— Оно и видно, что выживаете… — «сочувствующе» произнёс бывший бог.

— На себя погляди! — огрызнулся я. — Твои уже все вымерли, да и тебе немного осталось, если я не помогу. А вот чтобы я тебе помог, мне нужно вернуться в собственное тело. Пока, как ты говоришь, оно не «остыло».

Проводник молчал несколько секунд, переваривая мои слова. Затем он резко выпрямился, и его волчья голова снова оскалилась, хотя глаза так и остались нейтрально-спокойными.

— Ты прав, Двоедушец. Боги ушли, но Сила осталась. И она ждёт тех, кто умеет ей пользоваться. Но ты не умеешь. Ты черпаешь её грубо, как низшие твари, просто убивая.

— И чему ты меня можешь научить? — спросил я. — Ты сам на последнем издыхании!

— Несмотря на это, я всё-таки Бог! — отрезал он. — И кое-что умею. Как там у вас говорят — «опыт не пропьёшь»?

Черт! Да он, похоже, у меня в голове, как в своем кармане копается!

Упуаут резко выбросил вперёд руку и ударил ладонью мне в грудь. Его рука легко прошла сквозь мою астральную оболочку.

Что он делал у меня внутри, я так и не понял. Но когда он выдернул руку, я почувствовал, что в моей «магической системе» что-то изменилось.

— Не благодари, — произнёс волкоголовый, — это мой тебе подарок…

— Лучше бы вернуться помог, — в сердцах бросил я. — Вот это был бы подарок.

— Без Нити ты не сможешь вернуться, — ответил Проводник. — Этим нужно было озаботиться до погружения в Астрал. Ты играешь с огнём, смертный. Шаманы и маги древности знали простые правила. Они не ныряли в Междумирье без подготовки.

— И какие это правила? — спросил я.

— Три «кита», три основы способны привести душу обратно в смертное тело, — начал объяснять мне, как несмышлёному пацану, Проводник. — Первое — Нить! — Он демонстративно загнул один палец на руке. — Своеобразная пуповина, связывающая воедино дух и плоть. Ты её ослабил, когда слишком глубоко оторвался от тела. — Она еще не оборвалась, но ты её уже не чувствуешь. Так?

— Так. — Качнул я головой.

— Второе — Якорь, — продолжил Упуаут. — Физический предмет в реальном мире, заряженный твоей силой. Амулет, тотем, да всё что угодно — это дополнительная связь с Явью. Без мощного Якоря ты будешь блуждать здесь вечно, но не сможешь найти выход. Есть у тебя такой предмет?

— Нет. — Теперь я мотнул головой из стороны в сторону.

— Третье — Ритм, — продолжил волкоголовый, — постоянный и несмолкающий. Шаманы бьют в бубен, и этот стук ведёт их обратно. Так же он не позволяет потерять чувство времени. Одна минута там может стать годом здесь, и наоборот…

— У меня нет ни первого, ни второго, ни третьего, — не стал я дослушивать разглагольствования бывшего бога до конца. — Что вышло — то вышло! — Развёл я руками. — Но, ты же опытный Проводник, посоветуй, что можно сделать! А я этого не забуду.

Упуаут задумался. Неожиданно воздух рядом со мной задрожал. Из серой мглы соткался знакомый изумрудный силуэт. Призрак материализовался не сразу, его контуры были размыты еще долгое время, словно он с трудом собирал себя по частям.

— Агу! — радостно произнёс я, кидаясь к призраку и обнимая его от избытка чувств. И самое интересное, что это у меня получилось. Сейчас мы оба были в равных условиях — оба духи, не имеющие физического тела. Но между собой мы вполне могли контактовать. — Живой, чертяка…

— Ну, это ты хватил, Сергей! Какой же я живой, если уже давным-давно умер? — рассмеялся призрак, и его изумрудный свет стал ровнее, хотя всё ещё продолжал мерцать. — Насилу тебя нашёл! О! — заметив моего звероголового собеседника, воскликнул Агу. — Великий Офоис? Открывающий пути? Это действительно ты?

— Откуда тебе известно моё имя из эллинских земель? — Приосанился бывший бог.

— Мой народ, проживающий в Таврике, поклонялся Деве…

— Можешь не продолжать, — остановил его Упуаут, — теперь мне всё ясно. Твоя душа тоже долго скиталась, раз ты меня помнишь.

— Ну, не сказать, чтобы скиталась… Мой дух проторчал целую прорву времени, привязанный к некоему амулету…

— Амулету? — неожиданно подобрался бывший бог. — И где он сейчас, этот амулет?

— Он лежит в моем склепе, — произнёс Агу, — рядом с его телом… Так это же…

— Нить! — одновременно воскликнули мои собеседники.

— Но только не для тебя, смертный, — тут же огорошил меня бог. — Привязанный к амулету дух может вернуться из Астрала, используя нить, а ты — нет!

— Неужели больше не существует никакого способа вернуться? — вновь насел я на Упуаута. — Тебя же зовут Открывающим Пути? Ну так и открой мне дорогу домой!

— Эти времена давно прошли, — поник бывший «вершитель судеб». — Мне тысячелетиями никто не молился, не приносил кровавых жертв, не воскуривали благовоний… Во мне не осталось божественных сил, чтобы по своему разумению открывать Пути и Врата. Я — не Двуликий, для которого это естественно. Я лишь одно из его творений… Подожди! — Он неожиданно шумно втянул «воздух» своим влажным волчьим носом. — Чем это от тебя несёт? Кошатиной?

— Это Бес, — догадался я. — Мой кот.

— Фамильяр, — поправил меня Агу.

— Фамильяр? — Бывший бог впился в меня взглядом. — Это не просто животное, — Упуаут говорил быстро, его звериные глаза горели холодным азартом. — Связь Фамильяра с хозяином — готовая, живая Нить. А сам кот — уже готовый Якорь!

— И что надо делать? — спросил я Упуаута.

— Вы должны стать единым целым, — как смог, объяснил бог. — Ты, Ведун, должен «потянуться» к своему Фамильяру, чтобы он тебя почувствовал.

— Я попробую…

Бес. Я вспомнил своего верного товарища, хоть он и был простым котом. Вспомнил, как он защищал меня от крыс, когда я был беспомощен. Вспомнил ту ласку, ту заботу, то тепло, которое он мне дарил… Но ничего не произошло. В Астрале ничего не изменилось.

— Не получается! — расстроенно воскликнул я.

Но вдруг… Удар. Резкий, жгучий и невероятно реальный. Будто раскалённой иглой ткнули прямо в бок. И эта боль стала настоящим маяком, указавшим путь домой. Она прожгла серую мглу, создав тонкий, но прочный канал. И я увидел её наяву — эту Нить, вибрирующую от напряжения. Она тянулась куда-то вдаль, пронизывая слои Астрала.

— Следуй за ней! — скомандовал Упуаут.

Я вцепился в эту Нить обеими руками, а Агу пристроился рядом. Окружающее нас пространство неожиданно свернулось в «штопор», образуя бешено вращающуюся воронку, в которую нас с призраком буквально засосало.

— Помни о своём обещании, Двоедушец! — прогремел у меня в голове голос волкоголового бога, когда Астрал буквально завертелся вокруг меня. Я чувствовал, как давление нарастает. Будто я нырнул на огромную глубину. Хотя, как подобное могло быть, ведь я же сейчас нематериален?

Нить дёрнулась в моих руках в последний раз. И меня выбросило из Астрала, воткнув «с разгона» в оставленную плоть, как в тесную перчатку.

— Ххх-ха! — Я вдохнул резко, судорожно, словно вынырнул из глубины. Глаза широко распахнулись. Темнота склепа. Запах сырости и пыли. — Живой… — прохрипел я. — Я — живой, ёпта!

Располосованный острыми когтями бок горел огнём, а глубокие царапины кровоточили. Но именно эта боль и спасла меня, проявив потерянную связь моей души с телом. Бес сидел рядом и спокойно вылизывал лапу, словно ничего не произошло.

Только в его зелёных глазах плескалось удовлетворение от хорошо выполненной работы. А он не так прост, как хочет казаться. Думаю, что он уже не тот обычный кот, с которым мы случайно пересеклись несколько дней назад. Я даже думаю, что он уже вполне разумен, разве только говорить по-человечески не умеет. Хотя, я не удивлюсь, если в один прекрасный момент он это сделает.

— Агу? — позвал я мысленно. Тишина. Призрак не отвечал. Во время выхода из Астрала его, видимо, куда-то отбросило. — Агу! — я напрягся, и виски заломило. Никто не ответил. — Дерьмо! — выругался я. — Неужели я и его умудрился потерять?

Изумрудное сияние неожиданно полыхнуло в склепе — Агу материализовался рядом. Свет его был тусклым — было видно, что возвращение тоже далось ему непросто. Но я все равно облегченно выдохнул.

— Получилось, — выпалил дух, появившись в поле моего зрения. — Мы вырвались!

— Только чуть ласты не склеили, — буркнул я, хотя прекрасно понимал, что призрак здесь ни при чём. Это я сам так накосячил.

— Вот это мы влипли, Сергей! Я думал, нам точно конец…

— Агу… — Я повернул голову к духу. — Ты цел?

— Выбрался, слава Деве! — ответил призрак. — Но сил почти не осталось. Ты сам-то как?

Я прислушался к себе — внутри, где-то в груди, пульсировало что-то новое. Не холод Тьмы, не жар Света. Что-то… другое. И это было похоже на… Источник? Я вспомнил слова Упуаута — «это мой тебе подарок». Так вот что он имел в виду — похоже, что он наградил меня собственным источником… Вернее, одним усилием неимоверно его «раскачал».

Он не был похож на Резерв. Резерв — это склад, куда я сливал чужую отнятую жизнь, трансформируя её в силу. Но теперь с помощью источника я сам мог её «качать». Из окружающего меня эфира, как из воздуха. Я сосредоточился на нём. Заставил его «раскрыться». Тёплая волна разлилась по моему телу после того, как первые капли «светлой» силы начали поступать в резерв.

Тьма, «вскипевшая» поначалу, неожиданно притихла, смешавшись с новой энергией.

— Работает… — всё еще не веря, выдохнул я. — Агу! Источник работает! — от избытка переполняющих меня чувств, заорал я. — Я могу брать силу, никого не убивая!

— Тише ты! — шикнул на меня Агу, хотя в его голосе слышалось такое же изумление. — Ты хоть сам понимаешь, что случилось? Это же… это же настоящий Дар Высших! Настоящий Источник! Его развивают годами и десятилетиями… А у тебя… просто «раскачался»⁈

— Видимо, Упуаут решил, что мне так будет проще выжить, — пожал я плечами, снова чувствуя этот странный, тёплый ток внутри. Он не холодил, как Тьма, и не жёг, как Свет Фёдора. — И что теперь? Я могу вообще не убивать для пополнения резерва?

— Не обольщайся, — отрезал дух, снижаясь и зависая прямо перед моим лицом. Его изумрудные глаза серьёзно смотрели на меня. — Эфирная подпитка — это хорошо! Даже здорово! Это позволит тебе поддерживать ночную форму даже без поглощения «дыхания жизни»… Хотя, не знаю, будет ли это работать… Но для серьёзной магии — сомневаюсь. Скорость поглощения у твоего источника всё равно слишком низкая.

— Почему? — не понял я.

— Слабые энергетические каналы, — пояснил Агу.

— То есть, убивать всё равно придётся? — Я недовольно поморщился.

— Чтобы стать сильнее — да, — честно ответил Агу. — Но, теперь ты точно не сдохнешь от магического истощения. Хоть и слабенькая, но подпитка силой у тебя теперь имеется. И это огромный шаг, Сергей! Ты перестал полностью зависеть только от убийств. А если как следует постараться, и заняться твоими меридианами, со временем можно будет отрастить настоящие руки и ноги!

Я кивнул, переваривая информацию. Отрастить настоящие руки и ноги… Звучало обнадеживающе. Значит, я не обязательно должен превращаться в машину для убийства, чтобы просто выжить. Это снимало с моей души часть того груза, который давил меня со времен встречи с Изморой. Но уничтожать немцев не перестану, даже если у меня всё получится.

— Ладно, с этим разберёмся потом. — Голова ещё гудела после путешествия в Междумирье. — Надо немного отдохнуть. Есть еще время до заката?

— Немного, но есть, — прикинул Агу. — Отдыхай. После такой встряски это необходимо.

Я закрыл глаза. Темнота была приятной и безопасной. Впервые за долгое время я засыпал не с мыслью о том, как бы выжить до ночи, а с мыслью о том, что у меня появился выбор. Источник… Если я смогу научиться им управлять, если смогу расширить каналы… Может, я смогу стать тем, кем должен был стать по замыслу Двуликого? Не просто убийцей, питающимся смертью, а чем-то большим?

Сон пришёл быстро. Тяжёлый, без сновидений.

Когда я проснулся, закат ещё не начался. Я всё еще был беспомощен, как перевёрнутый на спину жук. Магия, медитация, путешествие в Астрал — всё это не имело значения, пока солнце не зашло за горизонт. Мой дар, моя сила, мои «теневые» конечности — всё это принадлежало ночи.

— Сколько еще? — спросил я Агу.

— Уже вот-вот, — обрадовал меня дух.

Я прикрыл глаза, слушая, как снаружи стрекочут кузнечики и гудят насекомые. День доживал последние минуты, яркие, горячие, но неимоверно чужие. А я ждал ночи. Потому что только ночью я мог стать тем, кто был способен выжить в этом аду.

Наконец-то я почувствовал долгожданное покалывание в культях, сменивавшееся холодом, а затем жаром. Сформировавшиеся кости проступили из прозрачного марева, обросли такими же прозрачными мышцами и кожей. Я с наслаждением сжал кулаки — пальцы прекрасно слушались.

— Пора? — спросил Агу.

— Подожди, дружище… — Я вытащил из ранца фляжку, резко свинтил крышку и жадно припал к горлышку, буквально в несколько глотков выпив остатки воды. Вода слегка освежила, но желудок требовал своего. Я полез в ранец за трофейными консервами. Немецкое качество позволило с аппетитом сожрать мясо даже холодным, невзирая на малое количество застывшего жира. Я запихивал тушёнку в рот кусками, глотая и даже толком не жуя. Заедая всё это дело сухой, как камень, галетой.

После ударного перекуса, успел и до угла отойти по малой нужде — целый день терпеть, это тоже еще то испытание на прочность. Но не под себя же ходить? А вот насчёт большой нужды у меня уже начали возникать сомнения: жрал я мало, да ещё и редко, так что буквально всё у меня переваривалось «всухую» — без какого-либо «остатка».

У меня даже мелькнула шуточная мысль: а смогу ли я после такой жизни когда-нибудь нормально сходить «по большому», или у меня там всё намертво зарастёт за ненадобностью? Надеюсь, что эти мысли так и останутся тупой шуткой, иначе в будущем мне основательно не поздоровится.

Между делом я подбил запасы продовольствия — их еще хватало. После «мародёрки» на немецком складе еды было немало. Но забывать о её пополнении тоже не стоило. Рано или поздно консервы закончатся. А на одном «святом духе» долго не протянешь.

На улице окончательно стемнело — ночь вступила в свои права. Пора было выполнять обещание, данное Лешему, и убеждать партизан менять дислокацию. Лес и на этот раз услужливо открыл мне короткую дорогу до лагеря партизан. Тропа сама стелилась под ноги, существенно сокращая расстояние.

Вскоре деревья начали редеть, уступая место знакомым ориентирам, и я почувствовал запах костров. Лагерь партизан. В Священной Роще они чувствовали себя в безопасности, но я-то знал, что эта безопасность иллюзорна. Леший дал три дня, и один уже истёк.

На окраине лагеря из темноты выступила фигура часового. Автомат был взведён, палец лежал на спусковом крючке.

— Стой! Кто идёт? — Голос был напряжённым, но узнаваемым — я помнил его по совместной диверсии на железной дороге.

— Свои, — ответил я, выходя из зарослей. Хотя вполне мог и преодолеть часовых через Тень. — Передай Хмурому, что пришёл товарищ Самовар.

Часовой замер, всматриваясь в моё лицо, освещённое лишь тусклым светом луны, пробивающимся сквозь кроны.

— А, это ты? — Он опустил ствол, но расслабляться не спешил. — Жди здесь… — И свистнул особым образом, будто какая-то ночная птаха.

Через несколько минут из темноты вышел сам Хмурый. Его лицо было серьёзным, взгляд тяжёлым.

— Командир ждёт, — коротко бросил он, пожимая мне руку. — Пойдём, разведка.

Мы пошли через лагерь. Партизаны, кто ещё не спал, провожали нас настороженными взглядами. Они чувствовали во мне что-то чужое, опасное и тёмное. И были правы. Добравшись до штабной землянки, я вошёл внутрь. За столом сидел Павел Николаевич, рядом стоял отец Фёдор. Карта местности была расстелена перед ними, испещрённая пометками.

— Явился? — Командир пристально взглянул мне в глаза.

— Вы готовы? — спросил я, вместо ответа.

— Я хочу ещё раз услышать от тебя: почему нельзя остаться здесь?

— Потому что через два дня лес перестанет быть вашим союзником. Он станет врагом…