После разговора спустя некоторое время, проведенное за просмотром отражения в реке звездного неба, мы встали с мокрой от росы травы и поднялись на набережную к свету.

Я сообщила своему другу, что не желаю возвращаться в сторону мотоцикла, где тусовались его друзья. Он только посмеялся над этим, но спорить не стал. Пройдя полпути в направлении к мотоциклу, мы остановились договориться и договорились о следующем: я стою тут, никуда не ухожу и ни с кем не разговариваю, а он идет за спортаком и уже на нем приезжает за мной. Точно так мы и поступили. И когда Мартин подъехал и остановился на дороге вдоль тротуара, он демонстративно подозвал меня к себе, поворачивая ручку газа и издавая таким образом рычание своего мотоцикла.

До моего дома мы доехали с ветерком: воздух был уже очень холодным, и на скорости это чувствовалось как никогда. Я не хотела, чтобы Марти узнал, где я живу. Но поскольку другого выхода не было, так как он не желал меня высаживать где-то, откуда мне еще пришлось бы идти по темным дворам, он так и подвез меня до подъезда. Да и все же я уже настолько замерзла, что как можно скорее мечтала попасть домой. Ночи за последние дни стали значительно холоднее, к чему я еще не привыкла.

Когда мы остановились, Мартин заглушил двигатель и слез вслед за мной с мотоцикла. Сняв шлем, я протянула его Мартину, чтобы он мог закрепить его на заднем сидении, и собиралась сказать: «Спасибо за то, что вдохнул в мой вечер жизнь». Но, как только я открыла рот перед своей репликой и посмотрела в глаза Марта через открытый визор, почему-то не сказала. И, немного помявшись, лишь выдавила из себя: «Спасибо, что подвез».

— Не стоит благодарности, — он взял из моих рук шлем и закрепил его там, где я сидела, — я сделал то, что и должен был, — я не могла видеть сквозь его шлем, но почувствовала: он улыбнулся.

— Хорошо тебе доехать. Пока, — я, не дожидаясь ответа, поднялась к подъездной двери, но, открывая ее, все-таки обернулась. Он смотрел мне вслед:

— Увидимся.

Я зашла в подъезд, и дверь за мной закрылась.

Уже находясь в квартире, я заварила себе кружку горячего чая и села с ней у окна. Меня переполняли эмоции. Такие, каких я давно не испытывала. Я вдруг осознала, что мои детские мечты и желания юных лет о поездках на спортивных байках с ощущением скорости и ветра, летящего навстречу, в один миг оказались так близко с реальностью. До этой минуты я всячески отрицала такую действительность, полагая, что с Мартином я, вероятнее всего, никогда не пойду на контакт. Я не знала его и выстраивала о нем ошибочную картину по первым впечатлениям, считая, что он из тех понтовщиков, которые цепляют девчонок только благодаря дерзкому мотоциклу и развязному самоуверенному характеру, с которым он способен влиться абсолютно в любую компанию. Я явно видела в нем того, кому и вовсе нет дела до таких тихонь, как я. Но сегодня все колоссально перевернулось. И я не просто смогла понять всю суть вещей, происходивших в его жизни — я оказалась намного ближе к его внутреннему миру и смогла прочувствовать многое из его историй и практически увидеть все его глазами.

Сколько я себя помню, я всегда была слишком чувственной. Той девочкой, принимающей все близко-близко к сердцу. Проникаясь чувствами других людей, я нередко теряла связь с собой. Чужая боль могла произвести у меня не менее глубокие впечатления, чем у испытывающего эту боль. Кажется, именно из-за сверхчувственного сердца я старательно оберегала себя от чужих эмоций и в своей голове все время строила из себя дерзкую пофигистичную девчонку с равнодушным отношением ко всему происходящему вокруг. Сбегая от себя и своих интенсивных чувств, глубоко внутри я прятала свои эмпатийные страхи.

В это время, подняв одну ногу на табуретку и согнув ее в колене, я не спеша пила ароматный чай со вкусом шиповника и задумчиво смотрела в окно. Мартина там уже не было, он умчал еще до того, как я поднялась в квартиру. Ведь как только я в нее зашла, я с мыслями о нем сразу же подбежала к окну, на всякий случай не включая свет. И сейчас, все так же сидя у окна, я задумалась: «А куда он сейчас поехал?» Поскольку я об этом не спрашивала напрямую, знать этого я тоже не могла. Но почему-то мне казалось, что он поехал домой — именно дом я и предполагала, когда желала ему хорошо доехать. А теперь у меня уже были сомнения: возможно, Мартин хотел еще покататься по ночному городу (сегодня он говорил мне, что любит это дело); возможно, он поехал к тем самым ребятам на набережной; а возможно, он вернулся в бар, у которого мы и столкнулись в середине этого дня. К слову, до нашей встречи у бара он не пил, предвидя, что еще сядет за руль. Интересно, почему сейчас меня так заботило, где он?

После одинокого чаепития я посмотрела на часы. 2:13. Я вдруг почувствовала сильную усталость, отчего подумала, что сегодня бессонница обойдет меня стороной, и легла в постель. Но мысли были громче тишины. Мысли были о нем. О поездке. О его имени. О сегодняшнем вечере. О его глазах. О сегодняшнем разговоре. О его улыбке. Только не это… Я не хотела влюбляться. Я не хотела привязываться к этому человеку и что-либо чувствовать по отношению к нему. Но я неосознанно думала о нем и не могла прогнать эти мысли прочь. В этот момент в мою бредовую сонную голову пришла мысль о том, что на самом деле я не разбираюсь в чувствах, ведь прежде мне никогда не доводилось испытывать то, что сейчас бурлило где-то внутри. Так что я для себя решила просто надеяться, что это не любовь. «За один вечер влюбиться в человека — бред какой-то. Я же явно не влюблена. Просто пребываю в эйфории от поездки на мотоцикле по ночному городу», — вслух подумала я. И все так же не могла уснуть.

На утро я проснулась с теми же мыслями, с какими и уснула часа четыре назад. И меня это нисколько не порадовало. Я боялась своих чувств, особенно к Мартину. Это не тот человек, с кем я видела спокойную и размеренную жизнь. И наверняка мои чувства могли бы испортить завязавшуюся между нами дружбу. Завязавшееся между нами доверие. Да и нужны ли ему эти чувства? Думаю, нет. Как ни крути, за ним так и будут бегать такие же девчонки, как я. Ему явно не привыкать. Так, может, и девушка у него все же есть? В этом я убедилась спустя неделю, которую я провела с книгами, фильмами и родителями, приезжая к ним в моменты безумного одиночества — ведь за это время я совершенно не волновала Марти.

В один вечер, когда я не заходила в соцсети на протяжении всего дня и зашла только к восьми часам вечера, я обнаружила в ВКонтакте сообщение, полученное около часа дня.

Мартин написал: «Хай. Все еще не знаю, как мне к тебе относиться после всего, что я тебе рассказал, но, кроме тебя, мне все равно больше некому довериться. Да и не хочется, если честно. Что скажешь, если я попрошу тебя о помощи? Я бы хотел с тобой встретиться на днях и, так сказать, снова поговорить по душам».

И вот через два дня мы встретились.

Мартин ждал меня на площади возле торгового центра, который находился в километре от моего дома. Я дошла пешком до площади и увидела на парковке знакомый мотоцикл. Посмотрев по сторонам, я обнаружила и самого мотоциклиста. На Марти была экипировка, в руках у него был шлем, а сам он сидел на бетонном выступе от лестницы к ТЦ, по другую сторону которой располагались цветочные клумбы.

— Привет, — начала я, чуть было не потянувшись к нему с приветственным объятием, — давно ждешь?

— Привет, буквально только приехал, — сомнительно ответил собеседник, и я поняла, что он привирает с ответом, чтобы я не считала себя виноватой за то, что задержалась.

— Ну как скажешь, — я пожала плечами и сделала вид, что поверила, — так о чем ты хотел поговорить?

— Пройдемся? — Март встал, и мы свернули с людной площади на тихую улицу. Практически сразу же он увидел кофейню, дал мне в руки шлем и зашел в заведение, оставив меня ждать на улице. Вышел он с двумя кофейными стаканчиками. — Ты будешь латте или капучино?

— Буду капуч, — я предпочитала менее молочные кофейные напитки, но все же с добавлением молока, поэтому часто отдавала предпочтение флэт уайту либо же капучино, — ты позвал меня сюда, чтобы мы могли вместе выпить кофе?

— Нет, но какой разговор без кофе? Если только неудавшийся, — пошутил Мартин и протянул мне стаканчик, держащий правой рукой.

— Наверное, ты прав, кофе — прекрасный проводник к душевным разговорам. Так все-таки что ты хотел обсудить со мной? — мы неспешно зашагали вперед.

— В общем, расклад такой. Мне уже давно нравится одна девчонка, вроде и умная, и симпотная. Да вот только меня она не замечает — она больше по мотикам.

— Байкерша что ли? — перебила я собеседника, от которого вообще не ожидала подобного диалога.

— Типа того. Я на самом деле мало что знаю о ней, мне она кажется немного закрытой… Короче, ты заранее извини, что наваливаюсь на тебя сейчас со своими траблами, да еще такого характера. Думал, вам, девушкам, проще понять себе подобных, да к тому же тебе каким-то образом удалось расположить мое доверие к себе. Вот я на тебя и понадеялся, — Мартин немного занервничал и после глотка кофе, попросил подержать его латте, собираясь достать сигареты.

— Не надо, Март, — я коснулась его руки, только что полезшей в карман, и заглянула в его глаза, — я тебе помогу. Это не проблема, — затем протянула ему кофе, и он взял его обратно, оставив сигареты в кармане.

— Ты просто супер.

Когда мы обсудили варианты привлечения женского внимания и предположительный исход событий после действий Мартина, юноша поблагодарил меня и подмигнул со словами: «Теперь мне это точно пригодится». Мне показалось странным то, что он поставил акцент на настоящее или скорое время — ведь это и без того было очевидно.

За это время мы прошлись по дворам, допили кофе и вернулись к мотоциклу. Облокотившись на него спиной, Мартин осторожно заговорил еще об одной просьбе:

— Аль, я знаю, уже заметил, что ты девчонка отзывчивая и добрая. Я таких, пожалуй, и не встречал. Ну таких, чтоб прямо бескорыстно для меня что-то делали… В общем, мне больше некого попросить о таком…

— О чем? — спросила я после того, как он внезапно замолк.

— Ладно, скажу так. Мне нужен человек для систр, который сможет с ней проводить вечера. Ну по необходимости, конечно же, время от времени. Это вынужденная мера… В голову приходишь только ты. Мне Дёма говорил, что ты поладила с его мелкой, и я еще до того, как узнал о том, что ты с Янкой сидела, думал о тебе. Мне почему-то казалось, что тебе самой будет интересно позависать где-то не дома: тебя же ночами одиночество гложет, бессонница там и все дела, — Марти посмотрел на меня с оправдывающимся взглядом.

— Ну да, одиночество… Не делай вид, что тебя это заботит.

— Да не, правда. Правда, я серьезно. Ну я как бы всерьез о тебе беспокоюсь. Ну и о сестренке, конечно же.

— А твои друзья? Как насчет них? — я не была против помочь Мартину, но, честно сказать, эта просьба показалась весьма неожиданной для меня.

— Ты серьезно? А много ли ты знаешь о моих друзьях? — Март выделил последнее слово изменившимся тоном голоса и пальцами двух рук показал кавычки, демонстрируя преувеличение моих слов. — А что ты знаешь о моем отношении к ним? — теперь я явно увидела, что мои слова его задели, — у меня нет друзей, ясно тебе? Я давно уже никому не доверяю. Это бессмысленно. Бред, — где-то с минуту Марти помолчал. — Скажи, ты не сможешь выручить?! Ладно, я все понимаю, не буду тебя беспокоить, — он развернулся к мотоциклу, взял с него шлем, который положил туда ранее, и начал его расстегивать.

— Я не против, — нельзя было не заметить вспыльчивости Мартина, в этот момент я побоялась, что он сделает вид, что не услышал меня, и просто уедет, но как только он надел шлем, сразу развернулся ко мне, открыл визор и пристально посмотрел в мои глаза.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. Когда с ней нужно будет проводить время?

— Я буквально на днях начну подрабатывать в одном месте, из-за чего иногда буду поздно возвращаться домой. Как раз поздно вечером или даже ночью я бы не хотел оставлять малую наедине с отцом… Я практически уверен, что ты найдешь, чем с ней заняться. Приезжать сможешь в удобное время, когда будешь свободна. Самое главное — приезжать. И как я уже сказал, это не потребуется делать часто, но все же порой мне придется задерживаться. Насчет бати не волнуйся, я что-нибудь придумаю о тебе, и он тебя не тронет. Но на всякий вы с Ариной сможете запираться в комнате. Я просто хочу, чтобы ты была рядом с ней — вместо меня.

— Я все понимаю, Мартин, — я почему-то не смотрела на него и слегка опустила голову.

Он неожиданно дотронулся до моей щеки и заглянул в опущенные глаза: «Спасибо тебе огромное, ты и правда супер». Я подняла голову и своей рукой аккуратно убрала его руку от лица.

Более подробно этот вопрос мы решили обсудить позднее. А сейчас Марти сел на мотоцикл, завел его и прежде, чем попрощаться, позвал меня на ночной стритрейс, который должен был состояться сегодня. С одной стороны, я бы очень хотела снова окунуться в эту атмосферу, услышать рев моторов и визг колес, ускользающих со старта, увидеть моторебят, одетых в клевые экипы и мотоботы, и их яркие мотоциклы с текстовыми наклейками на подобии «главное — не убиться». Но с другой стороны — я не хотела возвышать Мартина до предмета обожания, поскольку считала, что должна остановиться на любви к мотоциклам, ведь в моей голове чувства к их обладателям ни к чему хорошему привести не могли.

— Спасибо за кофе, — сказала я на прощание после непростого монолога в своей голове.

— Тебе спасибо за помощь. Извини, что не предлагаю подвезти, шлемака с собой нет, — Март показал головой на заднее сиденье, затем закрыл визор и, кивнув мне в знак прощания, начал движение.

— Будь осторожен, — хотела сказать я ему, но получилось вослед.