Со временем между нами действительно завязалась дружба. Необычная, конечно, и, возможно, с не характерными для нее проявлениями и действиями. Но, по крайней мере, влюбленные фантазии отошли на второй план у нас обоих.

Наверное, мы стали ближе за счет понимания значимости друг друга и не хотели нарушать сложившуюся между нами прочную связь. Было бы бессмысленно рассчитывать на мои знаки внимания, если бы Мартин так и относился ко мне как к объекту симпатии. Сейчас же я добровольно и вполне желанно могла проявлять к нему немного тепла. Кажется, нас обоих это устраивало — во всяком случае, это лучше, чем ничего.

Когда Мартин был рядом, я ощущала, что нахожусь под опекой близкого человека, который, в первую очередь, бережно относится ко мне. И я не думала о том, что нуждаюсь в большем. Конечно, некоторые его действия могли расковать мое сердце и высвободить закованные мысли. Но… Все же я была счастлива и с тем, что было без этого.

Иногда, когда Марти поднимался в мою квартиру, к примеру, на ужин или кофе с корицей, случалось, что он хотел поговорить со мной о чем-то обыкновенном. Ему было важно, что именно я могла его выслушать. Обычно в такие моменты он ложился на диван, закрывал руками свое лицо и звал меня к себе фразами «Аль, я сейчас тебе кое-что расскажу» или «Аль, иди сюда, мне хочется кое-чем поделиться с тобой». И тогда я неторопливо шла к нему, а он уже был наготове взять меня за руку и притянуть лечь с ним на диван. И вот мы лежим. Немного обнимаемся. Совсем некрепко, ограниченно. И ничего, кроме объятий. Но именно в такие минуты он мог рассказать мне все. О личных проблемах, об отношениях, его отце, работе и даже о чем-то совсем непримечательном.

Он рассказывал мне все, что его беспокоило. Научился мне доверять. Я, несомненно, ценила это. Казалось, у меня никогда прежде не было человека, который бы мог настолько близко подпустить к себе, подпустить прямо к своему сердцу, открыв его передо мной без опасения, что я могу навредить, тем более зная о его слабостях. Мартин стал для меня первым.

Я небрежно разворачивала его на спину, когда он лежал на боку, и клала на его грудь свою руку. Поначалу он удивлялся этим жестам. Затем привык. Так я проявляю понимание к нему. Мартин закрывал глаза. Я знала: он наслаждался каждой секундой, которую я могла подарить ему и его свободолюбивому сердцу, стучащему под моей рукой. Медленно моя ладонь поднималась к его лицу. Закрытые глаза юноши добавляли мне смелости. Осознание, что он не преследовал взглядом каждое мое движение, придавало его телу очертания сна. С легкой нежностью моя рука вдруг начинала скользить по его щекам, случайно касаясь уголков губ. Возможно, специально. Я не владела своими действиями. И не понимала, что происходит в такие моменты. Но мой разум по-прежнему все контролировал, и я всегда умела вовремя остановиться. Моя рука отрывалась от Марти, а он, в свою очередь, открывал глаза. Не спеша поворачивал ко мне свою голову, где встречались наши взгляды. Молчал. Все слова направляя в свой взгляд. И, к сожалению, я все ясно видела в его глазах, словно сидела у него в голове и читала мысли. Но не показывала виду — ведь ничего не могла ответить на его мысленное «Я так хочу чувствовать прикасания твоих нежных ладоней».

На зиму мотоцикл отправился в спячку, в мотосервисе работы осталось мало, и поэтому у Мартина появилось больше свободного времени. С Аринкой мне приходилось сидеть уже реже. И я снова стала часто проводить свои дни в одиночестве.

Спать ночами по-прежнему не хотелось. Но выходить на улицу каждую бессонную ночь сейчас казалось безумием. Ночи были морозные. Свои вечера до сна я обычно наполняла просмотром мультсериала «We Bare Bears» с согревающим чаем с имбирем.

Нашлось время поинтересоваться делами у Дёмы. Давно не общалась с ним лично, да и с Мартином сейчас они реже стали общаться. Написав ему, узнала, что его сестра ходит в первый класс, кстати, в ту же школу, что и Арина. И в школе девчонки как раз общаются, несмотря на разницу в возрасте. Я знала, что у них много общего: этим двум малюткам недостает тепла и общения. Братья — практически их единственная опора.

От Демьяна я узнала, что Ярослав уже давно уехал на учебу — мы с ним так и не увиделись, хотя он мне даже не писал, пока был здесь. Зато Мартин по-прежнему много говорит обо мне, когда они с Дёмой списываются либо где-то пересекаются. Но, что странно, со мной Март может обсуждать каких-либо девчонок, явно демонстрируя их наличие в его жизни. Я подумала: он не хочет портить наши отношения и считает, что я буду спокойнее и увереннее с ним, зная, что у Мартина обязательно есть кто-то более близкий.

Тем не менее я была в замешательстве от полученных сведений. Ведь мне уже не первый раз говорят о том, как изменился Мартин с моим приходом в его жизнь.

«Мартин не моя собственность, и у него правда есть девушка», — убеждала я саму себя.

Когда наступили новогодние праздники, Март позвал меня гулять. Такое предложение было неожиданным. Обычно же мы встречались в моем дворе или дома друг у друга. Пребывая все еще в спутанном после общения с Дёмой состоянии, я поначалу не спешила соглашаться на предложение о прогулке. Но осознав, что я уже соскучилась и желаю увидеть Марти, все же согласилась.