В городе сотни мест, где можно погулять вечерней порой — и почти ни в одном из них я не был, кроме совсем уж туристических мест вроде площади «Первого легиона» или «Аллеи Императоров». В старом телефоне лежат обязательные фото — с чугунным вымпелом высотой в десяток этажей и тропинкой через пшеничное поле с десятками статуй. Моего лица там нет — обычный формат для приезжего одиночки, фотографирующего для галочки — мол, был, чтобы было кому показать у себя дома. Мне показывать было некому, но в то нервное время казалось правильным поступать «как все». А потом, как был зачислен в университет — все равно больше фотографий не стало. Красивые и знаковые места мелькали разве что в окнах общественного транспорта.

Издержки рабочих профессий — днем учишься, вечером работаешь, ночью тоже работаешь. Отсыпаешься так и вовсе в другом мире — где же тут найти время для прогулок? Староста, как о таком узнала, загорелась было провести экскурсию — но там ее кормить бы чем-то пришлось, мероприятие изначально убыточное. Я лучше по картинкам — или если случай выдастся. Вот, выдался.

Площадь «Алых Соек» — место крайне примечательное. Находится внутри пешеходной зоны, не особо большая — всего сотню на сотню шагов, поджатая с четырех сторон каменными пятиэтажными зданиями. На площади круглогодично бьет фонтан, в центре которого стоит железное дерево с сойками на ветвях. Куча скамеек, в трех домах на первых этажах — кафе и рестораны. А еще — отличное расположение рядом с метро и другими знаковыми местами. Легко назначить свидание и пойти гулять дальше — или завершить его здесь.

Романтичное название площади, на самом деле, не такое и веселое — железное дерево оформлено как памятник добровольному отряду снайперов, набранных из девушек в весьма печальные и неопределенные для империи времена. Назывался отряд так — «Алые Сойки», о чем можно узнать, если посетить музей на первом этаже четвертого здания — но туда мало кто заходит. Понятно, что ставят подобные красивые вещи за исключительный героизм. В данном случае — еще и сопряженный с гибелью всего отряда.

В общем, место для молодых, не особо интересующихся историей. Люди постарше предпочитают смеяться и целоваться на других площадях. Хотя, может — погибшим бы понравилось, что рядом смех и любовь.

Нужную нам парочку мы заметили издали, она такая единственная была — мужчина в возрасте и молодая девчонка. Он держал ее за руки, она, стоя спиной к фонтану, весело что-то говорила. Я бы сказал, что отец с дочкой вышли погулять — но это столица, и тут разница в возрасте бывает даже больше.

Пока мистер Хайни, дав нам указание ждать, двигался по периметру площади — чтобы попасться Тавви на глаза — мы с интересом разглядывали парочку.

Мужчина — явно разменял четвертый десяток. Не сказать, что прямо занимается собой — но одет со вкусом, потому изъяны фигуры скрыты свободным кроем темно-синей ветровки и мешковатых светлого оттенка брюк. На ногах — белые кроссовки. Вариант для туриста отличный — в столице можно много ходить пешком. Правда, в кучу мест не пустят — в ресторанах к кроссовкам придерутся — но останется еще бесконечность неплохих кафе.

Девчонка — та словно одна из первокурсниц, которые каждый год почти с одинаковым восторгом смотрят на огромное расписание занятий на первом этаже. С восторгом — потому что заслужили учиться в Биоэнерготехе, и перед ними их награда. Ну и, кроме эмоций, одеты они тоже одинаково — образцово причесанными, в длинных платьях, оставшихся со старшей школы с ее строгими порядками. Это уже потом девочки-одуванчики начинают одеваться, как подсобные рабочие на стройке — в джинсы и то, что не жалко потом выкинуть. Но до этого будет пролито немало слез по безнадежно испорченным дорогим нарядам.

В общем, Тавви, в своем белом платьице с алыми маками и высокой прической, не скрывающей изящную шею с дорогущей золотой цепочкой и самоцветами, смотрела на своего кавалера так, что тот таял, глупо улыбался и с восторгом держал ее руки за пальчики, будто опасаясь сжать чуть сильнее и сделать больно. И самой Тавви это весьма нравилось — возможно еще и потому, что легко представить ее облик без этой золотой цепочки, как студентке из строгой семьи и положено.

Но взаимоотношения парочки мало интересовали мистера Хайни, хищной рыбой обогнувшего ее по широкой дуге, чтобы встать прямо напротив девушки. Он намеренно не хотел лезть в диалог — конфликт был не нужен. А вот так, чтобы Тавви заметила его сама…

Заметила. Замерла, словно маленький зверек перед змеей, сильно сжала руки кавалера. Тот, заметив застывший взгляд, заметался было, обернулся и тоже увидел старика. Только спросил девушку явно недоуменно — мол, старик, и что?..

Что-то ему сказав, Тавви оставила мужчину возле фонтана и покорно направилась к Гаусу Хайни. Только руками обняла себя, будто резко похолодало.

О чем они там говорили — не разобрать, слишком далеко. Но Хайни показал на нас, что-то веско рассказывая, потом на кавалера. Тот, впрочем, стоять долго не стал — подошел, расправив плечи. Но и дальше говорили мирно — даже пожали друг другу руки. А там и направились в нашу сторону. Видимо, идея совместного ужина с «представителем родственников» — или кем там себя назвал Хайни — нашла в мужчине понимание. Я бы сказал, что он даже сдержанно обрадовался — и немного недоуменно смотрел на Тавви, продолжавшую держаться скованно. Возможно, у кавалера серьезные планы на девушку — и знакомство с родней им только поможет.

— Пойдем, мистер миллионер, — ткнула Эффа меня локоточком.

— Я беден как церковная мышь, — возмутился я тихонечко, мельком глянув на экран мобильного.

Еще двух смс о поступлении средств так и не было, так что довольствовался какими-то жалкими семистами тысячами на балансе. А должно было прийти миллион триста тысяч! Вот были бы они — и в роль войти было бы гораздо проще. Тогда я бы точно чувствовал, каково это — с миллионом на счету. Сейчас же ощущал, что денег сильно не хватает — и от этого немалых размеров беспокойство. Да, можно отметить, что еще вчера я был почти без денег и не знал, где взять двадцать пять тысяч на взятку… Но вчера не хватало двадцать пять тысяч, а сегодня — шестьсот! И не с кем поделиться этой тоской — пробовал поворчать при Эффе, та начала разговаривать матом. А еще девочка…

Вот кот бы меня понял. Но кота еще найти надо… Тоже причина для беспокойства, но единственное, что удерживало от легкой паники — от него не так просто избавиться. Он же «стопнут», «заморожен» — даже сжечь будет большой проблемой. Проще выкинуть — а мы потом найдем. Обязательно найдем.

— Это мои друзья, Тан и Эффа, — подошедший Хайни представлял нас парочке. — Они любезно согласились составить нам компанию в ресторане.

— Ноэль Элингер, — бодро пожал мне руку иностранец.

Акцент чувствовался не очень сильно — более мягкие буквы, слегка растянутые гласные.

— Тавви Канив, — взял я прохладную ручку девушки и задержал ее чуть дольше, чем следовало.

Та взглянула чуть недоуменно, а как разглядела меня с ног до головы — то и чуть заинтересованно.

— Тан Савой, — улыбнулся я и, дождавшись, как представится Эффа, гостеприимно указал на дальний конец улицы, где была парковка. — Прошу в мой гравилет. Для друзей Гауса я заказал столик в «Порт Короне». Довелось бывать?

Хотя столик, в общем-то, заказал именно Гаус — и для него место нашли, что весьма непросто. Заведение не из самого топа, но сразу за ним — если за пару месяцев скопил денег и хочешь произвести впечатление, то лучше ресторана нет. Поэтому запись туда аккурат за пару месяцев. Есть отдельная очередь с улицы, но там можно простоять несколько часов. Сам я там, разумеется, не был — но всякий, кто побывал, спешит поделиться впечатлениями, а вот такие у нас на курсе были.

Парочка, переглянувшись, выразила сдержанный энтузиазм — Тавви явно загорелась взглядом, а Ноэль ее поддержал.

Мельком уловил скептическую реакцию Эффы на девчонку — когда та, чуть повиснув на руке кавалера, двинулась вперед, майор Сойер подзадержалась, чтобы окинуть ее взглядом с головы до ног.

Чтобы не задерживаться, отправил ей смску со знаком вопроса. В ответ получил «потом» и легонько пожал плечами, продолжая нести всякую чушь — не в тишине же идти. Вот и рассказывал им, как удалось купить «Сатгард» из резерва, утерев нос какому-то неудачнику — директору химпредприятия с западных границ. Темно-алый «Сатгард» уже появился в поле зрения и вызывал восхищение своим видом — поэтому историю слушали с интересом.

— И сколько он стоит? — Заинтересовался Элингер.

— Никогда не интересовался, — легкомысленно пожал я плечами. — Хотите, я дам контакт управляющего? Он у меня все цифры помнит, — поделился я гордостью за выдуманного подчиненного.

— Сорок два миллиона, — произнес Хайни. — Если брать новым.

«Сорок два⁈ Не хватает».

— Мистер Хайни знает все, — с уважением чуть поклонился я.

— Ого, — прокомментировал мистер Элингер.

Эффа тоже удивилась, но сделала это бесшумно, одними губами — три бранных слова отражали высшую степень изумления.

— Ничего себе, — удивилась и Тавви.

— Я подумываю взять себе вторую, пока они не испортили модель рестайлингом. Со мной связывались из завода-изготовителя, показывали проспекты — вы знаете, совершенно не то!

— А что так? — Заинтересовалась Эффа.

— Слишком много электроники, — веско сказал я. — Богатство должно быть аналоговым. Роскошь должна ощущаться тактильно. Какая разница, как выглядит машина снаружи, если внутри все исчезает в полусферах дополненной реальности? Тавви, как вы считаете?

Я видел каталоги — правда, никто мне их не привозил, сам скачал и посмотрел.

— А? Я не разбираюсь.

Девушка все еще шла, не давая взять свою руку кавалеру — отчего тот изрядно маялся.

— Попробуйте составить впечатление, — улыбнулся я, указывая на трап гравилета.

«Сатгард» нас уже встречал — брелок управления был у мистера Хайни, но кто же это знает, кроме нас троих.

В салоне разговор продолжился — полет все равно вела автоматика, поэтому я нажал кнопку, разворачивающую передние кресла лицом к задним пассажирам.

Расположились мы обычно — я с Эффой, как владельцу полагается, впереди. Тавви, Хайни и Ноэль — именно в таком порядке — сзади. Причем, Гаус смотрелся цербером на страже невинности, не давая туристу общаться с девушкой — поэтому ему пришлось слушать меня, поддакивая и иногда касаясь материалов обивки, когда я расхваливал гравилет. Впрочем, моя речь увлекла всех, а пощупать «настоящие вставки из яхтенной доски» было интересно даже мистеру Хайни.

«Порт Корона» находился не так далеко — поэтому выдержки из каталога, которые я помнил, аккурат хватило на трехминутный перелет, и мы уже снижались над черным, как смоль, озером, на берегу которого светилось теплым желтым сиянием здание, больше подходящее какой-нибудь опере. Выполненное в виде верхней части пианино — с резко поднятой крышей-крышкой, удерживаемой тонкой колонной — здание ресторана относилось к новой школе архитектуры, плотно завязанной на использование антигравов. Воздушное, словно бы парящее — с силовыми полями на месте огромных оконных проемов — оно казалось футуристичным рисунком, а не настоящей постройкой. Но тем не менее оно было и отражало человеческий гений. Разумеется, если во всем городе пропадет электричество, тут ничего не шарахнется вниз — в таких постройках так много резерва, что беспокоиться просто незачем. Разве что долбанут электромагнитной бомбой совсем рядом — но тогда и обычная постройка сложится.

Входная же группа была классической — застекленная дверь с любезным консьержем на улице. Очереди вот только не увидел — наверное, для тех, кто «с улицы», есть отдельный вход.

— Мистер Хайни! — Обрадовался мужчина в возрасте, тут же принявшись открывать дверь. — Рады вас видеть!

— Вот, уважаемого мистера Хайни даже тут знают. — Весело прокомментировал я, пропуская девушек вперед. — Привет, Хатин, — считал я имя с бейджика и прошел мимо недоуменного консьержа.

Там нас подхватил распорядитель зала, указав столик в углу с видом на озеро — тот был огорожен золочеными столбиками и алой лентой с табличкой «Зарезервировано владельцем».

«Подвязки, конечно», — невольно пронеслась мысль.

Впрочем, изображать друга владельца точно не надо — вдруг он где-то здесь.

На подходящего официанта зато смотрел с энтузиазмом — компанию утренним сосискам в тесте и дневному перекусу в столовой должна была составить высокая кухня дорогого ресторана. В меню оказалось так много неизвестных слов, а к вечеру — кроме аппетита — проснулось любопытство.

— Разрешите, я закажу? — Уважительно обратился ко мне Хайни, и я невольно приуныл.

— Да, разумеется. — Великодушно кивнул я.

— Нашему новому знакомому некоторые блюда могут показаться излишне необычными, — поспешил тот объясниться.

«Жлоб».

— О, мне очень нравятся ваши национальные блюда! — Возразил Ноэль.

— Здесь таких нет, — срезал его старик.

Мы с мужиком переглянулись даже с некоторым пониманием, а я легонько пожал плечами — мол, чудит старик.

Официант замер с почтением, глядя на Гауса.

— Нам фирменного супа от шеф-повара. И жаркое на второе.

— Напитки, господа? — Сделал тот заметку в небольшом перекидном блокнотике.

— Чай. — Закрыл Гаус меню.

— У вас есть что-нибудь с виноградников в Шали? — Придержал я официанта.

— Разумеется. Красное «Бархат Шали», десятилетнее и пятнадцатилетнее.

— Несите немедля, по две бутылки каждой, — игнорировал я тяжелый взгляд мистера Хайни.

Странный человек — ему надо, чтобы я увел Тавви, или нет? Если да, то надо как-то расслабить тихую до невозможности девчонку. Та уже начала на меня поглядывать — особенно после столика из «особого резерва». Но в разговор не вступала, взглядом пытаясь найти кавалера. Только я заслонял — сели вокруг стола мы снова не самым комфортным для нее образом: я рядом с Ноэлем, слева от меня Тавви, потом Эффа и Гаус замыкал круг. То есть, парочка вновь оказалась разделена.

Зато мне будет удобно подпаивать ее тихонько, пытаясь нащупать ту самую любовь к богатой жизни, которая у иных посильнее любви обычной. А не получится — так хорошего вина попью.

…и да, наверняка можно было бы взять что-то дешевле — но его я и сам могу купить.

— А вы чем занимаетесь, мистер Элингер? — Поинтересовалась Эффа.

— Старший химик-технолог в «Бадазаж Групп». Это в Фойн-Сулуне, на западном побережье.

— О, вы рабочий, — отметил я.

— Руководитель отдела. — Поправил он.

— Честно говоря, всегда гордился теми, кто может вставать в семь утра каждый день. — Уважительно покачал я головой. — Я на такой подвиг решительно не способен.

— Дело привычки.

— О, разумеется. А как проводите свободное время?

— Спортзал, теннис, — чуть скованно отозвался он.

— О, большой теннис! — Деланно обрадовался я. — Обожаю. Вам определенно понравится в столице, тут можно нанять чемпионов прошлого гран-при. Я брал часовые уроки, — изобразил я движение рукой, подсмотренное в телевизоре. — Мне говорят, что я весьма неплох!

— Малый теннис, — поправился Ноэль.

— А, тоже спорт. — Был я благодушен. — Но мы с Эффой больше по гонкам. Представляете, утром расхлестались на «Пламенеющей» в квалификации!

— Надеюсь, все в порядке? — Забеспокоился тот.

— Разумеется! Гравилет в дребезги, а мы в капсулах скучаем-ждем команду спасателей. Если бы не это пари, разумеется, я не стал бы гнать так быстро. Эффа до сих пор дуется.

— Уйду я от тебя, придурок. — Мрачно прокомментировала та.

— А что за пари? — Подала голосок Тавви.

— А вот… — С гордостью взял я телефон, чтобы открыть экран банковского приложения.

Ловко сместил лист движений по счету, убрав строчку списания за билет в метро и продемонстрировал красивые зачисления, которые так и были подписаны — «Пари».

Продемонстрировал и убрал.

— Еще двое не торопятся платить, — выразил я искренне недовольство. — А еще — бароны. П-ф.

— Наверное, срок еще не прошел, — произнес Ноэль.

— Да, я дал им неделю. Но, господа, это же пари! Я привык рассчитываться немедленно. Вот вы, Ноэль, сколько миллионов в год имеете чистого капитала?

— Эм… А что?

— Неужели какие-то двести-четыреста тысяч стоят того, чтобы вас даже заподозрили в нечистоплотности?

— Наверное, нет, — откашлялся он, глядя в сторону. — А вы чем занимаетесь, мистер Савой?

— Просто Тан! Мы же друзья. — Поправил я. — Я занимаюсь гонками, большим теннисом, яхтингом по сезону и недавно увлекся подводным плаванием. Вы знаете, можно снять остров на юго-востоке поразительно дешево! Война уже два года как откатилась в сторону, и население кидается на красные купюры, как сумасшедшие.

— А где работаете, Тан?

— Вы знаете, еще не пробовал. Но смотрю на вас с восхищением — вы создаете новый мир, который нам, бездельникам, так нравится.

— Попробуйте поработать. В вас столько энергии и ума. — Чуть отклонился Ноэль, чтобы дать официанту поставить бутылки на стол.

При нас их тут же открыли и купажировали — поднесли мне бокал, в котором крутнули только что налитое. Я принюхался, посмотрел на свет и удовлетворенно кивнул (пусть будут благословлены сериалы про богатую жизнь).

Впрочем, остальные занимались тем же самым — только крошка Тавви по незнанию выпила свою порцию, оттого чуть пунцовая смотрела на наши манипуляции.

— Весьма неплохо, — дал я наполнить себе бокал и проследил, чтобы девчонке тоже налили. — А что касается работы — думаю, индустрия удовольствий весьма пострадает, если я уйду в кабинет. Кто-то же должен потреблять, не так ли? От этого зависит благополучие сотен семей и огромного числа компаний. А что-то новое изобретете вы, — поднял я бокал. — За вас, Ноэль! За процветание!

Тот тост принял без радости.

— Тавви, а вы — работаете, учитесь? — Дождался я, когда та отставит свое вино в сторону.

— Учусь. Первый курс изобразительного искусства.

— О, вы творческая душа! Как же повезло Ноэлю, будет кому обставить его поместье.

Тот закашлялся на середине глотка.

— Боюсь, у вас неверные представления о жизни химика-технолога, Тан. Мы живем в квартирах и не катаемся на гравилетах за сорок два миллиона. Но мы способны на искреннюю любовь. — Нашел он взглядом Тавви, и та ему натянуто улыбнулась.

— Главное, чтобы вашей супруге было нескучно дожидаться вас с фабрики, — пожал я плечами. — Или вы из тех ребят, которые гонят жену на работу?

— Я думаю, мы решим это с Тавви сами.

— Тавви, а вы как думаете? Где место женщины в жизни мужа — на кухне, на работе, в спальне? — Еле заметно подмигнул ей.

— Я… Эффа, а вы что думаете? — Запнулась та и адресовала вопрос соседке.

— Я училась на патологоанатома, и рядом с тобой моя будущая главная работа.

— Все никак не простит мне «Пламенеющую», — громко шепнул я Тавви. — Какая мелочь, право.

— А сколько стоит «Пламенеющая»? — Подлил себе вина Ноэль.

— Мистер Хайни, поразите нас снова, — улыбнулся я.

— Эффа? — Повернулся он к ней.

— Без обвеса десять, с обвесом четырнадцать.

«Тоже не хватает. Блин».

— У нас была с обвесом, — расстроенно развел я руками. — Честно говоря, я хоть и не помню сумм, но Эффа вложила кучу времени. Время же — самый важный ресурс.

— Согласен, — кивнул Ноэль.

— Так выпьем же за время! За молодость, которой у нас так мало! За теплый морской ветер на щеках, за яркое солнце, за ощущение бесконечности впереди! Ведь не успеешь оглянуться, и вокруг будут только старики.

Тост, возможно, я чуть подпортил — все пили как-то очень серьезно, а Тавви так и вовсе крепко задумалась.

— Ну что вы приуныли, господа! Сегодня мы счастливы, а завтра никогда не наступит. Ноэль, вы ведь у нас надолго?

— Увы, пять дней, и мой отпуск подойдет к концу.

— Как же так… Пять дней? А когда следующий?

— Через полгода, Тан.

— Вы говорите какие-то ужасные вещи. — Покачал я головой. — Впрочем, если это вам нравится…

Тот молча отпил еще вина.

— Значит, у нас есть пять дней! Приглашаю вас с Тавви в заповедник Роа-Авиньон! Это просто сумасшедший отдых в горах на искусственных крыльях! И не вздумайте отказываться — там будет весь цвет империи. Насмотритесь на бездельников на год вперед — и, быть может, тоже захотите стать одним из нас, — подмигнул я Ноэлю. — Завтра отправляется мой чартер, мы отлично проведем время.

— Тан… — Вздохнул мистер Хайни. — Заповедник Роа-Авиньон недоступен иностранцам.

И, пожалуй что, это была единственная наша коварная заготовка.

Тавви встрепенулась и посмотрела на старика.

— Ох, — хлопнул я себя по лбу. — Я и забыл. Ноэль, тысяча извинений.

— Ничего страшного. В столице есть, куда сходить. — Вежливо улыбнулся он.

Неплохой парень, в самом деле.

— Тавви, а вы? — Посмотрел я налево. — Составите компанию бездельникам?

— Я?.. — Заметалась та.

— Мистер Хайни, обещаю вернуть вашу родственницу целой и невредимой!

— Вряд ли она захочет, — едко прокомментировал он.

И ловушка захлопнулась. Потому что Тавви забегала взглядом, но на кавалера не смотрела.

— Схожу в уборную, — поднялась Эффа из-за стола. — Тавви, составишь мне компанию?

— Я? Да, конечно. — Упорхнула та следом.

— Отойду сделать пару звонков, — столь же легко поднялся из-за стола мистер Хайни.

Мы же с Ноэлем остались за столом одни. Тот пил уже четвертый бокал вина за вечер и недобро смотрел в мою сторону. Он хотел уже что-то сказать, но принесли первое — суп из красной рыбы — и пока официанты расставляли тарелки, терпеливо молчал.

Но я чуял — скоро грянет буря. Потому как надо быть тупым, чтобы не понимать — еще немного, и Тавви согласится полетать по горам, а сам мистер Элингер будет изучать город в одиночестве.

И да, естественно, мы никуда не полетим — вернее, я не полечу, а Тавви укатит смотреть экскурсии в горы среди пенсионеров, это мистер Хайни твердо пообещал. Но итог один — эту пару уже будет не склеить обратно.

При этом, Гауса — в том, что приезжий, гад такой, охмурил невинную бедняжку — я не поддерживал. Ноэль — нормальный мужик, работающий, в меру щедрый — а что возраст, так если чувства взаимны, то пусть. Только любви со стороны девушки тут нет — это я мог сказать уже точно. В общем, Ноэля было жаль — именно его и следовало спасать, хоть и средство для этого было точно такое же, как для Тавви… Но и ругаться я с ним не хотел.

— Слушай, я искренне хочу как-то вырвать вас из-под опеки старика Хайни, — шепнул я заговорчески. — У меня в заповеднике бунгало, вокруг — ни одной живой души! Да что ж так не везет… — Поморщился я.

— Это ты нам так помочь хочешь? — Смотрел он хмуро. — Не Тавви отбить пытаешься, нет?

— Ну конечно!

— А одиночное приглашение для нее — это что?

— Я бы отвез Тавви обратно в город. — Подмигнул ему. — Старик был бы доволен. Или ты меня посчитал последней сволочью? — Тихонько возмутился я.

— Да нет, почему…

— Вот моя рука, — решительно протянул я ему ладонь.

Тот с сомнением пожал, а я сжал еще сильнее, не отпуская его.

— Слово тебе даю — на твою Тавви не претендую. Веришь?

— Допустим, — заморгал он сонно.

— Не допустим — а слово. Не нужна мне Тавви. Да и тебе, друг, тоже не нужна, — смотрел я на крепко заснувшего Ноэля, откинувшего голову на грудь, и отпустил его руку.

Небольшая хитрость с чужой энергетикой — с трезвым бы никогда не прокатило. Но вот с изрядно принявшим вина и не ожидающим ничего такого — просто подстегнуть некоторые процессы и замедлить другие. В местных университетах такое не проходят — или покажут на более поздних курсах, кто знает?..

Важно одно — мистера Элингера вырубило крепко, не растолкать. А значит, морду мне никто бить не станет.

Да и Тавви гораздо проще расстанется с нестойким к алкоголю кавалером. Меньше угрызений совести. Ну и я — тоже вины не ощущал. Потому как не нужна тебе такая вертихвостка, мужик — только все деньги на нее просадишь. И никуда она за тобой не поедет, ни на край света, ни в этот твой Фойн-Сулун.

Пригубил чуть вина и принялся за суп. Тот, как и полагается ресторанному блюду, оказался весьма вкусным — и его было, как полагается ресторанному же блюду, очень мало.

Доел, посмотрел на тарелку перед Ноэлем.

«Пропадет же!» — Поменял местами и принялся за вторую.

Сбоку подкрался официант.

— Сэр, с вашим гостем все в порядке? — Обеспокоенно уточнил он.

— Да, просто перебрал. Пусть поспит. С ним такое бывает.

— А…

— И второе на него тоже несите! Двойную порцию — он, как проснется, очень голодный, — посмотрел я на дно второй тарелки супа перед собой. — И, знаете что.

— Да, сэр?

— Всем сделайте двойную порцию. А то я знаю старину Ноэля — будет переживать, если заметит разницу, — добродушно продолжил я.

— Будет выполнено, сэр!

Иногда забота о близких — это то, чем я готов заниматься совершенно бесплатно.

* * *

Иногда нужно не так много времени, чтобы понять, нравится человек или нет.

Мистеру Хайни этот Тан Савой не понравился заочно, еще до встречи — тем, что сломал отлично собранный план. Тем, что избил сотрудников, одного из которых пришлось срочно эвакуировать, так как был ранен, и ДНК могла получить полиция. Тем, что пришлось изымать ДНК посредством нападения в черте города. Тем, что друг Бадер лежит мертвый, и больше никогда не сыграет с ним партию.

Очная встреча мало что изменила — совершенно наглый до крайности субъект. Той самой наглостью, что бывает у маленьких детей — вид улыбающийся, невинный, а руки загребущие уже стягивают к себе все ценное, что попадется на глаза.

И бесполезно взывать к совести — кроме «агу» и чистого взгляда ничего не получишь.

Вот офицер Эффа Сойер — та надежный, серьезный товарищ. Немногословна, исполнительна, а что расходов на нее даже больше, чем на Сеятеля — так она выполняет боевую задачу. А этот… Так и пристрелил бы, но нельзя.

Вообще, идеальный момент, как вернуть план в колею, уже был — когда все впятером летели на «Сатгарде». Добавить в вентиляцию хитрый препарат — и все отключились бы… Но для начала пришлось бы сломать фильтр-установки внутри гравилета и отключить систему оповещения диспетчерской о происшествиях на борту. Слишком много вмешательства, чтобы этого не заметили — и турист определенно начал бы задавать вопросы, очнувшись в незнакомом месте.

Так что Гаус Хайни придерживался прежнего плана — несложного, разработанного буквально на коленке. Но чем проще иногда — тем лучше.

А разве есть что-то банальнее пьяной драки? Или просто драки между этим Ноэлем и Сеятелем — второй отчего-то пил, но не пьянел? Приз — вот он, смущенно сидит и думает, кому бы продаться подороже.

Потом двух драчливых молодцев усадят в одну камеру — это уже обговорено, в районе работает «правильная» полиция, которая передаст задержанных в «правильный» участок — и изначальная схема вновь станет актуальной. Днем Ноэля выпустит лже-дипломат, вручив билет и предписание. Сеятеля утилизируют, достоверно обставив его смерть. И Хайни вздохнет спокойно.

Но не клеилось. Ноэль надирался вина, но агрессивных действий не проявлял.

Да Гаус сам бы уже десять раз врезал этому Тану! Даже не будь у него Тавви — просто так бы врезал, хотя бы за коллекционное вино по сорок и шестьдесят тысяч за бутылку.

Следовало что-то делать — у этого туриста явно кишка тонка.

«Драка состоится в любом случае», — решил мистер Хайни и, как появилась возможность, взялся за телефон.

В конце концов, этим двоим не обязательно бить друг другу лица. Достаточно получить по роже от какого-нибудь третьего воздыхателя Тавви — а дальше «полиция разберется, кто тут все начал».

Задачу он поставил — накрутил тех же местных полицейских, обозначив, что надо делать. Естественно, никакой свалки внутри ресторана — это его любимое место, да и слишком много посторонних. Еще и мобильные телефоны у каждого — лица устроивших потасовку уже завтра будут в прессе, вместе с фигурой самого Гауса. «Третий» должен был напасть на пути к парковке — и терпеливо дожидаться, пока они выйдут.

Завершив приготовления, Гаус вернулся к столу. Где обнаружил туриста мертвецки пьяным, посапывающим на стуле.

В груди забурлило возмущение, потом пренебрежение к иностранцу, сменившееся удовлетворением собственной прозорливостью. А что один из участников будущей драки будет лежать и дрыхнуть — полиции только на руку. Да и туристу потом шепнет лже-посол, что он пробил в пьяной драке кому-то голову, и надо срочно бежать. В общем, все было хорошо.

— Кто-нибудь знает, где он живет? — Мрачно смотрела на спящего Эффа.

«Да какая разница», — чуть было не сказал Хайни, но промолчал.

Ответ, в общем-то, он знал — гостиницу, номер. Только зачем подсказывать?

Тавви замотала головой — их встреча на улице была «случайной», а ночевать им полагалось в снятом для них номере.

— Да проснется, — кивнул Тан, приглашая всех присаживаться. — Вино — коварная вещь.

— И как это он спящий сожрал суп? — Щурилась на Сеятеля майор.

— Не понимаю, о чем ты. Он поел, и его, видимо, разморило, — развел тот руками. — Да что же вы стоите — скоро принесут второе. Сейчас закажем еще вина, а то бедняга почти все выпил…

Когда они уходили, оставалось полторы бутылки.

— Надо уложить беднягу Ноэля спать, — поджал губы Хайни.

Кошелек был не безразмерный, а светить карту оплаты он не желал.

— Да! — Поддержала Тавви.

— А жаркое? — Запереживал Сеятель.

— Хочешь, я попрошу положить в контейнер? — Иронично спросила майор.

— Ну и шуточки у тебя, Эффа. — С укоризной произнес Тан. — Предлагаю оставить Ноэля в «Сатгарде» и вернуться. Там отличный режим кресла-кровати, а автоматика подскажет, когда наш гость проснется.

— Хорошо, — кивнул Хайни, уловив удивленный взгляд майора.

«Просто выйди из ресторана. Люди — и шпана местная — уже ждут».

— Ладно, — пожала та плечами и встала рядом со спящим.

«На своих всегда можно положиться», — был доволен отставной военный.

— Тан, мы же не будем обременять этим девушек? — Сдерживаясь, смотрел Гаус, как Сеятель накапывает себе в бокал последние капли из бутылки.

— Эффа — крепкая. Ладно, — вздохнул тот, за плечи поднимая спящего туриста.

А там, ввинтившись ему под плечо, потащил его на выход. С другой стороны спящего взял сам Хайни — в самом деле, не девушкам же. И быстрым шагом направился на выход — только официанту кивнул, мол, сейчас — и рассчитаемся.

Под ночное небо, подсвеченное огромной столицей, он вышел даже с некоторым нетерпением. Жадно глотнул прохладного ветра — тут же вспомнился прошлый тост. Этот Тан умеет говорить. И пусть молодость давно прошла, и сам он уже старик, но удовольствия от жизни бывают разные. В его возрасте — например, наслаждаться, как выполняется задуманное.

— Тавви! Шлюха! Так и знал, что ты с этим козлом! — Окликнули их с парковки, куда они и шли.

На них надвигались пятеро молодых парней — из того социального слоя, которых может исправить только армия. Развязные, дымящие сигаретами, в одеждах ярких цветов — таких рядом с «Порт Короной» быть просто не могло, но они были, и от них пахло дешевым пивом и проблемами.

Гаус покосился влево — Сеятель смотрел на приближающихся с легкой тоской.

«Сейчас ты огребешь по роже», — пришло веселье в душу.

Он особо указывал — никаких лишних разговоров. Нужен был инцидент, а не перелаивание на расстоянии.

Тавви зашла за спину и боялась — она о планах Хайни осведомлена не была, а прошлое с ее специальностью могло аукнуться самыми разными проблемами. Впрочем, пока она работает на Хайни — будет целой и живой.

Тан попытался было мягко избавиться от спящей обузы, но турист неловко качнулся и чуть не упал — пришлось поднимать его. Да и сам Хайни отвлекся.

Ровно на тот момент, которого хватило, чтобы один из подскочивших врезал ему от души в лицо. Гауса изрядно качнуло.

Закричала Тавви. Вперед выпрыгнула Эффа и вырубила напавшего ударом в колено — тот свалился и заорал.

— Завалю, падаль! — Показался в ее руках пистолет, и четверо недобитков отступили назад, поднимая руки.

Тут же надрывно засвистел свисток, и справа заорали «Стоять, полиция!». Недобитки дернулись, но под стволом бежать не стали.

«Ну наконец-то», — выдохнул мистер Хайни, невольно держа ладонь на ноющей скуле. — «Сейчас вас всех в отделение… А этот наглеца — в расход, за то, что тупой», — со злостью смотрел он на пытающегося встать паренька. — «Сказано было — бить молодого и мужика! Особенно молодого!!!» — Гаус покрутил головой, пытаясь найти взглядом Сеятеля.

Но никого не нашел — ни Тана, ни туриста. Резко обернулся — в конце улицы мелькнула знакомая спина с навьюченным сверху Ноэлем, дающая деру от свиста и криков полиции.

— Вернись, трус! — Возмутился Хайни.

— Тан! — Закричала Тавви и побежала за ними.

— Генерал-лейтенант, сэр! Приложите к лицу пистолет — он холодный! — Передала Эффа ему оружие, сняла с себя туфли и побежала в ту же сторону.

Довольно быстро догнав Тавви, подставив ей подножку и устремившись дальше, не слушая летящие ей в спину проклятия.

— Полиция! Всем стоять, полиция! — Высыпала под фонарь бригада «своего» отдела. — Мистер Хайни, сэр?.. — Резко тормознули они, крутя головой.

Из действующих лиц были только молодые преступники, выглядящие весьма уныло, матерящаяся Тавви вдали и мистер Хайни, спокойно прижимающий холодную сталь пистолета к нарастающему фингалу.

— Отбой тревоги. Благодарю за службу, — нашел он в себе спокойствие, чтобы выглядеть солидно даже в этой непростой ситуации.

В конце концов, еще не все потеряно. Этот Тан хочет своего кота — и мистер Хайни совсем скоро скажет ему, где тот находится.