Есть во втором ряду люксовых гравилетов своя прелесть — погружение в роскошь, внутри которой можно на время вообразить себя кем угодно. Даже «бездельником-миллионером», у которого на завтра всех дел — проснуться, поесть и тренажерный зал. Хотя такое скучновато. Но неплохо расслабляет, когда у самого впереди — отделение полиции с их бюрократией, сдать дорогую одежду, вернувшись в обычный для себя облик «кофта-джинсы», пробраться обратно в госпиталь и быть следующим утром на парах пораньше — даже не прогуляешь, потому что посланник графа будет ждать. И вроде ничего особо плохого — но ведь хочется вообразить, что сам решаешь, что будет завтра, а не события требуют от тебя поступать так, а не иначе?..

Хочется взять паузу, обдумать и отдохнуть — Аликс для этого подходил идеально. Наверное, из-за невозможности туда «прыгнуть» и пришло это задумчивое состояние — жажда эскапизма, желание представить себя кем-то другим.

Миллионером с собственным водителем, у которого всех невзгод — чтобы жена не узнала про любовницу и не отсудила половину капитала. Хотя, пожалуй, это тоже проблемно.

Проще вообразить себя «безликим человеком без проблем», взявшим дорогое такси из отеля в другой отель — потому что прежний наскучил. У «безликого» нет ни прошлого, ни будущего, только настоящее — в мягком массажном кресле с обогревом и обдувами, летящем на высоте над огромным сияющим городом. Убедить себя просто — если нет истории, то не надо напрягать мысли, а организм такое любит и поощряет — меньше энергопотребления.

Даже Гаус Хайни воспринимается молчаливым таксистом — и одет похоже, в строгий костюм. А что бывший генерал-лейтенант и лицо влиятельное — так «для души».

В общем, можно погрузиться в безделье, пусть и на половину часа — маршрут затейливо огибал весь город.

Ноэля я предусмотрительно усадил сбоку, чтобы дремал в сторону левой обзорной полусферы. Эффе уступил место впереди — красота.

И только начал подремывать с легкой улыбкой, как мне все испортили.

— Давай думать логически. — Отстегнув свой ремень, полезла Эффа на свободное сидение рядом.

Хайни посмотрел недовольно, но смолчал — салон был достаточно просторен для таких движений. Я тоже смотрел безрадостно — в выдуманную благополучную жизнь снова лезли с проблемами.

— Давай, но через пятнадцать минут? — С надеждой спросил я.

Но та уже плюхнулась в свободное кресло рядом (стратегическая ошибка, надо было размещать там туриста).

— Напавшие на тебя и на транспорт с уликами — одни и те же люди, так? — Мое пожелание было пропущено мимо ушей, что, в общем-то, ожидалось.

— И если бы твой знакомый не пил с тобой чаи, а приказал проверить камеры — их бы взяли еще раньше. Возможно, они даже не напали бы на грузовик.

— Спорно. Ну взяли бы — думаешь, они там были бы в форме, с удостоверениями в карманах? Обычные мирные граждане, одному ты еще и щеку рассек… В общем, что случилось, то случилось! — Подняла она ладонь, видя, что я собрался возражать.

— Угу, случилось. Трупы твоих коллег случились, — буркнул я. — Потом трупы в левой скорой, а этот… Как его… Вообще застрелился.

— Вот я и говорю — давай думать логически! Кому это нужно?

— Это вы о чем? — Подал голос мистер Хайни.

— Мы о совпадениях, сэр. Которых вокруг Тана сегодня слишком много. Есть версия, что его хотели похитить. Но мы понятия не имеем, кто и зачем.

— Он из богатой семьи? — Спросил про меня Гаус в третьем лице.

— Нет, сэр.

— Он дружит с кем-то из богатой семьи?

— Тан? — Вопросительно глянула на меня Эффа.

— Да у нас половина потока таких, — прикинул я.

— Я бы смотрел в этом направлении, — кивнул Хайни.

— Но разбивать для этого гравилет…

— Человек в долгах сговорчивее. А предложить вам, молодой человек, могли разное.

— Я об этом как-то не думал, — поджал я губы. — Но сбивать грузовик полиции…

— Вы сами сказали, что дело в уликах. ДНК на когтях этого вашего чучела… Рискну предположить, что в таких аферах задействованы бывшие полицейские, отставные служащие спецслужб. Это же не летчики — там бывают совершенно нечистоплотные люди, готовые ради денег на все… Но их ДНК уж точно есть во всех базах данных. Поэтому столь резкая реакция объяснима — они защищали себя.

— М-да уж, — поерзал я на месте. — Отстанут, как думаете?

— Полагаю, слишком много накладок — есть порог, после которого проще отступить и не тратить ресурсы. Они ведь наверняка не идейные, а значит — считают деньги.

— Вы меня изрядно успокоили, — даже выдохнул я.

— Может быть, просто пристрелят. — Столь же благожелательно продолжил мистер Хайни.

Я аж закашлялся.

— Если будете упорствовать в своем расследовании, им придется обозначить другой вектор для следователей. Например, что проблемы связаны лично с вами, Тан.

— Да каким таким образом? — Подавленно уточнил я.

— Подкинут что-нибудь. Обставят, что вы бандит. Или контрабандист, и залезли на чужую территорию. «Просто студент» не может стоить жизни главы столичного гарнизона.

— Но ваша первая версия…

— До нее еще надо додуматься. — Фыркнул он. — Непрямое влияние на нашу элиту — делишки именно что бывших спецслужбистов. А они даже после отставки — ребята зубастые. Следствие выберет что-нибудь полегче.

— Непрямое влияние — это какое? — Хмурился я.

— Например, уговорили бы ребят поехать на пикник в нужную им точку. Или — охмурить девчонку с влиятельным отцом.

— Слишком много трупов…

— Я же говорю — накладки. Поспешность, цепочка неверных решений, инициатива без одобрения руководителя, — монотонно перечислял Хайни, сжав руки на джойстике управления.

Гравилет, не совсем поняв, что от него хотят, чуть задрожал корпусом — и старик ослабил хватку. Наверное, что-то личное — вспомнилось из прошлого, быть может.

— А если я не стану… Не стану ничего требовать от следствия?

— Если никуда не пойдете со своими версиями, то могут и забыть. Говорю же — эти люди хорошо считают деньги. Даже месть — это лишние траты. Но вам неплохо бы обзавестись влиятельными покровителями.

Возможно, подразумевая себя — да уж скорее всего подразумевая. Я коротко глянул на Эффу, а та, убедившись, что Хайни не смотрит, отрицательно качнула головой.

— Спасибо за советы, сэр.

— Просто мистер Хайни. Обращайся, — кивнул он.

Неплохой дядька. И если бы не настороженные взгляды Эффы в его адрес — я бы, пожалуй что, отнесся к нему с симпатией. Но раз та чуть ли не паникует, то и мне стоит держаться от него подальше.

Надо бы выяснить, чем он ей так не мил…

— Сэр, но это же госпиталь… — Удивилась Эффа, стоило гравилету зайти на посадку.

— Вы же сами сказали, что будете там ночевать, майор. — Удивился и тот в ответ, продолжая маневрировать над почти пустой парковкой.

— Да, но… Я планировала, что…

— Эффа. — Смягчился тон старика. — Сейчас мы с Таном поедем в отделение полиции, где проведем хорошо если час, а то и два — доказывая, что это именно его вещь. Ведь документов никаких, верно? Значит — только подробное описание. Потом надо будет убедить следствие, что само это чучело не нужно — достаточно когтей…

— Когти коту тоже нужны. — Вставил я.

— Значит, можно снять ДНК с когтей, — добавилось в его голосе раздражения. — Это тоже займет время, особенно ночью. Но я привык держать слово, поэтому все будет хорошо.

— Я понимаю, но…

— Эффа, утром, когда вы проснетесь, дело уже будет сделано. А до этого вы будете только мешать.

— Да, сэр, — поникла она. — Просто очень хотелось посмотреть, что там за кот.

— Завтра и посмотрите. — «Сатгард» очень мягко встал на опоры, с легким шипением открылся трап. — Хорошей ночи, майор Сойер.

— Хорошей ночи, сэр, — кивнула она, выбираясь. — Тан, на связи!

— Хорошей ночи, Эффа. — Пожелал и я, мысленно настраиваясь на несколько часов бюрократии.

Но раз затеял — что уж теперь. Нет, ну можно махнуть рукой, и ждать завершения расследования — оно вроде как не будет особо долгим. Убили полицейских, плюс есть грузовик. Опять же — ДНК и совпадение с реестром, чего эти упыри и боялись больше всего.

Я смотрел на закрывающийся люк, испытывая некоторую тоску — ведь и в самом деле можно пойти спать, а коту без разницы, сколько пройдет времени, день, неделя, полгода. Для него — он все еще скалится на подоконнике, готовится к прыжку…

«Ладно», — створка закрылась. — «В прошлый раз тоже думал, что заберу позже — и вон как обернулось. Пока мистер Хайни готов помогать — надо пользоваться».

— Ноэля завезем по пути? — Глянул я на второго пассажира.

— Если проснется, и расскажет, где живет, — кивнул Гаус.

— В «Империале» остановился. Эффа выяснила.

— Майор Сойер — молодец. Но тащить его пьяного, извини, я не буду. Пусть своими ножками.

— Так он и до утра проспать может. — Не знал я, как объяснить, что легонько повлиял на иностранца.

— Значит, утром и доставим. — Хмурился тот.

— А если заблюет тут все?

— Пинками погоню паршивца!

— Машину жалко. Пусть лучше номер свой портит…

— Доедем — подумаем, — отложил Хайни решение на потом.

«Да что тут думать… Ладно, чужой гравилет — чужие правила», — махнул я мысленно рукой.

Хотя держать выпивоху в машине за сорок с чем-то миллионов — глупо.

«…или он просто не хочет, чтобы на пороге отеля его подстерегла Тавви?» — Пришла догадка, и я успокоился.

Девчонку-то отвезли домой, но там ведь ее сидеть не заставишь.

«Уже доложили, что сбежала?» — Вспомнил я про слежку.

Если так, то пусть спит турист. Завтра будет новый день — возможно, гораздо интереснее, чем раньше. А девушку другую найдет.

В этот раз гравилет кружил недолго — всего пять минут, и мы подвисли над бетонированной площадкой внутри прямоугольника угрюмых трехэтажных построек. Тут же стояли несколько полицейских машин, а в двух строениях светились окна несмотря на поздний час.

Уличные фонари только работали через один — много пространства в темноте, но это бывает. У нас в универе, я слышал, тоже спорят, кто должен менять лампочки — город, которому принадлежат улицы, или Биоэнерготех, в ведении которого находятся территории. А тут еще и территория закрытая — вон въезд для обычных машин перекрыт воротами, и рядом стоит пост. В общем, мелочи — а уюта я от полицейских участков и не ждал. Хотя был сегодня в одном — и там все-таки было получше даже внешне.

— Содержимое грузовика перевезли в ближайшее отделение, — прокомментировал Хайни, тоже глядя вниз. — Ну и дыра.

Я молча кивнул — здания участка явно знавали лучшие времена. И если бы не свежая табличка над входом, рядом с которой курил мужчина в форме, то место больше походило бы какой-нибудь заброшке.

— Выгружаемся, — ткнул Гаус кнопку и первым выбрался по трапу на улицу.

Стало заметно прохладнее — но костюм, оправдывая дорогущую ткань, держал температуру. Ветра нет, так что вполне комфортно — хоть и градусов, я бы сказал, было не больше десятка.

Мистер Хайни двинулся ко входу, и я постарался не отставать. Оглянулся на гравилет — тот продолжил стоять открытым. Впрочем, тут вряд ли воруют.

— Доброй ночи, сержант, — кивнул мистер Хайни мужчине на входе — тот уже поспешно откинул окурок в урну и стоял навытяжку.

— Мистер Хайни, сэр. Рад вас видеть, — его взгляд уперся в меня.

— Это мистер Савой, как я и говорил.

— Отлично, сэр. — Закивал тот. — Мы все готовы.

— Ну и проводите процедуры, — махнул старик рукой, поворачиваясь ко мне. — Тан, это сержант Рельфи, он поможет тебе с бумагами.

— Благодарю, мистер Хайни! — Был я искренен.

Хотел пожать сержанту руку, но тот, будто не заметив, махнул мне на приоткрытую дверь — да и сам вошел в нее первым.

Внутри отделение полиции производило и вовсе гнетущее впечатление — ремонта тут не было давно. Ветхие стулья у стен, такого же возраста столы. Только решетки на входе и окнах были небрежно перекрашены по ржавчине. Над головой — линии ламп, эти горели исправно на всем протяжении небольшого коридора, но от этого лучше не становилось.

«Школьников надо водить на экскурсии», — хмыкнул я, стоя перед вертушкой контрольно-пропускного пункта. — «Чтобы даже думать не думали сюда попадать».

Сержант скользнул куда-то вбок вместе с моим паспортом — оформлять пропуск, я же остался разглядывать местное запустение. Депрессивно, пустынно — хотя слышно, как кто-то ходит по коридорам; звуки закрываемых и открываемых дверей — какая-то жизнь происходила. Только это справа и слева по коридору, не видать ничего.

— Порядок, — сунул мне сержант квиток вместо документа.

— А…

— На выходе отдадим. И это… Телефон, ключи — тоже сдать положено. Не беспокойтесь, все положим в сейф. — Указал он на дверь, примыкающую к КПП.

Без телефона как-то совсем тоскливо — особенно зная, что впереди несколько часов оформления.

— Секунду, — сбегал я наружу, надеясь найти мистера Хайни — может, пробьет «исключение из правил».

На улице его не было, да и гравилет стоял с поднятым трапом. В окошке, куда должен был выглядывать турист, тоже оказалось пусто.

— Вытащил все-таки, — удивился я легонько. — Побоялся за обивку…

Где его искать теперь, вообще без понятия. Впрочем, и без старика обойдемся…

Я вернулся обратно и с улыбкой протянул сержанту старую трубку — та все еще была в кармане. Благо, много места не занимала — совсем скромная модель.

А на новой выключил звук. Если что — скажу, забыл.

— Ага, — забрал Рельфи трубку, ключи и прочую ерунду, которую я выгреб из карманов.

Запечатал при мне в пакетик с зип-локом и унес.

— Положил рядом с паспортом, по бумажке получите. — Качнул он «вертушку» проходной, предлагая зайти внутрь. — Тебя про бумажки предупредили?

— Описание, заявление?

— Ходатайство, — поправил сержант. — Описание вещи помнишь?

Кота-то? Серый, красиво-полосатый, глаза умные. Лап — четыре, хвост, усы…

— Вроде бы.

— Вроде бы или точно? Учти, не сойдется — основания для выдачи не будет.

— Постараюсь вспомнить.

— Я к тому, что можно зайти в хранилище вещдоков, посмотреть.

— Было бы здорово, — сдержанно обрадовался я.

— Ага. Тогда налево. А бумаги потом писать будем. — Свернул Рельфи, уводя по крашенному в желтый цвет коридору.

Как прошли половину, хлопнула позади дверь — я обернулся, но та тут же закрылась. Будто человек раздумал выходить.

— Ступеньки, смотри внимательно под ноги, — предупредил сержант.

Мы спускались — в подвал, судя по всему. Стало заметно теплее — во всю работали батареи, спасая помещения от сырости и плесени. Но на стенах это слабо сказалось — следы потеков воды никто и не подумал закрашивать.

Лестница через дверь вела в новый коридор, на этот раз — с пустующими тюремными камерами по правую руку.

Ржавые решетки, кое-как покрашенные в черный, за которыми был бетонный пол с непонятными разводами и нары на цепях — чуть ли не иллюстрация плохого иностранного фильма про «злую Империю». Так-то они запрещены для трансляции, в прокат не выходят — но в сети все есть, и я для интереса промотал один. В общем, очень похоже на типичные «застенки упырей сыскного бюро». И очень грустно, что реальность оказалась настолько похожа на штампы.

— Вам бы ремонт не помешал.

— Да где мы, а где ремонт, — равнодушно пожал плечами сержант.

— Ну, сейчас-то вспомнят. Дело ведь громкое доверили.

— Мы только сторожим содержимое грузовика. Заносили с улицы — выносить будут с улицы.

— Но не должно же быть так грустно все, — недоуменно смотрел я вокруг.

— Да скоро закроемся, — криво улыбнулся Рельфи. — Ты же видишь — никого нет. Объединят с другим отделом, переедем.

— Оно и к лучшему. Жутковато у вас, — поделился я честно.

— Зато никто из задержанных не шумит — сидят смирно, не выделываются. Это ты нашу холодную еще не видел. Там все сразу покладистыми становятся. Помню я одного барончика… — Осекся сержант.

— Разве благородных можно задерживать?

— Ну, тогда он был без документов. Это потом узнали, что барон. А до этого — мало ли что говорят, особенно пьяные.

— Это да. Скандал был?

— Наверное. Мне не докладывают, — буркнул мужик. — Нам сюда, — провернул он вставленный в дверь ключ и зашел в очередное помещение.

Снова коридор, но на этот раз сильно меньше — слева под желтоватой лампой был стол, на котором аккуратной стопкой лежали упаковки с прозрачными комбинезонами и пластиковое ведерко с бахилами. Рядом со столом — шкафчики для переодевания без дверей, на пять человек. В конце коридора еще одна дверь, на этот раз новенькая, стальная.

— Переодеваемся. — Начал деловито раздеваться сержант.

— Эм, — запнулся я, глядя, как тот повесил верх формы и снял обувь, оставшись в одних носках на бетонном полу.

— Вот за той дверью, — ткнул он пальцем в другой конец коридора. — Лежат вещдоки от почти сотни уголовных дел. Если ты не хочешь, чтобы твой волос оказался там, или чешуйка кожи, или капля после того, как чихнешь — надевай стерильный костюм.

— Да я, наверное, кота и так опишу.

— Ты на него посмотри сначала. Для мистера Хайни могли и отловить какого-то левого, — хохотнул Рельфи. — Чтобы не расстраивать старика.

— Даже так? Ладно, — почесал я затылок.

Делать нечего — пришлось раздеваться. Благо, к нижнему белью претензий не высказывали — но футболку настоятельно потребовали стянуть.

— Жарко будет, вспотеешь весь. Это ж пластик, он без вентиляции.

Пришлось последовать совету — тем более что сам сержант довольно шустро переоделся и стоял в костюме с бахилами, терпеливо дожидаясь. Разве что капюшон на голове с фильтр-маской не застегнул.

Заодно разглядел татуировки на его плечах — крылья и знамена. Такие попадались в парках, где под стеклом были фотографии героев и эмблемы их полков. Наверное, воевал — тут многих зацепило прошлым конфликтом.

Пластиковый костюм был мне слегка большеват — или, вернее сказать, универсален, на любую фигуру. Он неприятно скрипел на сгибах, через него не так уж и хорошо дышалось — но пусть так, чем потом стать главным подозреваемым в каком-нибудь массовом убийстве. Вряд ли вход в отдел с вещдоками кем-нибудь санкционирован — не уровень это сержанта. Просто очередная уступка «по знакомству» — и не мне, а пропавшему где-то Гаусу Хайни.

«Надо будет выяснить про него побольше», — оставил я себе отметку в памяти.

Ведь должен был засветиться где-то — с таким-то размахом знакомств и влияния. Оно ведь не на пустом месте появилось — обязаны быть какие-то очерки в газетах, сводки, новости с его именем. Если цензура не выпилила все — но это вряд ли. Герои всем нужны на виду, а отношение к бывшему генерал-лейтенанту именно такое.

Сержант открыл прежним ключом новую дверь и указал дальше — в затененный коридор с еще одной дверью. Туда же и прошел первым.

Напоследок я бросил взгляд на шкафчик со своей одеждой — там через карман замигал вызовом экран сотового.

«Увы, никак», — Тут же прикрыл я створку за собой и пошел дальше.

В новом помещении обнаружилась тюремная камера — справа, сразу за выступом стены. На этот раз — условно комфортабельная, уже не из фильмов ужасов, а из бытовой действительности. Обычная — даже сортир выполнен керамическим унитазом, как и раковина. Бетонный пол вымыт, решетки нормальные. Откатная дверь на электромагнитном замке стояла открытой. На широких нарах — белье и одеяло в наволочке.

— Ты тут жди, я договорюсь, — пробубнил сержант приглушенно сквозь костюм, отправившись к очередной проходной двери. — Что? — Заметил он взгляд. — Сплю я тут, в город далеко кататься. Ты пока присаживайся, — кивнул он на нары.

— Да я постою.

— Как хочешь, — не стал он спорить.

Сержант постучал в дверь, представился — и с той стороны щелкнул замок. Нешироко открылась дверь — ровно ему протиснуться, что тот и сделал.

Потянулись минуты ожидания, которые я разбавлял шагами туда-сюда перед решеткой.

Покрутил головой — нашел глазок видеокамеры, вполне современной, запрятанной под потолком. Она и выделялась, что там не было вездесущей паутины.

«Интересно, зачем мы там переодевались, если он тут спит?» — От безделья размышлял я лениво, глядя на заправленную постель. — «Не в пленке же он это делает, значит, всякого на полу полно».

Впрочем, вряд ли у них тут часто хранят вещдоки — так что вымыл полы, да и все…

Вновь посмотрел на дверь, в которую ушел сержант — дальше, видимо, «чистая комната» — видел я такие по ТВ. Хотя вряд ли все так строго — оно ведь в грузовике в пакетах все было. Моего кота при мне упаковывали.

«Тогда какого черта мы в этих костюмах?» — Удивился я. — «Не стали же грабители рвать пакеты. А если и стали — то перепечатать в новые не займет много времени».

Что-то стало не по себе. И от давящей атмосферы комнатки, и фильтр-маска отрабатывала так себе — снова полиция сэкономила, наверное.

И от догадки, что вообще не нужны тут такие костюмы — ну где такое вообще видано?

«Они ведь в больницах или в зонах заражения только и применяются…» — Сказал я сам себе, да так и замер.

Все нестыковки, все совпадения, все попытки похищения — все встало на свои места, если взять участок дня не от заявления куратора. А от момента контакта с зараженным пациентом — пораженным вирусом, который обычный студент без моих навыков просто вынес бы на поверхность.

Смертельного вируса, который не добыть больше никак — только в закрытых государственных заведениях. Или путем подлога, подмены — в Хранилище.

«Не я им нужен», — тяжело дышал я.

Маска потела — дешевый, плохой костюм.

«Им нужен был вирус».

Я дернул ручку двери, ведущую наружу — кот подождет, тут события пострашнее. Надо сказать Эффе.

Дверь не поддалась — закрыта.

Метнулся к другой двери, застучал:

— Сержант Рельфи! Кто-нибудь!

Оттуда — тишина. Дверь закрыта.

Замкнутое помещение, открытая тюремная камера, две закрытые железные двери.

«Глазок видеокамеры!» — Я принялся, глядя на нее, заполошно кричать и махать руками.

Еще и потому, что стало совсем плохо — даже в глазах потемнело и слабость напала. То ли от догадки, то ли этот клятый костюм виноват.

«Но он же уже не нужен — его можно стянуть!»

Застегивать его помогал Рельфи — сложная система с застежкой на спине. Но я примерно помню, я дотянусь. Только присяду на пол.

Сел, потянулся рукой за спину. Качнулся, чувствуя, как теряю равновесие, и упал на бок.

Как открылась железная дверь, и в помещение вошли сержант Рельфи и мистер Хайни — оба в герметичных костюмах — увидел, уже теряя сознание.

— Крепок, — сухо произнес Хайни.

— Я всыпал ему в костюм двойную дозу. — Словно оправдывался Рельфи.

— Говорю же — крепок. И в камеру не зашел.

— Вроде, сообразил под конец.

— Уже не важно. Затаскивай, — отвернулся он от меня.

Картинка в глазах сменилась на монотонный рельеф бетонного пола, по которому меня потащили.

«Они — Хайни, Эффа, похитители, Рельфи, начальник гарнизона — хотели получить вирус. Только вируса ведь нет», — пронеслось удовлетворенное, и изображение пропало совсем.