«Г.И.Х.С.Б.п.н.

Теперь доподлинно известно, который из сыновей князя убит, а который станет убийцею. Незавидны участи обоих.

Мне же суждено увидеть подмосковные земли, хотя я, письмоводец Дормидонт, в грешной своей жизни никуда далее станции Мартышкино не выезжал. Теперь все те же монахи взяли меня под белы рученьки и понесли воздухом. Очутились мы в конце похоронной процессии. Никто не обращал на нас внимания. Тут таких, в рясах и клобуках, много было. Так вот оно какое, имение Архангельское, часто слыхал о нем, да бывать не приходилось. Процессия остановилась возле храма Архангела Михаила. Рядом шептались: могила на двоих, тетка, Татиана.

Монахи увлекли меня в сторону. Мы пересекли край регулярного парка и прошли колоннадой недостроенной усыпальницы. После похорон князь с княгиней задумали возвести усыпальницу в честь Николы Мирликийского. Должно быть, держали в мыслях перезахоронить старшенького. Третьи похороны в семье, где-то ведь и первые два младенчика захоронены. Масштаб мысли и проекта меня потрясли. Наземная церковь с гербом на входе и коленопреклоненными ангелами переходила в усыпальницу, из которой ступени вели в родовой склеп. Я предполагал увидеть тут, в склепе, могилу погибшего на дуэли наследника. Но нет, склеп оказался чист, пуст. Среди колонн играла музыка, причем бравурная и даже веселая, будто здесь, на месте, предназначенном для погребений, вдруг разыгрался приезжий оркестрик. Так будет, так будет – кощунствам несть конца.

В подтверждение ошибочности моих мыслей про склеп монахи увели меня обратно к храму Архангела Михаила. И там я увидал гроб возле могилы тетки Татианы, в головах у которой стоял “Ангел молитвы”, каменная статуя со скрещенными на груди руками-крыльями. Приземлился старшенький, упокоился.

О кощунствах вспомнил я не зазря. Вскоре наступит эра кощунства. Сюда к родовому склепу и колоннаде придут смелые люди, рогатые и хвостатые. Сперва они ворвутся в наземную церковь, потом пройдут в усыпальницу, а после спустятся в склеп. И ничего не найдя в недостроенной колоннаде, отправятся в храм Архангела Михаила и станут там неистово рыть, топоча копытами и впиваясь в землю рогами. Да, смельчаки, а кто как не смельчаки надругаются над Божьим домом? Поднимут мраморные плиты гробницы и станут возиться в прахе. Напрасно ищут там лошадь, жену, захороненную рядом с фараоном, и слуг его. Впрочем, они ищут не покойников, а наживы. И-таки найдут инкрустированную саблю наследника и бриллианты с пуговиц его погребального камзола. Счастливцы-гробокопатели, борцы за социальную справедливость, разбогатеют. Правда, при дележе добычи один из них оступится на колоннаде и неудачно упадет, ударившись затылком, да так и не встанет. Двоим другим повезет много больше, они проживут долгую жизнь. И каждый умрет своей смертью: один в мерзлых бараках мордовской Потьмы, а другой аж в соловецких лагерях. А их копыта да рога под шапками с красной перевязью одни мы с монахами и видали, ну, еще, быть может, “Ангел молитвы”, нависший сверху над разворошенным склепом.

Подписываюсь р. Б. Дормидонт.

P. S. Спросите, а как же мой визит к князю? А визит не состоялся. Решившись наконец, я трижды записывался на аудиенцию. Но трижды получил отказ: то князь в срочном отъезде, то в похмелье, то в дурном настроении. На визит к княгине я не осмелился. А по возвращении к себе в секретарскую застал гостей. Монахи молча взирали на меня. Видно, я до времени ринулся. И надо смиреннее ждать откровений»