Оказанная сторонним человеком помощь сильно ограничивает возможность комфортно послать его куда подальше.

— Эффа, я ведь просил прийти мистера Хайни, а не тебя. — Добавил я укоризны в голос, но не сработало.

Девушка все еще никуда не уходила — смотрела исподлобья, поглощая молочный коктейль через тонкую трубочку. Коктейля оставалось минимум, поэтому звук, исходящий при поглощении, сипел, свиристел и действовал на нервы.

Возможно, это было подобием психологического давления или пытки — Эффа до этого задавала какие-то вопросы, но я предпочел их не услышать. Рассчитывал, что обидится и уйдет.

На часах было четырнадцать пятьдесят, и довольно популярное кафе «Вокзальное» было битком. Популярное — не значит хорошее, просто пригородного рейса лучше дожидаться за кофе с пирожком. Люди приходили через портал и разъезжались на гравилетах по расписанию, то же самое работало в обратном направлении — и все испытывали характерный для путешествия голод. Или просто хотели сидеть за своим столом, а не тесниться со случайными людьми на скамейке в зале ожидания.

Столика пришлось дожидаться минут пятнадцать, да и потом конкурировать с метнувшимися к нему дородными тетками с сумками в руках. И если бы не сумки, которые те не решились бросить, пришлось бы искать другое место — ну а так, Эффа пробилась через плотно заставленный зал и победно метнула на заставленный грязной посудой столик то, что было в руках. В руках у нее был свежекупленный чебурек в пакетике — от падения он сдулся, показав плачевное количество мяса в начинке, но дело было сделано.

Правда, еще только собиравшаяся отходить от столика парочка хотела вякнуть что-то в духе «мы не уходим, мы еще закажем», но Эффа знала как минимум три синонима фразы «уходя — уходи», два из которых — матерных.

Ладно, признаю, от нее есть существенная польза. Иногда.

Котов, если что, ловить она вообще не умеет.

С поиском людей, валяющихся в кустах на последнем издыхании, дело обстоит лучше — я нашелся примерно через час, и мою логичную просьбу «не вызывать скорую» даже выполнили.

Ведь всякий знает — если мужчине настолько плохо, что он еле шевелится, но озадачен поиском кота, то все, в принципе, нормально. Ладно бы я отрицал, что мне плохо — тогда да, тогда надо принудительно отправлять в больницу. Но я же и не спорил — да, еле шевелюсь, одну руку почти не чувствую, дышу с подозрительными хрипами, а в левом ботинке из белой рептилии явно осваиваются квартиросъемщики из рода муравьев — их даже не задавишь, можно только дергаться и страдать. Но кота надо искать.

Над полянкой завис гравилет — ярко-желтый, с белыми полосами через корпус, массовой серии для такси. Эффа прибыла за рулем — а значит, настоящий водитель где-то ходил и горестно жаловался на жизнь и женское вероломство. Хотя, майор явно предъявила удостоверение. Значит, жаловался еще и на полицию.

В общем, меня прислонили спиной к деревцу — по моей просьбе, не к ближайшему, а подальше от муравейника — и отправились на поиски Кэра.

Я же, собравшись с силами, избавился от пассажиров в ботинке и принялся за изучение внутреннего состояния тела, из которого не так давно в прямом смысле выбили дух.

«Никогда не слышал о таком оружии».

На моей планете тоже ничего подобного не было — или находилось вне границ допуска.

Выяснилось забавное — в чем-то капитан Рельфи был прав. Эта штука в самом деле была лекарством — пусть не в том смысле, которое закладывал лже-сержант. Зато проблему с перекрученной энергетикой выстрел решил полностью. Ведь нет энергетики — нет и проблем с ее структурой. А накинутая «сохраненная в коте» — та легла поверх привычным образом, пусть и предельно истонченным. С этим можно было работать, уже не опасаясь, что убьешь себя или окружающих.

Пока Эффа бегала по кустам и грозно говорила «Кс-кс-кс, Кэр!», занимался самолечением. Потом майору надоело, и «кс-кс-кс» раздалось из динамиков гравилета — что не вызвало вообще никакого ажиотажа среди котов. Разве что рванул куда-то мужичок нетрезвой внешности, крутя на ходу головой — но не догадываясь поднять ее вверх. Поэтому «кс-кс-кс» еще несколько раз прозвучало в его голове, пока Эффе не надоело.

— Колбаса!

— Сам такой, — зло ответили на мой совет.

Но потом осознали его ценность и умчали минут на пятнадцать в ближайший магазин.

И дело наладилось. Эффа нашла трех котов до момента, как спросить у меня, как именно Кэр выглядит. До этого, видимо, решила, что справится перебором — ведь не может быть тут много котов. Оказалось — может.

— Это не тот.

— Да какой он⁈

— Серый, в полоску. Вдоль позвоночника шерсть темнее.

— Те были такие же!

— Глаза умные, — веско поднял я палец. — Но ввиду обстоятельств, скорее всего испуганные. Есть приводы в полицию, склонен к побегу. — Честно изложил я всю имеющуюся информацию.

Она же видела его только чучелом — в агрессивной форме нападения. А я помнил его молчаливым и понимающим соседом по столу.

— Откликается на «Кэр»?

— Это вряд ли. Он был им минут двадцать. Но «кс-кс» — это у них типа фамилии. По-любому придет.

— Отлично! — Раздраженно всплеснула Эффа руками.

Одна из которых была шрамирована у запястья — ибо позапрошлому коту вполне нравилось под кустом, и он сопротивлялся.

Через минут пять я смог осмотреться в округе, выискивая следы собственной энергетики — ее в Кэре должно было остаться немало. Я же деликатно у него забирал, чтобы не навредить.

Кэр нашелся на краю поляны, с интересом наблюдающим за пакетом, в котором лежали сардельки. Он бы, наверное, подошел, если бы не пугающие вопли Эффы — кот косился на нее с опаской и не рисковал. И уж тем более, после трех вопящих в ее руках котов, мысль выходить на поляну вряд ли казалась ему хорошей…

— Кс-кс-кс, Кэр. — Авансировал я его кусочком сардельки, закинув чуть ли не под нос.

Ну а там — дело заладилось. Подкидывал чуть ближе, потом, обкормив, и вовсе забрал к себе на руки.

— Нашла! — С торжеством вернулась Эффа, удерживая под передними лапами грустного серо-полосатого кота мордой вперед.

Увидела нас с Кэром и явно затаила злобу.

Не стал нагнетать, указывая, что это был первый найденный ею кот, пусть и принесла она его с другого направления. Есть у котов такое свойство.

Лишний серый кот отправился в кусты, куда я метнул оставшуюся сосиску в качестве компенсации. Оттуда не возражали.

— Теперь рассказывай, как ты тут оказался и что тут делаешь, — встала Эффа надо мной, уперев руки в бока.

Вот с тех пор наше общение и не заладилось.

Вернее, некоторое время Эффа явно надеялась, что я вот-вот все-все расскажу — после того, как отзвонюсь поверенному графа и переназначу встречу, например. Отговорка-то у меня для разговора железная — после аварии почувствовал себя плохо. Отнеслись с пониманием.

Потом звонил старосте — Эффа снова топталась над душой, но терпела. Я же выслушал в трубку строгий выговор — тут даже на громкую ставить не надо, настолько дикция у старосты четкая и хорошо поставленная. Сверху подслушивали и кивали — мол, все верно, нехороший человек, прогуливаю, а еще звонили из больницы, и деканат заслуженно ата-та, как приду.

Староста спросила про соревнования — ответил ей честно, что не прошел квалификацию, разбил гравилет.

— Я так и знала! — Вздохнули тоном многодетной матери.

— Ну и дура, — тут мнения с Эффой разошлись.

— А? — Чуть растерянно уточнили в трубке.

Пришлось объяснять, что место людное, и это не я. Под завершение, я все-таки взял разговор в свои руки и вывел на то, что такому пропащему человеку даже кота доверить нельзя. В общем, Кэра надо вернуть в Хранилище, и никого лучше старосты для этого в мире нет. Ведь только она сможет убедить, что кота не украли, но возвращают. Тут у старосты резко нашлось много дел, и беседа как-то неожиданно свернулась. Кот оставался на руках — смотрел в сторону куста, куда зачем-то бросили его сосиску.

— Ну, стоило попробовать, — печально посмотрел я на значок завершенного вызова.

— Ты и кота украл. — Удовлетворенно кивнула Эффа.

— Что значит «и»? И что значит «украл»? — Возмутился я. — Он вышел вместе со мной, на плечах. Так сложилось.

— А бутылки из магазина в твоем кармане не выходят?

— Никогда.

— Да ну? А кто напился и спал в кустах?

— Во-первых, я платежеспособен. Во-вторых, это был «Бархат Шали», и меня им угощали.

— … две бутылки выжрал. Сорок тысяч за каждую.

— В-третьих… Сколько⁈

— Сорок тысяч и шестьдесят тысяч. Ты меню не смотрел?

— Миллионеры в меню не смотрят. — Сдержанно отозвался я. — Что ж, у меня теперь богатый внутренний мир…

Даже облагораживать им кусты расхотелось. Тем более что там живут коты.

— Так что там в-третьих? — Любопытствовала Эффа.

— В-третьих, все несколько сложнее. — Выразительно произнес я, поднимаясь.

— Насколько сложнее?

— Слушай, а помоги вернуть кота в Хранилище? — С надеждой посмотрел на Эффу. — Ты же полиция.

— Мы без заявления не работаем.

— Так я напишу!

— На себя?

Досада…

— А какой там срок за кота? — Тот успешно перелез на плечи, а я не стал сопротивляться, ибо костюм еще возвращать — и лучше без следов от когтей.

— Смотря какая у него цена. Он же считается за имущество. Можно обойтись административкой, можно сесть надолго.

Кот обошелся в гоночный гравилет, грузовик спецконвоя и пулю в голове начальника столичного гарнизона.

— Нет, не пойдет, — дернул я головой. — Эффа, давай ты приедешь и грозно скажешь, что они тут своими котами разбрасываются?

Мы неторопливо пошли в сторону реквизированной машины — потому как Кэр найден, другие коты покормлены, и оставаться тут не было никакой причины.

— А мне за это что?

— А я тебе с гонкой помог.

— Ну… Ладно, — вздохнула она. — Хотя…

— Поня-я-ятно, — протянул я разочарованно.

— Нет! Я помогу. Просто… Я тут подумала, может, кота себе оставлю… — Смотрела она на мое плечо и Кэра на нем.

Я же говорил — он очаровашка? И глаза умные. Со стороны Эффы вильнули хвостом. Ну, короче, у него много хороших качеств.

— О, все-таки возьмешь квартиру?..

— Ну, я в аренду могу взять… Говорят, с животными можно… — Как-то даже мечтательно произнесла она.

— А сегодня есть, где его оставить?

— Сегодня — нет.

— Тогда давай вернем в Хранилище. — Вздохнул я. — Может, я тоже хочу его оставить. Но до завтра еще надо бы дожить. — Сказал задумчиво и прикусил губу от досады, что сказал многовато.

— Так что случилось-то?..

— Нажрался и спал на земле. Думаю вот, с воспалением слягу, может. А в больницу с котом нельзя.

— Ты это старосте своей скажи, она поверит. Тан?

— Полетели в город, кота устроим. Потом к порталу. — Отрицательно качнул я головой.

— Эй, я ж не такси тебе. — Смотрела она вместе со мной на гравилет таксопарка. — Этот просто подвернулся. А так у меня и своих дел полно.

— Тогда просто оставь меня где-то в городе.

— Ладно, довезу уж. — Тут же легко согласилась она. — Залазь. Кстати, у тебя есть тысяч пять в долг?

— Нет.

— Все пропил⁈ — Даже остановилась Эффа.

— Если одолжу, будет шестьсот девяносто пять тысяч, а не семьсот. Тут внутренняя гармония, понимать надо. — Устроился я на заднем сидении, отгороженным от водительского прозрачным листом прочного пластика.

Потому как пассажир непредсказуем, а гравилет даже на автопилоте может представлять угрозу — если начать тыкать по клавишам.

— Слышь!

— Ах да. Гармония, Эффа, это… — Поправил я стрелочку на брюках.

— Захлопнись. У коллег займу.

— Да уже перевожу, — буркнул я. — Ну вот, все. Теперь ноликов не пять, а три… Тебе, кстати, зачем? Бегала — догонялась ночью?

— Да там… — Тренькнула смс о переводе. — Спасибо. Таксисту пообещала.

— Потаксовать вместо него?

— Что-то вроде того. — Буркнула девушка. — Договорились на пятерку, а у меня пока нет. Страховая лютует, пришлось юриста нанимать. Потратилась, — грустно защелкала она тумблерами, и машина поднялась с земли.

— Им-то что не нравится? «Искру» твою ведь с их площадки умыкнули.

— Угу, но до осмотра и оформления. Поэтому намекают, что я ее сама передала угонщикам.

— Удостоверение показывала?

— Ага. Сказали, что как и куда заявление писать знаю, раз там работаю. А то, что «Искру» доставила служба эвакуации, а меня на скорой увезли — им не интересно. Бесят! — Дернула девушка рычаг на себя.

Пространство внизу — с поляной и кустами, резко уменьшилось, став мелкой деталью в сложном переплетении железнодорожных путей и здания вокзала.

— Жулики, — веско констатировал я.

— Юрист пообещал всех там строем научить ходить. — Уже с оттенком веселья продолжила Эффа. — Он из наших, человек надежный.

— Ага, из ваших, — кивнул я внешне нейтрально, внутри помрачнев.

Природа, котики, полеты. А проблемы остаются прежние.

Пока валялся, кое-что переосмыслил из увиденного и услышанного вчера. Иногда нужно время, чтобы составить правильную картину.

Мистер Хайни и его свора не продают вирус. Для этого не нужен человек, не нужны сложности с туристом — хватит всего-то предмета, которого коснется зараженный. Значит, вчерашнее первое предположение неверно.

Старик и его организация продают эпидемию. И стоит это очень больших денег — там, где кто-то обречен потерять все из-за карантина, другие заработают на препаратах и средствах санзащиты, на новых маршрутах в обход закрытых территорий и точках экономического роста взамен всему закрытому. Даже вложи деньги в похоронное бюро — и уже утроишь капиталы.

Но эпидемию надо продать так, чтобы до ее источника не докопались. Поэтому и нужен работник «Бадазаж Групп». Пока Эффа охотилась на чужих котов, успел посмотреть в поисковике — крупнейший концерн, занятый лекарственными препаратами, в том числе для лечений патологий энергетики. Да и мелькало у нас в универе что-то про это предприятие — в качестве конкурента нашим. Могли ли там работать с опасными вирусными штаммами?.. Видимо, да — раз Гаусу Хайни понадобился именно их работник.

Тавви тоже заняла свое место в общей картине. Тут удивляться нечему — те неприятности, что я прогнозировал на ее пути, уже явно случились. И жизнью ее теперь правит циничный старичок в старомодном костюме. А что до разговоров Тавви с Эффой — видимо, в детали девчонку не посвящают. Обозначили, что миллионер, и надо рассорить до драки — так и сделала. Иначе зачем она там? Иначе зачем эти гопники?.. А дальше Тавви решила поработать в своих интересах — ей ведь, чтобы вырваться из-под контроля Хайни, нужен кто-то достаточно богатый и зубастый, чтобы откупить и защитить. Но слабо верится, что такие найдутся.

Ноэль — мужику просто не повезло. Ему наверняка показали запись, где он кого-то избил, показали избитого — или умершего после побоев — и Ноэль с радостью сбежал из Империи домой, где совсем скоро забудет все произошедшее как ночной кошмар. Никто не узнает ни о застенках, ни о якобы совершенном преступлении. Тут ребята Хайни отработали чисто.

Если бы Ноэль оказался перевозчиком эпидемии, вряд ли бы кто доискался до истинного источника. Плохо человеку после заражения становится далеко не сразу — можно неделю веселиться, пока он не сляжет, до того перезаразив всех коллег. Особенно тех, кто мог контактировать с вирусом по долгу службы. На них и подумают. А сам Ноэль нулевым пациентом себя не признает — слишком много в этом термине вины за последующие смерти.

Одновременно с невезением, Ноэлю крепко повезло — потому как жить ему еще долго, если снова куда-нибудь не влипнет. Вируса же нет. Просто будет обходить Империю десятой дорогой — благо, континент большой, есть куда съездить и без наших просторов.

Эффа — ну, ее и обсуждать особо нечего. Пока ничего не знает — и мистер Хайни будет в этом уверен — останется жить. Поэтому ничего от меня не услышит, да и отделаться от нее надо бы пораньше. На портальной площадке расстанемся навсегда.

Кот Кэр — отправится в Хранилище, где до него никто не доберется. Но это я уж откровенно уклоняюсь от главного.

Потому как дальше рассуждения становились невеселыми — не зря отодвигал их на потом.

Итак, что делать в этой истории Гаусу Хайни и Тану Савою? Ощущение, что не разойтись им сторонами.

Не может умерший вчера Тан Савой спокойно ходить на занятия, будто ничего не произошло. Слышал он слишком много, знает слишком много — и про эпидемию, и про базу, и про загадочное оружие. Такое уверениями, что «я ничего никому не скажу, оставьте меня в покое!» никак не перекрыть. Хайни и случайных-то людей устраняет с удивительной легкостью, а тут главный фигурант.

И что делать? Писать заявление? Кому — начальнику отделения, который исключил вещдок из описи, или начальнику другого отделения, объявившего постороннего человека в розыск? Сколько у мистера Хайни таких друзей в полиции и сколько служит еще выше?

Идти в прессу, громко кричать о мировом заговоре, который не состоялся? А потом кушать горькие таблетки, привязанным к кровати.

Ладно, допустим — получится выйти на людей, которые мне поверят. На тех, кто обладает влиянием и возможностями, чтобы прижать Гауса Хайни. Обычного расследования, подозреваю, не будет — риск утечки слишком велик. Никому не нужен скандал — да еще такой, что вся зарубежная пресса зашевелится, забурлит, а политики окрестных стран начнут дружить против Империи.

Все будет тихо, кулуарно — к Хайни придут и, вновь допустим, не договорятся, не вручат медаль, не пожурят за порученную ими самими операцию, а в самом деле сурово накажут. Очень сурово — расстреляют или засунут в одиночку до конца жизни.

Что делать с мистером Савоем, важным свидетелем чуть не произошедшего кошмара? Можно наградить. Можно пожать руку и отправить домой.

А если Тан Савой станет болтать, хвастать, торговать информацией?.. Если пойдет к журналистам, падким на сенсации? Дело-то государственной важности. Да у этого Тана и родни-то нет — пропадет, никто и искать не станет… Не верю я людям, но виноваты в этом люди.

Во всех этих выкладках просматривался только один хороший вариант — мистера Хайни сурово наказывают, а обо мне забывают. Но я так и сам могу.

Полностью до всех причастных не дотянусь — я их попросту не знаю, и не факт, что даже официальное следствие узнает все имена. Но основательно подчистить — почему нет?

Или можно уехать в другую страну — все языки на континенте одинаковы, отличаются только акцентами. Досадно потерять всех знакомых, но это лучше, чем полтора года искать сигнал чужого портального перехода в мертвом мире. Тем более что деньги есть.

Эффа пыталась что-то спрашивать, но я притворился спящим. И трижды молчал на строгое «Ты, что, спишь?» сказанное все громче и громче. Она бы и за плечо потормошила — но перегородка защищала не только водителя от пассажира, но и меня от Эффы.

— Расскажи про Гауса Хайни. — Открыл я глаза.

— Кавалер орденов, отличный начальник. Лично руководил обороной форта Сарог и в назначенное время прорвал блокаду, чем обеспечил перехват инициативы на южном фронте… Мне продолжать? Я учила.

— С ним можно ссориться?

— Не советую.

— А кто сильнее, граф Шали или мистер Хайни? — Чуть посомневавшись, озвучил я.

Была такая мысль — просить у графа заступничества. Но это — вроде веры в полицию, которая обязательно защитит.

Как произнес вслух вопрос, так и сам понял, что некоторые услуги слишком накладны, чтобы их исполнять.

Я всего-то принял на свой борт чужую ловушку, а не в прямом смысле спас жизнь сына графа. Его бы тоже катапультировало — и подложной скорой тоже не дали бы его забрать. Заслуга не столь и велика.

— Ты все-таки с ним поссорился? — Напряглась Эффа. — С мистером Хайни?

— Я чисто теоретически. Если сравнить носорога и льва, кто победит? Успокойся, я просто коротаю дорогу, — постарался я быть убедительным.

— У носорога очень много львов в друзьях. Он ими командовал.

— И как там с подчинением? — Заинтересовался я невольно.

— Да отлично с подчинением, Тан. Право аристократа — предоставить борт и быть его командиром. Танк, гравилет, корабль — без разницы. Если аристократ беден, будет служить на чужом. Между прочим, имеет право забрать себе борт, где назначен командиром, по завершению войны. Даже если это был не его.

— Даже очень серьезный корабль?

— А ты думаешь, почему те ребята поверили про «Алую Гарпию»? — Напомнила Эффа про пари. — Кто-то мог закончить войну на ней. Иначе откуда бы ей взяться…

— Боезапас тоже можно оставить?

— Они, если что, клятву дают и первыми приходят на сборы.

— А потом напьются и охотятся ракетами на волков?

— Непатриотично так думать, Тан.

— То есть, они так не делают? — Перебрасывался я словами, чтобы отскочить подальше от обсуждения мистера Хайни.

— Не-пат-ри-о-тич-но. Учебные стрельбы допустимы.

— Ладно.

— Помириться с мистером Хайни почти невозможно. Должно произойти что-то невероятное. Его потому в тот форт и сунули…

— Сарог? Удачно вышло.

— Его прежнее крыло было вынуждено отступать, три города потеряли. Так что вряд ли.

— Посоветуешь потом книжку про ту войну?

— Непатриотично такое печатать. — Вздохнула она. — Так как вы поссорились? Может, еще можно как-то замириться… Понимаешь, иногда людям кажется, что на них злятся — а на самом деле это не так. Просто манера общения такая!

— Мы не ссорились, Эффа. Все хорошо. Просто думаю, надо ли нам встречаться.

— Он назначил место и время?

— Он очень хотел бы встретиться. А я сомневаюсь, нужно ли это мне.

В окошке уже были видны знакомые строения и приземистый корпус Хранилища, уходивший вглубь на множество этажей. Снаружи-то — обычная трехэтажная постройка, безликий административный корпус из бетона.

— Ну, если не хочешь — я тебя даже понимаю. Ты не его подчиненный, так что можно пренебречь. Никакого повода для ссоры. — Даже заулыбалась она, выводя машину на посадочную площадку.

— Вот и отлично.

— Но я бы рекомендовала встретиться. Откажи, если тебе что-то не понравится. Не обязательно ведь соглашаться. Но всегда говори прямо.

— Такое редко нравится начальникам.

— А иначе он уцепится за слабину и все равно сделает по-своему. — Повернулась ко мне Эффа, снимая ремень безопасности. — Упрямые ему нравятся. С такими и говорит по-другому.

— Может, встречусь, — кивнул я, тоже отстёгиваюсь. — Подумаю.

— Ты со мной пойдешь? Кэра возвращать?

— Не хотелось бы, — честно признался я. — Меня могут узнать. Если староста про кота проболталась, будут проблемы.

— Ладно, отдыхай. — Махнула Эффа рукой.

Выходить на улицу все равно пришлось — передать Кэра на руки, успокоить его и объяснить майору Сойер, где тут что у нас находится, и какая из дежурящих у входа тетушек сердобольней.

Гладили в итоге кота в три руки, что явно ему нравилось, и сбегать он не пытался.

— Удачи, — пожелал напоследок и забрался обратно в такси.

Поначалу — просто настроил себе кресло поудобнее и уселся, глядя в серый потолок. Варианта три. Уйти. Остаться на одну-единственную встречу и уйти потом. Остаться — понадеявшись на заказчиков эпидемии, у которых к Хайни точно появятся вопросы. С той стороны не удовлетворятся возвратом предоплаты — наверняка вложены чудовищные деньги в предприятия, которые вот-вот должны подорожать. Возможно, деньги у них заемные. В любом случае — продать все это без убытков не выйдет, а повесить на себя такие суммы Хайни не даст. Выйдет знатная ссора — и, если повезет, старика в этот раз сошлют на несколько метров под землю. Просто подождать месяц-другой?..

Взялся за сотовый — расслабиться, посмотреть на банковский счет. Никаких новых поступлений. Сказал бы, что думаю о титулованных должниках — но тоже выйдет непатриотично.

Сунулся в новости. Прочитал, не поверил. Прочитал вновь — уже на других ресурсах.

Гравилет с Ноэлем на борту упал над территорией соседнего королевства. Пассажирский гравилет — который задумывался так, что даже при отключении вообще всего может спокойно лететь и сесть в чистом поле. Но на фото — отвесно падал, оставляя за собой черный след. Гравилет — с носителем эпидемии на борту, который обязан был долететь до Фойн-Сулуна, иначе вся история прикрытия рассыпается как карточный домик.

Чуть торопясь, начал ставить специальные приложения для доступа к сайтам соседних стран — тут у всех своя сеть, свое цифровое пространство, а точки соединений используют только банки, платежные шлюзы и государственные ведомства. В общем, попереписываться с кем-то из заграницы — та еще проблема. Можно позвонить — это вот легко, а все цифровое заперто. Но три года назад мне нужно было понимать, что в этом мире знают, чего достигли — чтобы не выделяться. Ну и страну себе выбирал — не без этого.

Пробился на новостные ресурсы соседей — почитал, крепко задумался. Даже нервно рассмеялся один раз, когда представил лицо мистера Хайни.

Их кинули — жестко шваркнули об пол и вытерли ноги. Всех этих продавцов эпидемии — потому как заражен оказался представитель правящей семьи королевства Сават. Личность и порядковый номер в очереди на наследование не сильно важны — главное, что он вхож во дворец, вхож к королю и бывает там. Это покушение на королевскую кровь, это фактически объявление войны.

«Как спасти мир дважды? Спросите у меня».

Сначала не дал заразе выбраться из Хранилища. Потом не дал развязать из-за нее войну.

«Правда, дырку под орден мне пробьют разве что на черепе», — смотрел я, как возвращается Эффа.

Судя по довольному виду, все прошло гладко.

— Все нормально? — Спросил, как она поднялась в кабинку.

— Ага. Сказала, что профессор Лазар приказал вернуть кота и показала удостоверение.

— А кто такой профессор Лазар?

— Понятия не имею, — Эффа недовольно смотрела на свой дорогущий пиджачок. — Кэр не хотел уходить, зацепку оставил, — пригладила она край с выступившей веревкой.

— Тут гладят, кормят и солнышко. А там трупы на стеллажах и темень.

— Была там как-то, — кивнула майор. — Жуткое место. Надо Кэра оттуда забирать. Но в этот раз искать его будешь ты!

— Да легко, с первого раза.

— На что спорим? — Даже возмутилась Эффа.

— Я сегодня безмерно добр, поэтому просто на щелбан.

— На десять. — Следила она, как поднимается трап.

— Договорились. Эффа, а у тебя есть телефон мистера Хайни? Я все-таки решил встретиться.

— И правильно, чего тянуть? Тебе продиктовать? Хотя он с незнакомого не возьмет, сама наберу. — Тут же взялась она за трубку.

И с досадой посмотрела на преграду между нами.

— Просто передай ему, если несложно. Кафе «Вокзальное» на портальной площадке, сегодня в пятнадцать. Скажи еще, что я хоть и спал на земле, но не заразный. Особо подчеркни.

— Да просто про кафе скажу…

— Эффа.

— А?

— В этот раз не спорь.

И хоть исполнила она в точности, но смотреть с тех пор стала с большим подозрением. А так как на вопросы я предпочитал больше не отвечать, то подозрение это весьма усиливалось.

Вплоть до того, что в кафе она заявилась вместе со мной, взяла этот коктейль с трубочкой и действовала на нервы.

Впрочем, ее присутствие мешало не сильно. А за отвоеванный столик ей отдельное спасибо.

— Ты стал по-другому пахнуть, — произнесла она, отстав от коктейля.

— Эффа, не за столом же. — Поморщился я. — Ну да, отходил… Но, знаешь ли, там…

— Не ври. — Оборвала майор. — Ты пахнешь пляжем после грозы. А до этого пах травой и землей.

Наверное, идея смотаться в свой мир, чтобы привести себя в порядок, была не самой удачной. Но я должен был проверить, смогу ли перейти во время встречи со стариком. А еще — я поглотил там треть таллиумной плиты гравилета, чтобы напитать оболочку до обычного уровня. Одежду специально не трогал — даже не отряхивал. Душ — его вот принял. Посчитал, что не заметит.

— Я пахну кофе и чебуреком, — буркнул в ответ. — Не придумывай.

На это Эффа вновь засипела коктейлем, не сводя с меня глаз.

— Да пощади ты уже эту трубочку!

— Признавайся.

— Да в чем⁈

— Пока не знаю. И это крайне настораживает. — Прищурилась она.

Появление мистера Хайни я воспринял даже с некоторым энтузиазмом.

— Сэр! — Поднял я руку, улыбнувшись.

Старик, замерший в дверях кафе, отчего-то повел рукой к поясу, но тут же оправил мундир и двинулся к нам.

И с каждым его шагом зал стихал — кто-то замечал сам старика при полном параде, в орденах, кителе и фуражке, убранной в левую руку. Кого-то одергивали соседи по столу, показывая на заслуженного человека.

Где-то с десяток особо крупных орденов — на белой эмали, с золотыми перьями. Три угловатых знака в черной эмали, повыше и крупнее. Россыпь золоченых медалей с тиснением ниже, некоторые с темно-алыми лентами и бантами — и все на темно-зеленом, почти черном кителе. Названия наград я не знал, но очень внушало. Погоны — эти узнавал уверенно, учили. Все-таки мы все на факультете военнообязанные.

— Мистер Хайни, сэр, — тут же встала по стойке смирно Эффа Сойер.

— Вольно, майор. Мистер Савой, — кивнул он мне.

— Мистер Хайни. — Чуть поклонился я. — Присаживайтесь. Эффа, принесешь генералу кофе? — Вежливо попросил я.

— Может, позовем…

— Да, майор. Сходите за кофе мне и Тану. — Расстегнув пуговицы на мундире, присел мистер Хайни напротив меня.

— Я… Да, сэр, — развернулась та через левое плечо и отбыла к стойке кафе.

— Итак, мистер Савой. — Сцепил он пальцы на руках, положив руки на столешницу. — Вы наверняка желаете мне что-то сказать. Или, быть может, попросить? Потребовать?

— Ну что вы, мистер Хайни. — Сделал я вид, что придвигаю стульчик.

Приподнялся и резко положил одну ладонь на его руки, второй прихватив фуражку со стола.

Всплеск энергетики в сформированное построение-конфигурацию, и вместо просторного кафе на голову давит невысокий потолок гравилета на Аликсе.

Еще один всплеск — и тело генерала деревенеет от небрежной, грубой попытки заморозить. За такое вышибают из Биоэнерготеха взашей, но студенты не способны навредить — мало энергии в воздействии.

У меня энергии много и делаю я это намеренно.

Мистер Хайни молча валится спиной назад — стул не перенесло, двинуть мышцами он не в силах, поэтому падает на, к сожалению, мягкий пол.

— Я с такой падалью говорить не намерен. — Стоял над ним спокойно, оттирая руку о брюки, словно от этого прикосновения испачкался.

Впрочем, трогать генерала все равно пришлось. Охлопал по бокам — нашел наградной пистолет, убрал его в сторону. Проверил на щиколотках, в рукавах, в ботинках — ничего нет. Не уважает.

После чего усадил Гауса Хайни в кресло второго пилота и включил обзорную полусферу.

Ветер пытался погрузить гравилет в песок — набрасывал поверх корпуса. Его набралось почти до середины — мелкой фракции, почти что пыли.

Я положил руку на приборную панель — и ее обняла перчатка управления. Движение рукой, и махина легко откинула от себя тонны наметенного сверху, поднявшись вверх.

Впереди — только разнообразие песчаных волн, как в огромном неспокойном океане. Мне нужно выше, еще выше — так, чтобы перед нами оказался только тускло-серый диск поверхности, на который справа наползала линия ночи.

— Это мой мир. — Глухо представил я. — Когда-то люди, подобные вам, решили, что неплохо бы уничтожить конкурентов. С той стороны люди оказались не глупее. Теперь вся планета покрыта песком на километры вглубь. Не помогли ни бункеры, ни укрытия в океане.

Хайни дернулся и что-то промычал. Крепок — или тоже с талантом энергета. В пилотах почти все такие, только не развивают, а калечатся.

— На орбите была база и еще три базы на спутнике. Я их все нашел. У меня — не самый простой корабль, — нежно провел я свободной рукой по подлокотнику. — Есть возможности задавать вопросы так, что на них отвечают. Я спросил тех, кто все устроил — или знал, что кнопку нажмут. Спросил, что они планировали сказать своим, а что — чужим. Все почему-то хотели просить прощения. Я им это позволил — доставил на поверхность. Вы знаете, тут ветра в спокойное время дуют со скоростью шестьдесят километров в час, а в обычное — под двести. Песок так перемешался, что никуда лететь не надо. Можно брать его в горсть и разговаривать со всем населением планеты. Это весьма удобно. Но вместо этого, они отчего-то кричали проклятия и бежали за гравилетом.

Хайни вновь что-то просипел.

— На Аликсе нет населения. Только песок. Вашими трудами, на Земле чуть не стало так же. — Чуть сжал я перчатку, и гравилет направился к поверхности. — Я оставлю вас в спокойном месте. У вас будет время до того момента, как песчаные волны срежут мясо с костей. Попробуйте рассказать мертвецам, ради чего вы все это затеяли. Объясните им, почему должны умереть миллиарды и десятки миллиардов — не родиться потом. Ради чего?..

Гравилет стремительно приближался к поверхности — верхние слои поднятого ветром песка уже касались корпуса.

— Когда станете рассказывать, помните, что ваши близкие тоже это слышат. Проклятый ветер перемешал все так, что в одной горсти будет ваша супруга и ваш злейший враг. Поймет ли она?.. — Я почувствовал, что заговариваюсь, и замолчал.

Приближалась нужная точка — ближе к полюсу планеты ветра были милосерднее. Ненамного, но…

— Это не ваша планета, Хайни. И вы наверняка думаете, что такого с Землей никогда не случится. Ведь все верят, что противник дурнее них. А вы, Хайни? После той пощечины, что вам залепили? Продолжаете верить, что можно просто заработать деньги на крови и жить спокойно? Что не придется собирать родных в одну горсть?..

Хайни прохрипел что-то почти внятное.

— Прощайте, мистер Хайни. Скоро заморозка спадет.

Выгружать старика в песок оказалось легче легкого — спихнул из приоткрытого люка и скинул на мягкую подушку песка. Упал удачно — лицом вверх. Или неудачно — мог бы просто задохнуться.

— Пистолета с одним патроном я вам не дам. Вы его не заслужили. Но, пожалуй что, вот вам контейнер с водой и брикеты сухпайка. — Скинул я пятилитровую бутыль и запас на трое суток. — Я не помогаю вам, Хайни. Я хочу, чтобы агония продлилась подольше. Счастливо вам сдохнуть. — Захлопнул я люк и увел гравилет в сторону.

Ждать пришлось около десяти минут — старик начал шевелиться. Потом уселся на месте — тут песок не такой глубокий, не проваливаешься вглубь. Не бежал, не орал — сидел и смотрел в сторону. Потом тронул раскрытой ладонью песок и тут же ее отдернул.

Пожав плечами, я посадил гравилет недалеко, полусферой к старику, и снял перчатку.

Все двери закрыты — гравилет не открыть. Да и не взломать, даже если был бы инструмент.

Направление энергии в конфигурацию, и я аккуратно сажусь обратно на пластиковый стульчик в кафе. Напротив, разумеется, никого нет.

А вот и Эффа несет три стаканчика в руках, лавируя между столиками.

Время на Аликсе идет в десятки раз быстрее, чем на Земле — что-то около тридцати, точный коэффициент вбит в часы гравилета. Меня не было меньше минуты.

— А где мистер Хайни? — Поставила Эффа стаканы и стала оборачиваться по сторонам.

— Принял мой отказ и ушел. Ты была права, и переживать не стоило.

— Тан.

— М? Если хочешь — допивай его кофе, не претендую, — спокойно взялся я за бумажный стаканчик с растворимым напитком.

Сладкий до приторности, но пойдет.

Эффа села напротив и наклонилась к столешнице, глядя мне прямо в глаза.

— Верни его, Тан. Верни немедленно.