылку полусладкого вина, которые еще больше раскрепостили меня.

«Держи себя в руках. А лучше будь равнодушной и не пытайся казаться милой перед ним, — повторяла я своему отражению в зеркале, находясь в уборной, куда пришла очередной раз „подправить помаду“, — хотя как это вообще возможно, если я уже оказалась в это время в этом месте?».

Возвращаясь к нашему столику, я устремила на Марти все свое внимание. Он не видел мой взгляд, сидел левым боком к идущей мне. Я сбавила шаг и наблюдала за ним по мере приближения к столику. Он слишком грациозно, будто актер красивого кино, отпивал вино из бокала. Его скулы были напряжены, а лицо передавало выразительную задумчивость. Все еще после холодного уличного воздуха и уже после порции выпитого алкоголя его щеки отливали легким румянцем. Мне вдруг подумалось, что сегодня он был чересчур хорош — то ли это я выпила больше, чем следовало.

Я вернулась к своему спутнику, и мы продолжили разговаривать. Времени у нас было много, и поговорить мы успели о разном. Сегодня Мартин интересовался мной основательно:

— И почему ты не хочешь отношений?

— Понимаешь, я слишком привязываюсь к людям и очень болезненно их отпускаю. Любимый человек — ноша явно более значимая. И когда он уйдет, он вырвет из меня все живое и заберет с собой. Так от меня ничего и не останется. Вот и все.

— Но ты не можешь знать наверняка, что он обязательно уйдет.

— Ты прав, но все же это риск.

— Знаешь, почему говорят: «Кто не рискует, тот не живет»? Пока ты рискуешь, пока ты действуешь, ты испытываешь настоящие эмоции. Именно они и делают тебя живой. Именно поэтому ты можешь чувствовать, что живешь, испытывать эти мгновения.

— Ты прав. Снова. Этот бокал я поднимаю за тебя, — я улыбнулась, закрыла глаза и сделала несколько глотков. А когда открыла, увидела, как Марти наблюдает за мной с легкой улыбкой на лице.

— Ты пьяна и так откровенна.

— Это плохо?

— Я этого не говорил. Но разве что ты пить много будешь, но этого не случится, — Мартин недолго помолчал, — мой отец сильно изменился за последнее время. Из-за постоянных пьянок, — рука Мартина лежала на столе, когда я положила на нее свою.

— Марти, я не хочу портить тебе вечер своим состоянием… Я ведь даже и не пью, то есть пью, но крайне редко.

— Аль, я знаю. Ты другая, — он глубоко взглянул в мои глаза, — тебе не стоит объясняться передо мной. Я тебе верю. Все, что ты ни делаешь, ты делаешь хорошо. Как надо. Ты само превосходство.

— Да ты тот еще фантазер, — я засмеялась, понимая, что Мартин уже сам сильно пьян.

— Нет, это правда. Наверное, быть тобой — это какое-то искусство, раз даже с бокалом в руке ты способна идеально смеяться — я бы уже давно так вино разлил.

Вспомнив, что я держу почти полный бокал, мне снова стало смешно. Мартин присоединился ко мне, и вместе мы смеялись до самого закрытия.