Кабинет Виктора Анатольевича Зарена тонул в полумраке. Архимаг сидел за массивным столом красного дерева, перебирая бумаги, но мысли его были далеко. Архив. Особая комната. И тот, кого он запер в кармане реальности уже несколько дней назад там.

«Пора бы проверить, — подумал Зарен, откладывая астролябию. — Как там наш пленник?»

Да, проверить стоит, потому что…

«Потому что этот Николаев как уж на сковородке. Его жаришь, а он вертится, все пытается выбраться!»

Да, проверить нужно. Хоть Зарен и не сомневался, что все в порядке — кто вообще сможет сломать его ловушку? — но проверить и в самом деле нужно, просто чтобы успокоить себя.

Зарен закрыл дверь кабинета на засов — жест, который в последние годы стал для него ритуалом. Потом подошёл к шкафу, достал небольшой, окованный медью ларец. Открыл его. Внутри, на бархатной подложке, лежали кристаллы — три штуки, разного размера, формы и цвета. Когда-то архимагу стоило больших усилий достать их. Зарен выложил их на стол в определённом порядке — от большего к меньшему, по спирали.

Потом достал маятник и принялся выписывать в воздухе особые руны, зацикливая их на этот самый маятник. В сознании архимага возник образ — серая комната, стеллажи, книги, стол. И фигура человека, сидящего за столом.

— Да будет мне виден тот, кто скрыт, — произнёс архимаг, обращаясь к пустоте.

Маятник качнулся. Зарен закрыл глаза и начал читать заклинание.

Кристаллы на столе засветились. Сначала тускло, потом ярче. Зелёный, синий, красный — они пульсировали в такт сердцебиению, переливаясь, смешивая оттенки. Зеркало в центре затуманилось, и в нём начал проявляться образ.

Серая комната. Стеллажи. Книги. Стол. И фигура человека, сидящего за столом. Николаев.

Зарен прищурился, вглядываясь в детали. Всё было правильно: та же одежда, та же поза, те же жесты. От сердца от легло — сидит, пленник.

«Это хорошо, значит все идет по плану», — подумал Зарен, уже собираясь завершать ритуал.

Но замер. Что-то было не так. Интуиция вдруг проснулась и начала шевелиться ворочаться, пробуждая какое-то неприятное чувство. Зарен пригляделся к пленнику. Слишком ровно дышит. Слишком неподвижен. Словно не человек, а…

«Нет, не может быть!»

Зарен усилил заклинание, направив в него больше силы. Кристаллы засветились ярче, маятник закрутился быстрее. Изображение в зеркале стало чётче, детальнее. Архимаг увидел даже морщинки на лбу двойника, родинку на щеке, шрам на брови. И всё же это было не то.

— Покажи мне его суть, — приказал архимаг.

Зеркало дрогнуло. Изображение расплылось, потом собралось вновь. Но теперь вместо человека в кадре был силуэт, полупрозрачный, сотканный из тумана и света. Конструкт. Фантом. Пустышка.

Зарен выронил маятник. Тот упал на стол, звякнув о кристалл, и замер.

— Двойник, — прошептал Архимаг, не веря еще до конца в произошедшее. — Он создал двойника.

Как такое вообще было возможно⁈ Это же высшая магия! Такому учится множество лет!

Архимаг отступил от стола, провёл рукой по лицу. Кристаллы потухли, зеркало погасло. Свечи затрещали и погасли, оставив после себя тонкие струйки дыма.

— Как? — спросил он в пустоту. — Как он смог? Откуда у него такие знания?

Ответа не последовало.

Зарен подошёл к окну, отдёрнул портьеру. На улице было темно.

— Ты умён, — немного успокоившись, произнес Зарен. — Чертовски умен. Но я умнее. Я найду тебя. И тогда ты пожалеешь, что обманул меня.

Он вернулся к столу, бережно убрал кристаллы в ларец, спрятал маятник, завернул зеркало в чёрную ткань. Свёчи — огарки — выбросил в мусорную корзину. Сел за стол и прошептал:

— Еще пожалеешь…

* * *

Весь следующий день после ритуала пришлось потратить на текущие государственные дела, будь они неладны, и потому Зарен вошёл в Архив уже под вечер, когда солнце клонилось к закату, и длинные тени ложились на каменные полы коридоров.

Архимаг был без свиты — в простом, но дорогом пальто, с тростью в руке и портфелем. Охранник на проходной хотел было остановить его, но, узнав архимага, только вытянулся и кивнул. Однако пропуск все равно проверил.

«Новые правила, будь они неладны, — злобно подумал Зарен. — А ведь раньше пускали и без всякого пропуска».

Архимаг прошёл в отдел, где работал Николаев. Сотрудники, заметив посетителя, стушевались. Они знали, кто он, и знали, что он не просто так пришёл.

— Семён Семёнович? — спросил Зарен, постучав в дверь кабинета.

— Да, входите, — раздалось изнутри.

Архимаг открыл дверь и вошёл.

Непомнящий сидел за столом, перебирая бумаги. Увидев посетителя, он отложил их и жестом пригласил садиться. Зарен не сел. Остановился у стола, оглядывая кабинет.

— Господин архимаг, признаться, не ожидал вас увидеть.

— Я и в самом деле без приглашения. Я по делу, — сказал он. — Хотел уточнить судьбу моего заказа. Книги, которые я просил, ещё не доставлены.

— Все верно, — кивнул Семен Семенович. — Пока еще заказ не собран. Но в скором времени, обещаю…

— Почему же такое промедление? Насколько я знаю Николаев должен был собрать этот заказ?

Непомнящий мягко улыбнулся.

— Вы очень осведомлены, господин архимаг.

— Это верно, я очень осведомлен. Знаю даже кто собирает мне заказ. Поэтому и хочу узнать почему же Архив медлит и не выдает мне положенное?

— К сожалению, — после паузы ответил Непомнящий, — сотрудник, который занимался вашим заказом, временно отсутствует. Мы не можем найти его.

— Временно отсутствует? — Зарен прищурился. — Вы хотите сказать, что не знаете, где ваш сотрудник?

— Я хочу сказать, что его нет на рабочем месте. Это всё, что я могу сообщить, — голос Непомнящего был спокоен. — Вся информация о сотрудниках — конфиденциальна.

— Понимаю, — Зарен усмехнулся. — Даже если я попрошу официально?

— Даже тогда, — Непомнящий поднял голову. — Вы не имеете права. Вы — посетитель, а не следователь.

Архимаг замолчал. Он внимательно посмотрел на лицо Непомнящего — на его спокойные, почти пустые глаза. Вот ведь старик, хитрит! Сразу видно, лис еще тот!

Потом взгляд архимага упал на стол и разложенные на нем бумаги. Поверх одной из них лежала папка, папка — на другой. Но край нижней был виден.

Копия командировочного удостоверения.

На нём напечатанное мелким, но вполне читаемы шрифтом, было слово: «Выборг».

Зарен не подал виду. Отвёл взгляд, сделал шаг назад.

— Ладно, — сказал он. — Буду ждать свои книги. Надеюсь, ваш сотрудник скоро вернётся.

— Надеюсь, — ответил Непомнящий.

— Всего доброго.

— И вам.

Зарен вышел, закрыл за собой дверь. В коридоре он перевёл дыхание и тихо усмехнулся.

«Выборг, — подумал он. — Значит, ты там, Николаев. Старый замок. Интересно, зачем?» Про Выборг что-то говорил еще Босх, когда был тут начальником. Какая-то библиотека там. Значит старик спрятал Николаева там. Что ж, умно.

Зарен вышел из Архива, когда часы на башне пробили половину восьмого. Вечер опустился на Петербург густой синевой, фонари зажглись, отбрасывая длинные тени на мостовую. Архимаг уже собрался сесть в машину, когда зазвонил телефон. Номер был скрыт.

— Слушаю, — ответил он.

— Виктор Анатольевич, — голос Ланского звучал взволнованно, — срочно приезжайте во дворец. Императрице плохо.

— Что случилось?

— Не знаю. Она упала в обморок. Лекари не могут привести её в чувство.

Зарен выругался сквозь зубы.

— Еду.

Он сел в машину, приказал водителю гнать в Зимний. По дороге он думал о том, что могло случиться. Болезнь? Отравление? Или… магия?

У входа его встретил Ланской. Старый советник был бледен, под глазами залегли тени.

— Она в своей опочивальне, — сказал он, пропуская архимага.

В комнате было полутемно. Горели свечи, пахло ладаном и травами. Императрица лежала на кровати, укрытая шёлковым одеялом. Её лицо было белым, как мел, губы — синими. Возле неё суетились лекари, но Зарен жестом отослал их.

— Выйдите все, — приказал он.

— Но, ваша светлость… — начал главный лекарь.

— Выйдите, — повторил архимаг.

Они вышли. Ланской замешкался на пороге, но тоже покинул комнату.

Зарен подошёл к кровати, наклонился над императрицей. Её пульс был слабым, дыхание — поверхностным. Он поднял её веко — зрачок не реагировал на свет.

— Что с тобой? — прошептал он, прикасаясь к её виску.

И почувствовал это. Магический след. Глубокий, древний, спрятанный в ауре так искусно, что лекари не могли его обнаружить. Зарен нахмурился, пытаясь прочитать его, но символы расплывались, не поддаваясь расшифровке.

— Что случилось? — спросил он императрицу.

Она не ответила. Только дышала — тяжело и прерывисто.

Зарен отступил, вытер руки о платок. В голове крутились версии: проклятие, чужое вмешательство, последствия ритуала, о котором он не знал. Но он не мог понять. Не мог прочитать. Впервые за долгое время он чувствовал себя бессильным.

Вдруг императрица дёрнулась. Её глаза открылись — красные, налитые кровью. Она смотрела в потолок, не мигая.

— Император должен умереть, — прошептала она не своим голосом. — Сегодня же.

Зарен замер.

— Ваше Величество, вы…

— Император должен умереть, — повторила она, и красные глаза уставились на него. — Ты понял?

— Понял, — ответил архимаг, чувствуя, как холодок страха ползёт по спине.

Императрица закрыла глаза, и её лицо снова стало бледным, неподвижным. Красные зрачки погасли.

Зарен постоял ещё минуту, потом позвал лекарей.

— Она пришла в себя, — сказал он. — Наблюдайте за ней.

Он вышел в коридор, где его ждал Ланской.

— Что с ней? — спросил советник.

— Не знаю, — признался Зарен. — Магия. Древняя. Я не смог расшифровать.

— Она что-то сказала?

Зарен посмотрел на него долгим взглядом.

— Нет, ничего. Была нема как рыба.

* * *

Я больше не контролировал себя. План использовать Кристалл на одну тысячную его мощи конечно же сразу провалился. Попытка прикрыть на сантиметр запертые двери, за которыми тысячи кубов воды не увенчалась успехом — вода тут же хлынула наружу.

Поток…

Кристалл внутри меня пульсировал, разрывая вены, выжигая лёгкие, плавя кости. Знания, которые я так долго прятал за блоками, хлынули наружу — формулы, заклинания, тайны, которые не должен знать ни один живущий. Мир вокруг начал распадаться на части. Я видел его искажённым, будто смотрел сквозь треснувшее стекло. Стены зала то приближались, то отдалялись, цвета смешивались, превращаясь в серую, пульсирующую массу.

Я закричал, но собственного голоса не услышал.

В глаза ударил свет. Он был ослепительным, белым, и лился из… моего рта, из глаз, из пор, и всё, чего он касался, обращалось в пепел. Дикая необузданная магия! Пол под ногами пошёл трещинами, из них вырвались снопы искр, и я понял — обратной дороги уже нет. Я либо уничтожу барона, либо сгорю сам. Или вместе с ним.

Барон, стоявший в центре зала, поднял руки, пытаясь защититься от магической бури, которую я создал. Его лицо, ещё минуту назад надменное и холодное, исказилось гримасой боли. Плоть начала отслаиваться от костей, плавиться, стекать на пол. Он кричал, но его крик тонул в моём.

— Ты… — прохрипел он, пытаясь сделать шаг вперёд, но волна магии снесла его, прижала к стене, распяла на камне. — Ты не знаешь, что делаешь! Эта сила… она убьёт тебя! И всех, кто рядом!

Я хотел остановиться. Правда, хотел. Потянулся к Кристаллу, чтобы закрыть блоки, но он не слушался. Он жил своей жизнью, питаясь моей болью, злостью и моим отчаянием. Я видел, как руны на стенах вспыхивают одна за другой, как старые книги на стеллажах превращаются в пепел, не успев даже загореться.

— Но тебя — первым, — выдавил я, чувствуя, как каждое слово даётся с трудом.

Барон засмеялся. Кровь текла из его рта, но он продолжал смеялся. И в этом смехе было что-то древнее, нечеловеческое, такое, от чего волосы на затылке встают дыбом.

— Ты думаешь, это конец? — прошептал он. — Я вернусь. Моя кровь… она будет мстить. Все уже сделано. Месть свершиться!

Барон шагнул ко мне. Пол под его ногами затрещал, из трещин вырывались струйки чёрного дыма.

— Ты силён, — сказал барон, останавливаясь в трёх метрах. — Я чувствую. Но эта сила… она не твоя. Ты не умеешь ею пользоваться. Ты боишься её. А страх — это слабость.

— У меня нет страха, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Врёшь, — барон усмехнулся. — Я вижу. Твои глаза… они полны ужаса. Ты боишься не меня. Ты боишься себя. Боишься того, что можешь сделать.

Он поднял руку, в ней тут же загорелся сгусток тьмы. Черные руны и жуткие знаки, похожие на пауков окутали пальцы барона.

— Прощай, Алексей, — сказал он. — Ты был интересным противником. Но все хорошие истории когда-нибудь заканчиваются.

Он замахнулся. Я вдруг почувствовал, как Кристалл внутри меня дёрнулся. Ловя этот всплеск и формируя из него конструкт, я инстинктивно отскочил. Барон швырнул в меня сгусток огня. Промазал.

Я поднял руку.

— Ты прав, — сказал я. — Я боялся. Но теперь — нет.

Барон замер.

— Что… — прошептал он.

Я не дал ему договорить.

Одним движением я направил всю свою силу в него. Кристалл внутри меня взорвался светом. Ослепительным, белым, он вырвался наружу, ударил в барона, и тот закричал.

— Нет! — заорал он, пытаясь защититься, но его магия рассыпалась, не выдержав напора. — Нет!

Но было поздно.

Барон разлетелся. Сначала плоть, потом кости, потом сам прах исчез, растворился в воздухе, оставив после себя только запах серы. На том месте, где он только что стоял, теперь была только чёрная, выжженная воронка.

Мне бы обрадоваться, но сейчас было не до этого. Кристалл не утихал, напротив, кажется, становился только мощнее.

Магия, которую я выпустил, не рассеялась. Она пульсировала, росла, заполняла зал, вытекала в коридоры, поднималась вверх. Стены дрожали, с потолка сыпалась штукатурка, книги взлетали с полок и кружились в воздухе, как мёртвые птицы, прежде чем рассыпаться в прах.

Сверхмощные магические пульсации, которые могли уничтожить всё вокруг. Замок. Город. Может быть, и весь мир.

Я попытался остановить их, но не смог. Кристалл внутри меня не слушался. Он словно наслаждался своей силой, выплёскивая её наружу, не думая о последствиях. Я чувствовал, как магия искажает реальность — время замедлялось, пространство скручивалось, а в воздухе начали появляться чёрные, пульсирующие точки — микро-разломы, которые расширялись с каждой секундой.

— Нет! — закричал я, пытаясь собрать остатки воли.

Только не это! Не хватало еще мир уничтожить.

Я опустился на колени, сжал голову руками, вцепился в волосы. Мне казалось, что мой череп вот-вот лопнет, не выдержав давления. Кровь текла из носа, из ушей, застилая глаза.

Я поднял голову. Зал изменился до неузнаваемости. Стеллажи обгорели, книги превратились в пепел, стены покрылись трещинами, а в центре, там, где упала моя кровь, пульсировал сгусток тьмы — живой, голодный, он тянулся к остаткам магии, впитывая их, становясь всё больше и больше.

Суккубы исчезли. Барон исчез. Даже Сергеича нигде не было видно. Только я и этот сгусток. И пульсации, которые не утихали, а наоборот, набирали силу.

Я попытался подняться. Ноги не слушались. Только на четвереньках, с трудом, сдирая кожу с ладоней, я смог доползти до стены и прислониться к ней спиной. Холодный камень обжёг, но боль отрезвила.

— Что же ты наделал, Лекс, — прошептал я, глядя на дело своих рук.

Сгусток тьмы в центре зала вдруг дёрнулся, вытянулся и исчез. Только чёрное пятно на полу напоминало о том, что он здесь был.

А пульсации остались. Они шли откуда-то из-под земли, из глубины, и я чувствовал, как они разносятся по замку. Резонанс.

«Что я наделал?» — эта мысль билась в голове, как птица в клетке. И ответа не было.