Я сразу поняла, что сегодня спокойной ночи мне не ждать. Да, возможно, я часто не могу подолгу заснуть и просто страдаю от бессонницы. Но сегодня, когда я легла в постель, меня безумно тревожило изнутри что-то другое. Я могла предположить, что это связано с Мартином, поскольку знала о его ночных гонках и еще не привыкла к тому, что для него это было обыденным делом — ведь для меня гонки на спортбайках вызывали опасения и вместе с тем тревожность. Спустя несколько часов пережеванных по сотому кругу мыслей я посмотрела на время. Снова я думала о нем в 2 часа ночи. Тревога не покидала меня с тех пор, как я легла. И, оказалось, не зря…

«У тебя не найдется для меня места переночевать?» — пришло мне сообщение от Мартина в ВК. Видно, он заметил, что я онлайн. Я удивилась, но проигнорировать не могла, учитывая свои переживания: «То есть? Зачем тебе? Я думала, у тебя сейчас заезд». Он не заставил меня долго ждать, и вскоре я получила ответ: «Правильно. Он и был. Кое-что пошло не по плану. Дай свой номер, я все расскажу».

Когда через минуту Март набрал меня, от услышанного у меня из левой руки выпал стакан с водой, за которым я пошла, как встала с дивана. Разбился. Но я не шевельнулась. «На гонке я попал в аварию… Улетел в кювет…». Большинство слов дальше я не слышала, возможно, в состоянии шока, поэтому воспринимала только выборочные фразы — самые жгучие. «Экип на руках, блин, стерся до кожи, руки горят просто пипец… Прилично так отшлифовался по асфальту… С мота слетел… Ничего не понял, боль не сразу пришла… Скорая приезжала… Обрабатывали раны, переломов визуально нет, предлагали в больницу ехать проверить внутренние органы…». Только после слов о больнице я очнулась и наконец заставила себя сосредоточиться на состоянии Мартина:

— Почему ты не поехал?!

— У меня нет ничего серьезного. Лишь болевой шок, ссадины и стертая кожа. И то такого немного, к счастью, экип сыграл свою роль достойно. Все в порядке, ну относительно, поверь. Я в сознании, это главное, и ясно понимаю, что мне никакая помощь не требуется. Кроме твоей.

На секунду я задумалась, почему он обратился именно ко мне и, тем более с просьбой переночевать. То, что он не поехал домой, можно было бы объяснить нежеланием вызвать страх и волнение у близких. Но почему бы не поехать к друзьям, хоть каким-нибудь, например, к Дёме? Почему бы не поехать к девушке, которая как раз таки нравилась ему? Но да ладно. Я быстро выкинула это из головы, потому что на настоящий момент было важнее ответить ему как можно скорее. «Приезжай».

Приехал Мартин только спустя пару часов, когда дождался эвакуатор для мотоцикла и доехал до моего дома с организатором заезда. Все это время я ожидала его у окна, наблюдая за тем, как светлеет утреннее небо.

Я дождалась, практически не смыкая глаз. И вот Мартин уже стоял у меня на пороге. Одежда на нем была разорванная. По локоть на одной руке была сорвана ткань, а под обрывком рука была перевязана бинтом. Местами на бинте проявлялись кровавые пятна. Сквозь рваную мотокуртку на другой руке просвечивались посиневшие в кровоподтеках раны на стертой коже. На губах также застыла запекшаяся кровь. А в руках Марти держал потрескавшийся шлем.

Я, пребывающая несколько минут в ужасе и стоявшая напротив него, внезапно пришла в себя и взялась за помощь. Сначала я помогла ему снять куртку и обувь, поскольку после случившегося у него наверняка болели руки. Затем я провела его в комнату и посадила за стол, куда принесла аптечку с лекарствами. Часть ран ему уже обработали медики из скорой, но после их уезда некоторые раны все еще кровоточили. В частности, раны на лице. Мартин не произнес ни слова с тех пор, как прошел в комнату и сел за стол. Но, пока я обрабатывала его разбитые губы ватным диском с хлоргексидином, случайно заглянув ему в глаза, я поймала взгляд, который, как оказалось, следил за каждым моим движением. Кажется, я засмущалась, оттого резко одернула руку от его лица и стала убирать все медикаменты обратно в аптечку.

— Я закончила. Но утром надо будет обработать раны еще раз.

— Уже утро.

Я посмотрела в окно. Там было светло как днем.

— Да, ты прав… Будешь ложиться спать? Я расстелю на…

— Не хочу, — прервал меня Мартин, — хочу пить.

— Ай, прости, я что-то не подумала об этом, — его наверняка сейчас мучила жажда, такое бывает от боли. Я моментально дернулась к кувшину, налила стакан воды и подала его Марти, — я поставлю чайник.

Все, что мне было нужно, находилось возле стола, поэтому мне не пришлось далеко отходить от раненого гостя. Ведь я жила в квартире-студии, что для меня одной казалось очень удобным.

Я заварила Мартину чай, себе кофе и наконец уселась за стол. Мне пришлось отвести взгляд к окну, стараясь не смотреть на Марти, и он в это время как раз прервал молчание.

— Почему кофе? Ты же сейчас не уснешь.

— А я и не собираюсь спать, раз и ты не будешь.

— Прости, столько неудобств из-за меня, — в этот момент я повернула голову на его голос.

— Нет-нет, что ты. Я всегда плохо сплю ночами, ты же знаешь об этом. Не переживай, тут нет твоей вины.

— Моя вина в том, что я свалился на тебя как снег на голову — со всеми своими проблемами.

— Это не так. Точнее, не совсем. Ты действительно меня удивляешь все больше и больше с каждой встречей. Но я могу тебя понять, а с некоторыми проблемами еще могу и помочь. Так что ты по адресу, — я улыбнулась собеседнику и получила в ответ то же самое. — Но все-таки… Почему ты позвонил мне?

— Я уже рассказывал тебе про друзей… Я мало кому могу довериться. Дэмке бы мог, так у него тоже малая дома. Вот и Аринку я не хотел пугать.

— А что насчет той девушки? — после вопросительного взгляда Мартина я добавила, — ну про которую ты рассказывал, когда моих советов просил — помогли, кстати?

— А-а-а, ты про эту, недосягаемую. Да как тебе сказать. На заботу вроде как напросился: в кювет слетел, раны заработал, за помощью вот как раз приехал, — Мартин стал хитро улыбаться, осматривая меня и ожидая какой-либо реакции в ответ.

— Это что, шутка такая? — я поставила кружку с кофе на стол двумя руками, не решаясь за разговором пить дальше. — Это все из-за меня? Из-за меня ты слетел с дороги?!

— Слетел не из-за тебя, — быстро ответил Март, пока я не начала ругаться, — но так совпало, что последовать твоему совету оказалось уместным как раз сегодня: я обратился за помощью по адресу, верно же? — ссылался Марти на мои слова, сказанные ему минутами ранее.

Я поняла, к чему ведет Мартин: той девушкой, о которой он говорил еще в прошлую встречу, была я. Но, если быть честной, я не думала, что он это серьезно. Скорее, мимолетная симпатия. И наверняка я у него такая не одна.

Когда Март допил чай, я уложила его на диван, а сама осталась сидеть за столом. И хоть он и не планировал спать, все же уснул.

Пять часов утра. Самое время навести порядок в своей голове и расставить все по местам. Копаясь в мыслях о Мартине и его отношении ко мне, я пришла к тому, что он мог пользоваться моей добротой и отзывчивостью, найдя в одном лице приятную девушку и доброе сердце. Я понимала его душевное одиночество, но при этом отчетливо представляла его любовь к свободе, за которой он прятался столько времени. Отпустить ее просто так ему было бы не по силам — думаю, сам он это вряд ли может понять, и потому он впускает в свою жизнь кого-то нового только на время, боясь ответственности, боясь привязанности, боясь навсегда проститься со свободой.

Но я почему-то не была против того, чтобы он обращался ко мне за помощью. Я, наоборот, раз за разом бескорыстно желала помочь. Его жизнь, не имеющая для него самого никакого значения, стала значимой для меня…

Я понимала и то, что с каждой встречей этот человек все больше притягивал меня к себе, несмотря на его противоположную мне сущность.

После затяжной рефлексии я почувствовала необходимость в бокале вина. Достав из холодильника открытую бутылку грузинского полусладкого, я наполнила себе бокал красным напитком и тут же принялась за него, поглядывая между глотками на спящего гостя.

Быстро допив и ощутив нарастающую раскованность и снятие напряжения, я вскоре уже была не способна размышлять о чем-либо еще. На меня навалилась усталость. Глаза стали смыкаться, а тело ослабло. Мартин заманчиво крепко спал на диване, и на дурную сонную голову мне захотелось прилечь к нему, чтобы можно было поближе рассмотреть его лицо, пока сам он этого не видит.

Я легла, положив руки себе под голову. Я легла лицом к его спящему лицу. И в течение нескольких минут я рассматривала черты чуждого мне, но такого приятного лица. Умилялась при виде легких уставших век и испытывала печаль, когда смотрела на разбитые приоткрытые губы и царапины на щеках. Наверное, где-то через полчаса я, как и Мартин, не желая засыпать, случайно погрузилась в глубокий сон.