Было на четвертом этаже, занимаемом «Небом Империи», немало комнат, отведенных под общественные дела объединения — от кабинетов с современной техникой, где бывшим летчикам помогали составить и оформить документы, до просторных актовых залов с большими экранами — хоть фильмы смотри в коллективе, хоть лекции слушай, хоть спортивные матчи смотри большой компанией.

Но хватало и небольших приватных комнатушек на один-два человека с кроватями и необходимым набором мебели — всегда найдется место командированным из других городов. Да и тем, кому сильно в жизни не повезло остаться без жилья, не придется ночевать на улице. Таких бедолаг надолго не оставляли — находили работу по умениям и снимали нормальное жилье. Поэтому «общежитие бывших летчиков» почти всегда простаивало пустым.

Одну жилую комнату, правда, не сдавали никому и никогда — ее еще давненько отвел себе глава объединения, Гаус Хайни. Небольшая привилегия руководства, к которой все относились с пониманием — дела могут задержать допоздна и проще переночевать на месте.

И, разумеется, все закрывали глаза, что комната шефа была несколько уютней обычных — во-первых, размерами. Сильно больше стандартной — с двумя широкими окнами, она больше походила на обычную квартиру-студию. Да и обычные атрибуты квартиры тут, в отличие от других комнат, наличествовали — в нарушение всех пожарных норм в углу стояла электрическая плита, рядом по той же стене кухонный стол и холодильник. Имелся неплохой диагонали ТВ на стене, подвешенный в ногах кровати — чтобы щелкать пультом перед сном или поглядывать краем глаза во время еды. Компьютер — довольно современный, на отдельном столе. В углу у входа — сан-блок с собственной душевой. Выбивался из обычного интерьера разве что металлический сейф, выполняющий роль тумбы возле кровати.

Но, пожалуй, главным отличием комнаты начальника от всех остальных — было ощущение «обжитости» и присущий этому уют. Не безликое «техническое помещение для сна», а место, где один и тот же человек ночевал много лет подряд. За это время как-то сами собой на окнах появились симпатичные занавески, подоконник был переделан, паркет перестелен — не за средства общества, но за деньги и под настроение владельца. Одна из стен была отведена под полки для памятных подарков, сувениров и личных наград мистера Хайни — государство и город ежегодно подновляли коллекцию памятными вещицами к праздничным датам. «Его место».

Это уже позже, с появлением новых возможностей, мистер Хайни предпочитал оставаться в загородном доме и питаться правильно. Все-таки возраст — а личный повар умел готовить полезное вкусно.

Но и сейчас, если появлялось желание — глава спокойно расстилал себе постель, а то и заваливался на нее днем. В холодильнике давно ничего не было — он стоял выключенным.

Но бывает такое настроение, что и готовить ничего не нужно — то, что хочется, годами хранится в сейфе. Сейчас сейф стоял открытым, а на кухонном столе центральное место занимала закрытая бутылка с нектаром темно-карамельного цвета и веским обозначением почтенного возраста изготовления. Рядом лежала не распакованной гораздо более дешевая плитка горького шоколада. Пустой бокал тоже дожидался своего часа — а Гаус Хайни, готовясь его наполнить, внимательно смотрел на экран сотового телефона у края стола.

Не торопился, дисциплинированно ожидая смс об успехе дела — в чем-то суеверно не закрывая сейф, чтобы была возможность все вернуть обратно, если все сорвется.

Ради торжественности момента мистер Хайни был при полном параде — мундир со всеми орденами и наградными знаками, а в качестве собеседника на той стороне стола выступала фуражка кокардой к нему лицом. Тот случай, что шумного празднования не надо — и те, кто знал о цели, но не был непосредственно вовлечен в исполнение, наверняка тоже отметят ключевой момент столь же скромно. Главное, что они знают, что победили — а родная страна пусть получит результаты их труда. Ведь не ради славы, не ради наград. Наград — вон, вся стена в них, уже новые полки ставить надо.

Но когда экономики бывших врагов неизбежно падут под тяжестью болезни, а империя станет островком безопасности и спокойствия — тогда-то и пройдут, чеканя шаг, по площади. Старикам простят это чудачество.

В комнате тихо бормотал телевизор — просто, чтобы не сидеть в тишине. И в этом бормотании неожиданно резко раздался сигнал нового сообщения.

Чуть суетливо Хайни ткнул на пиктограмму, тут же обрадованно выдохнув.

«Скоро буду. Привет!»

Рука невольно потянулась к бутылке, но мистер Хайни остановил себя. Еще не все — то, что «Второй парус» благополучно отбыл на международном рейсе к себе домой, еще не означало завершение операции. Оставалась техническая сторона — работа капитана Рельфи по зачистке неизбежных накладок и следов. Выкинуть тело «Сеятеля», вернуть груз похищенных улик со сбитого грузовика — организация не хотела, чтобы кто-то из преступников избежал наказания из-за их вмешательства. Санировать и законсервировать территорию базы.

Да, позже будут еще хлопоты — но это не срочно, хоть и тоже важно. Надо не забыть погибших, своих и чужих, семьям выплатить хорошие «похоронные», детям помочь поступить в учебные заведения на выбор… Деньги — вроде пластыря на раненной совести. Все закроют.

Взгляд на часы — до обозначенных для Рельфи четырнадцати ноль-ноль было еще десять минут.

«И вот тогда», — Гаус поправил все еще пустой бокал. — «Тогда будет можно».

Смс пришла в тринадцать пятьдесят три.

«Погода шикарная».

Выдохнув, мистер Хайни свернул пробку на бутылке и налил себе щедро, почти до краев. Тут же, надев фуражку и автоматически ее поправив, встал во весь рост.

«За новый мир!» — Не доверил он тост даже родным стенам.

Выпил до дна, чтобы сбылось. Выдохнул довольно, заел долькой шоколадки — та, из-за времени, чуть заветрилась, побледнела, но и так пойдет.

Хотел повторить, но все же взял паузу, усевшись на стул и с довольством глядя в окно. Погода стояла чудесная — синее небо с редкими перистыми облаками, отсутствие ветра.

«Полетать сегодня, что ли?»

За дверью раздались быстрые шаги на каблуках, и в дверь деликатно постучали.

— Да, Садин. Войдите, — весело и довольно пригласил он бухгалтера общества, даже не спрашивая, кто там.

Ну а кому еще стучать каблуками на этаже? Больше некому.

Садин — молодящаяся женщина на шестом десятке лет, в алых туфлях и алом же деловом костюме, приятно подчеркивающем неплохие, в общем-то, формы — вошла со всей возможной деликатностью, еще дважды извинившись, пока закрывала дверь и подпирала ее собой.

В массивных очках, но со стильно уложенной прической, она заведовала финансами общества с неженской хваткой. А еще — она была «своей» и была посвящена в иные секреты.

Труд ее, разумеется, оплачивался сверх означенных в ведомостях цифр, что позволяло дорогие косметические процедуры и стильную одежду. Нарушение конспирации, конечно — но на мягко высказанные замечания Садин уже когда-то давно махнула рукой, высказавшись в духе «Ой, да скажу, что я просто ворую!». В общем, случись что, организацию за собой не потащит — сядет сама. А до этого — до последнего будет кутить с молодым любовником. Нашла себе отдушину на старости лет, и мистер Хайни не собирался ее осуждать. Не так и много времени в их жизни осталось — и если мужчин седины только украшают, то женское увядание воспринимается куда хуже и нуждается в приятной лжи, чтобы радоваться и работать дальше. Главное, что деньги находятся в полном порядке.

— Мистер Хайни! — Взволнованно произнесла женщина, глубоко дыша — и декольте, надо отметить, приятно вздымалось. — Поступило огромное пожертвование!

— От кого? — Еще не понимая, в чем дело, Гаус механически прожевал дольку шоколада.

— «Аструм групп».

Мистер Хайни замер. Пришел расчет за «Второго паруса», за всю миссию. Поразительно оперативно, что делает партнерам честь.

— Отлично. Распределите по списку, — кивнул он.

— Мистер Хайни. Они заплатили прямо на счет общества. — Чуть злым голосом произнесла бухгалтер.

— Это как так…

Деньги должны были аккуратно лечь на счета вольных скотоводов с перевала Ханис-Алад, неподконтрольных ни одному граничному с ним правительству. Кочевой народ, дикий, большей частью безграмотный — уже сотни лет водил стада баранов, волов и прочей живности по территориям трех граничных стран на юго-востоке континента и не признавал главенства над собой никого из них. Завоевывать тех, кто просто снимался с земли и уходил, было сомнительным мероприятием. Ставить перед ними пограничные кордоны, с минами и ограждениями — так они пускали скот вперед, разрушали все на пути, заходили вглубь территории и жгли селения. После чего уходили в другую страну, где мстить им было накладно. Все три граничных государства терпеть друг друга не могли, поэтому общего решения проблемы скотоводов не было. В итоге решили действовать мягкой силой — выдавали документы, предлагали медицину и бесплатное обучение и всячески старались, чтобы те наконец-то решили, патриотами какой страны являются. Выходило так себе — все бесплатное охотно бралось, а вот дальше происходил сбой. Из человека племенного никак не выходило человека современного — тут только руками развести.

С некоторых пор у скотоводов появились расчетные счета и собственные банки — это обученные в университетах дети вернулись обратно в племя. И скотоводы стали зарабатывать не только на мехе, шерсти и живом мясе, но и на посредничестве в деликатных операциях. Сверхприбыли тратили на покупку оружия — все три страны верили, что его применят не против них, поэтому не препятствовали и даже продавали сами. Тем более что племя поклялось, что никакого своего государства на чужих землях делать не планирует. Это так — на случай внешней агрессии…

В общем, деньги должны были уйти на счета вне империи, чтобы через какое-то время объявиться в столице — отмытыми и не вызывающими подозрений, пусть и в чуть меньшем количестве.

И если то, что Садин говорит, правда… Черт, ну не шутить же она пришла! Конечно, правда!..

— Это существенное нарушение договоренностей. — Веско произнесла бухгалтер. — Сумма огромна, поступила от нерезидента. Проверки не избежать.

Проверка — наплевать, все бумаги оформлены чисто, в этом Хайни не сомневался. Вот излишнее внимание — это беда. Перевод из недружественной страны, большие деньги… Сразу возникнет вопрос — за что вам заплатили? Какие секреты вы продали? И если некоторых людей удастся успокоить и убедить, то что делать, если все прорвется в прессу? Среди наивных и равнодушных людей, которые просто пожмут плечами, прочитав статью, обязательно найдутся и те, кто станет задавать вопросы. А если к этим громким побегут некогда обиженные обществом предприниматели и чиновики — и тоже начнут говорить?.. По одиночке эти неудачники никому не интересны — суды давно вынесли правильные решения. Однако, если поднимется волна, к которой они примкнут… Все сметет.

— Но почему… — Единственное, чему всерьез удивился Гаус.

Ведь перевод ударит не только по организации, но и по отправителю — за границей ведь тоже не станут спокойно смотреть на спонсирование бывшего врага. Выглядит как вопиющая некомпетентность исполнителя — или Гаус просто не понимал, что происходит.

Нахмурившись, мистер Хайни отвернулся от стола, посмотрел на полки с наградами, перевел взгляд на тихонечко работающий телевизор. Замер.

На экране красной рамкой горел прямоугольник срочного новостного события.

Чуть заполошно Гаус принялся искать пульт, а как обнаружил его — немедленно прибавил громкости.

— … за моей спиной — кадры, переданные очевидцами с места событий. — Обеспокоенным тоном комментировала диктор картину на экране.

Через синее небо, столь же чистое, как у Хайни за окном, перечеркивая экран чадной линией, падал тяжелый транспортный гравилет с горящими двигателями.

— Международный рейс компании «Элевир», направляющийся в Фойн-Сулун, королевство Сават, передал сигнал тревоги через семнадцать минут после начала полета и пропал с радаров над королевством Авидан. По предварительным данным, виной крушения является техническая неисправность в третьем двигателе. На месте работают все тревожные службы и особый корпус королевства. По счастью, системы катапультирования отработали штатно, и пассажирам вместе с экипажем ничего не угрожает. Его сиятельство консул Империи Данир Третий потребовал немедленно отстранить перевозчика от выполнения международных рейсов и направить авиданцам предложение о совместном расследовании инцидента.

Картинка сменилась волевым лицом консула — суровым и грозным.

Гаус привстал с места и переключил канал раньше, чем тот начал говорить. Переключил снова и снова — мимо кинофильмов и ток-шоу, пока не остановился на очередном новостном выпуске.

— … разумеется, пассажирам ничего не угрожает. Это же «Орлан-шесть», построенный вокруг систем безопасности! — Вещал вызванный ведущий по видеосвязи специалист.

В рамке внизу написано, что это Давин Лешоу, глава конструкторского бюро. Видимо, кого нашли…

Дальше, еще дальше — пока не появились каналы, транслируемые с земли.

Симпатичная девушка вела репортаж с характерным аданским акцентом, но поверх него что-то вещал имперский диктор, озвучивая общеизвестную информацию.

Гаус вдавил клавишу громкости вверх, пока диктор не стал буквально кричать с экрана — зато слова иностранного репортера стали различимы.

— … и немедленно взял на себя управление перепуганными пассажирами. Прибывшие к сигнальным огням специальные службы увидели грамотно разбитый лагерь. Сам его светлость шестой принц Ноэль отбыл последним, убедившись, что всех пассажиров забрали в больницу королевства. Там их ждет радушное гостеприимство, психологическая помощь и полная медицинская проверка, чтобы исключить любые проблемы со здоровьем. Ситуация находится на контроле Министерства неба и лично…

Мистер Хайни выключил экран, и оглушительная тишина накрыла комнату.

— Пожертвование немедленно вернуть. — Внешне спокойно произнес он.

— А… — Чуть удивленно посмотрела она экран, убирая руки от ушей — чуть не оглохла от громкости.

Она не знала деталей. Деньги приходят, превращаются в наличные, доли предприятий, ценные вещи — пусть. Деньги могут быть грязными, и нужен человек понимающий, готовый закрыть глаза на многое — это верно. Но не более того.

— Садин, вы слышали? Займитесь немедленно.

— Да, сэр. Будет исполнено, сэр. — Выскочила та за дверь.

Не видя, как Гаус на ватных ногах переместился к компьютеру. Он умел думать быстро и не верил в совпадение. Но кое-что обязан был проверить.

Терпеливо дождавшись включения техники, он вбил в поисковик несложный запрос: «шестой принц Ноэль, королевство Сават». И почти сразу уставился в полностью незнакомое лицо, слегка высокомерное. Лет тридцати, с тем самым выражением лица превосходства и внутреннего спокойствия, которыми обзаводятся аристократы чуть ли не с рождения. Да, случись война, им умирать первыми — так устроено, страна не прокормит слишком больше количество бездельников. Но без войны — он неоднократно видел такие взгляды. Ничего общего с иностранцем, заводским технологом, сидевшим с ним за одним столом в ресторане. Разве что привычно глушил дорогущее вино — но это и Сеятель вытворял отлично.

— Не он. — Произнес Хайни и не узнал в этом хриплом, надломленном теноре свой голос. — Не он ведь, да? — Откашлялся старик.

Загрузил еще фото — с раутов, приемов. Их не так много, этих снимков — сеть давненько и надежно фильтруется во всех державах. Но на всех, везде — молодой незнакомец.

— Не он же, черт возьми! — Рявкнул мистер Хайни. — Тогда о ком, о ком это все⁈

Новостные статьи, которые так неудобно читать, когда сильно бьется сердце. Потому что уже все пропало, уже конец — и надо просто знать, насколько все плохо.

Гравилет не долетел до Фойн-Сулуна. Упал в другом королевстве, в Авидане. Всех потерпевших крушение обследуют, и вирус выявят — это неизбежно.

Пульс бухал в висках молотками, не давая сосредоточиться, и Гаус оборвал верхние пуговицы мундира, не дававшие вздохнуть. Отдышался, успокоился.

Как вирус выявят, несложно понять, что везли его из Империи — и везли в королевство Сават. К расследованию немедленно подключатся все службы, путь «Второго паруса» отследят посекундно — хотя бы попытаются. Многое удалено с городских камер, но до много и Хайни не дотянется. Выйдут на организацию. Обнаружат щедрое пожертвование — выполненное нарочно открыто.

— Сволочи, — захрипел Гаус. — Какие же они сволочи…

Но все это — пожалуй что, все это еще можно будет замять.

Вон он — открытый сейф, в котором лежит наградное оружие. Один выстрел, и все легко спихнуть на сумасшедшего старика. Он даже напишет предсмертную записку.

Новые вкладки — про того же «третьего принца». Новостные заметки, статьи — уже далеко, на двадцатых, тридцатых вкладках.

«У нас многие обожают путешествовать инкогнито. Тот же Ноэль, шестой принц Сават, большую часть года проводит в разъездах — муж видел его на площади Ксантри среди обычных туристов», — в комментариях к блогу.

Сердце заныло недобрым предчувствием. Снова фото на экран.

— Ведь не ты. Не ты. — Твердил мистер Хайни.

Крепко закрыл глаза и попытался вспомнить неприятного иностранца. Закрепил в памяти форму носа и ушей, цвет глаз.

— Он. — Тоскливо раздалось в тишине комнаты.

Постаревший, раздобревший до неузнаваемости. Ниже, чем на фото, совсем с другим взглядом. Но безусловно — он.

А это — проблемы совсем другого уровня.

Вирус, которым заразили члена правящей фамилии. Не прямого наследника — шестой принц, это настолько далеко от трона, что ему спокойно разрешат путешествовать, не обременяя прикрытием. Но человек, вхожий во дворец. Заразный, способный извести всю династию — ведь лекарства нет, только заморозка.

А это — война.

Никто не будет слушать бредни про сумасшедших стариков из ветеранской организации. Вы хотели убить нашего короля и его семью. Вы хотели убить наш народ.

«Хотел. Но не так!» — Взвыл Хайни молча, но из сомкнутых с силой зубов раздался только стон.

Потом они продолжат: вы — это Империя.

Но хуже этого, рядом с разъяренным Саватом встанет королевство Авидан. Встанет султанат Хагор-на-Сум, встанут все их тейпы и союзники. Все встанут против убийц, посягнувших на коронованных лиц — на таких же, как они сами.

Все встанут против тех, кто готов был заразить весь западный континент. Империи просто не станет. Сомнут, уничтожат.

— Нет, еще потрепыхаемся, — сомкнул Хайни зло губы. — Даже против всех. Продержимся.

До первых переговоров — где придется отдавать западные территории и платить такие компенсации, что страна вспомнит голод. Но это он не увидит.

Мистер Хайни надеялся, что выглядит спокойно — все то время, когда складывал вновь закрытую бутылку, бокал и свернутый в обертку шоколад обратно в сейф, забирая оттуда наградное оружие.

Сел за стол, за которым недавно праздновал, удерживая увесистый позолоченный «Оскал» в ладони. Патрон в патроннике, а посмертную записку лучше него составит секретная служба — если захотят до последнего оправдываться.

Но им не поверят. Не бывает таких совпадений. Не бывает так, чтобы смертельный вирус, хранящийся только в закрытых лабораториях, внезапно заражал только одного человека — важного человека, ключевого человека, из семьи, давно ненавистной Империи.

Ссутулившись, старик просто сидел. Даже какие-то итоги жизни подводить не было сил. Какие там итоги? Сплошной провал.

— Мистер Хайни, я в последний раз требую от вас! — Без спроса вломился в дверь администратор. — Покиньте!.. Ой… — Сбледнув, уставился не званный гость на пистолет в руках ветерана.

— Вон пошел, — холодно произнес Гаус, и мерзавец исчез в коридоре.

Еще и помещение отнимут. Умрет он — и у молодых наглецов уже не останется никаких препятствий. Всех погонят на улицу. Но какая ему разница, так?..

Разница есть. Мистер Хайни хмурился, сжимая пистолет в руках.

Уйти — легко. Но сейчас это будет побегом с фронта. Он ведь на войне. И пусть до сегодняшнего дня воевал он один — но завтра Империи понадобятся все.

Да, так вышло. Его вина. Значит ли это, что нельзя избыть свою вину кровью?..

«В конце концов, не обязательно, что на организацию выйдут», — дышал он почти спокойно. — «А заражение могли организовать и сами аданцы. Чтобы стравить Империю с Саватом, разумеется».

А ведь их действительно стравили — те, кто стоял за «Аструм Групп». Те, кто с самого начала знал, кто такой «Второй парус», предлагая его для идеального плана.

Значит, вины Хайни нет. Это просто провокация врага — успешная, чего кривить душу. Обернувшаяся большой бедой — но, чтобы побороть ее, он должен жить.

Некстати зазвонил телефон, окатив раздражением — он только примирился с собой, а тут этот… Вернее, эта.

Мистер Хайни смотрел на экран — звонила Эффа Сойер.

«Неужели тело Сеятеля уже нашли? Или просто беспокоится, что не отвечает на звонки?..»

Не до нее сейчас — Гаус скинул вызов. Вежливость, попытки расположить к себе — уже не нужны. Все скоро встанем в один строй, и старики, и увечные…

Поднялся было, чтобы положить пистолет обратно в сейф — но телефон зазвонил вновь. Снова она.

Впрочем, стоит поговорить — с нее станется приехать лично.

— Хайни, слушаю. — Взял он трубку.

— Сэр, прошу прощения сэр, если отвлекаю. — Явно был полон сомнения голос девушки. — Но меня попросили передать вам срочное сообщение.

— Передавайте, майор.

— Тан Савой — вы его помните. Он просил передать, что после ночевки на земле немного простыл, но не заразен. Он просил подчеркнуть — не заразен. Поэтому с ним можно безопасно встретиться в кафе «Вокзальное» рядом с портальной площадкой. Он будет там в пятнадцать часов.

— Он… — Сбился мистер Хайни, усилием воли заставив себя не произносить огромное количество вопросов. — Он сказал еще что-нибудь вам, Эффа?

— Нет, сэр. — Был голос несколько обижен. — А я ведь!.. — Тут же притихла она, хотя явно хотела пожаловаться. Но, видимо, вспомнила о субординации.

Майор Сойер не знает. Он ей не сказал. И он, Сеятель, жив.

«И он не заразен», — прислушался мистер Хайни к этим словам, чувствуя, как поднимается волна надежды, принося силу, энергию и желание жить.

Гаус вновь посмотрел на пистолет в своих руках, затем на сейф.

— Скажи ему, я буду.

«Оскал» довольно удобно лег на бедро, прижатый поясом.