Скоро наступил июль. Затем и август. Лето незаметно пролетало.

Недавно меня приняли в университет. Я поступила на филфак на заочную форму обучения с возможностью параллельно работать. Родители предлагали мне обучаться очно, утверждая, что, работать мне необязательно, ведь они всегда помогут мне с деньгами. Но я настояла на своем. Сейчас я была в предвкушении учебного года. Хотелось забыться, выкинуть из головы всякие влюбленные мысли и заняться чем-то серьезным.

С другой стороны, от учебы я даже уже отвыкла. И снова привыкать к новому коллективу, огромному потоку информации и строгим преподавателям я особо не горела желанием.

Обустроившись в другом городе, Ярослав вернулся сюда на конец августа. Он уже виделся с Демьяном, и Дёма мне писал об этой встрече. Но желания встретиться втроем у меня сейчас не было. Я изменилась за это время. И потеряла какую-то частичку себя. Желая одного лишь спокойствия и уединения с собой, я решила отложить эту идею до лучших времен.

Сам Демьян хотел с нового учебного года устроить сестру в школу с продленкой, а потому и здесь моя помощь с времяпровождением больше бы не потребовалась. Дёма, конечно, и мог позвать меня посидеть с малой или просто зайти к ним в гости, но мог обойтись и без этого. И я заметила, что он стал чаще придерживаться второго варианта, потому что общаться мы стали намного реже.

Что касалось меня и Марти, то на удивление мы сейчас, наоборот, довольно часто общались. А общение стало походить на взаимоотношения сестры с братом. Он, в свою очередь, ощущал границы моих чувств, не нарушал их и старался уберечь от нежелательных воздействий от него же самого. А я все последнее время интересовалась его самочувствием, делами, помогала советами, поддерживала его и проводила время с ним и Ариной. Хотя, думаю, он бы хотел чаще проводить со мной время, чем говорил мне об этом.

Если раньше для меня было странным то, что Мартин в принципе со мной общается, со мной — совершенно непримечательным человеком — то сейчас еще более странным для меня кажется то, что он время от времени желает увидеть меня. Приезжает, не предупредив, и так и говорит: «Просто захотел тебя увидеть».

Как-то раз подъехал к моему дому, ничего мне не сказав, не узнав, дома я вообще или нет, и написал мне смс «выходи к подъезду». Я посмотрела в окно, удивилась его внезапному появлению, даже подумала, что что-то случилось.

Было 10 вечера, когда я выбежала к нему. Мотоцикл уже был заглушен, Марти стоял рядом с ним. Руки в карманах толстовки. Сняв шлем, надел капюшон. Это важный элемент его повседневного стиля, символизирующий его закрытость от социума. С самых первых дней нашего знакомства я замечала, как он старался скрыть глаза, опуская их и пряча за капюшон. Он словно прятал вместе с ними никому неизведанную, потерянную часть себя. Он прятал отрицательную сторону своей жизни, поглощенную болью, проблемами, эмоциями и чувствами. Вместе с опущенными глазами он опустил голову. Я была в замешательстве и поинтересовалась:

— У тебя что-то случилось? — я всегда беспокоилась за него, особенно часто стала беспокоиться после аварии. Именно в ту переломную и откровенную ночь ему все же удалось проникнуть ко мне в душу и стать еще ближе. Прежде я никого не пускала к себе домой на ночь. Никого не лечила. Никому не готовила завтрак. И ни с кем рядом не просыпалась. Теперь мне казалось, что он нуждается в моей помощи и заботе, оттого и была всегда готова к этому.

— Нет, ничего, — он наконец поднял голову и посмотрел на меня, — просто захотел тебя увидеть.

От этих слов у меня что-то щелкало в сердце. Казалось, я таяла каждый раз, когда Мартин приезжал ко мне без причин. Но все свои чувства я по-прежнему держала в себе. Мартин тоже старался, это было заметно. Он осторожно относился к моим чувствам и старался не переходить условную грань в наших взаимоотношениях.

Мы спокойно прошлись по темным дворам. За разговорами Мартин поделился со мной одной вещью, которая все-таки заставила меня волноваться. На днях он ввязался в какие-то разборки, якобы защищая своего пьяного отца. И теперь его мотоцикл преследует темное авто, от которого ему всегда удается скрываться.

Я переживала. Впрочем, как и всегда. Боялась, что Мартина найдут и что-нибудь сделают с ним. Но однажды Март сам остановился во время их погони, с его слов «интереса ради, чего они хотят», и, к счастью, все обошлось без серьезных последствий — те люди потребовали материальную компенсацию за гарантированную безопасность. А объяснив всю ситуацию со своей стороны, Мартин договорился с ними на полставки.

Были и другие такие истории, которые заставляли меня беспокоиться о нем, хотя абсолютно всегда Мартин уверял меня, что с ним все будет хорошо.

Точно так же были и другие вечера, когда он приезжал ко мне и мы просто прогуливались поблизости. В другой такой раз по темным, мрачным дворам мы шли уже в полной тишине, без разговоров. Навстречу нам попалось несколько компаний громких девчонок. Одна, вторая, третья… Наверняка они шли с какого-то события. Все они были одеты вызывающе, держали в руках бутылки с пивом и водкой, матерились и что-то кричали друг другу так громко, что наверняка их слышали из открытых окон панельных пятиэтажек. А еще некоторые из них снимали друг друга на видео, при этом шатаясь и спотыкаясь за свои же ноги.

Когда наконец эти далеко не самые приятные девчонки удалились, в воздухе остался смешанный запах спирта и сигарет, задержавшийся после их ухода.

Мы сразу снова погрузились в тишину, и я этому буквально обрадовалась. Через несколько секунд Марти прервал мои мысли:

— Ты никогда не будешь такой.

— Ты о чем?

— Аль, ты не такая, как все. Не такая, как они. И думаешь ты далеко не о том, о чем сейчас думают девчонки, — мы продолжали идти, и иногда Мартин посматривал на меня, — ты живешь в своем мире, в мире искренних чувств и эмоций. По тебе же видно: ты настоящая.

— Но знаешь, — я подняла на него свой задумчивый взгляд, — при этом я пропускаю через себя все внешние чувства, то есть позволяю себе переживать чужое как свое. Но ведь собственные чувства тоже никуда не деваются… Можешь представить, сколько же всего я чувствую?

Мартин резко остановился, следом остановилась и я. Он взял мои руки в свои: «Ты невероятная. Ты особенная. И да, как я и говорил, ты хрупкая, — он смотрел безумным взглядом в мои глаза, — мы общаемся всего несколько месяцев, но я уже научился у тебя многим вещам. Я понял и то, что счастье не ограничивается мотоциклом».

— Конечно, нет, счастье есть во всем: в окружении, в людях, в моментах, в событиях, в местах, — я быстро добавила свои мысли, которые во мне разглядел собеседник. — Ни одна материальная вещь не заменит этого. Даже мотоцикл.

— Просто прежде ни с кем другим я не мог увидеть этого. Не мог увидеть, сколько всего вокруг, сколько чувств, жизни… А ведь я летаю под двести только для того, чтобы не забывать, что я живой…

— Марти, тебе сейчас становится легче и мир начинает казаться яснее, потому что ты открылся передо мной, освободился от невозможности доверить кому-то свое сердце. Еще недавно оно было ледяным, и вот наконец многолетние льды сходят с него, — я нежно улыбнулась Мартину, и переместила свою правую ладонь на его грудь, — оно теплеет.

— Это все ты, — Мартин стоял напротив и все так же безумно смотрел на меня.

Казалось, что сейчас он был восхищен мной. Направлял на меня все свое внимание. И последнее время интересовался мной больше, чем прежде. Это начинало слегка пугать. Я боялась, что у него ко мне проснутся чувства, с которыми придется вести борьбу. Но ведь если присмотреться, то можно увидеть, что они уже давным-давно не спят…