— Где он? — растерянно спросил Павел Николаевич, крутя головой по сторонам.

Землянка была не такой уж большой, чтобы в ней можно было вот так вот запросто спрятаться. Хмурый тоже молча пялился на то место, где я только что стоял. Но изумления на его лице не было, он уже видел нечто подобное во время нашего боя с немцами на железке.

Постояв немного, я позволил Тени выпустить меня. Контуры моего тела проявились из мрака медленно, постепенно: сначала проступили сапоги, затем ноги, торс. Последним материализовалось лицо. Я стоял там же, где исчез, только воздух, вернее, эфир, вокруг ещё подрагивал. Но партизаны этого не замечали.

— Что это еще за оптические иллюзии? — стараясь держать себя в руках, произнёс Павел Николаевич, но руку от кобуры не убрал. — Ты, выходит, не разведчик, а фокусник?

— Не фокусы это, Павел Николаевич, — раздался спокойный голос от входа.

На пороге землянки стоял отец Фёдор. Он слегка «поправился» с прошлой нашей встречи. Хотя его худое лицо всё еще выглядело весьма осунувшимся, под глазами залегли глубокие тени, а голову покрывала обильная седина. Неправильное «управление» светлым даром, по выражению призрака, сжигало жизнь священника. Он реально жертвовал собой ради «чуда».

— Я не звал тебя, Фёдор, — хмуро бросил Павел Николаевич, не отрывая от меня пристального взгляда.

— Я сам пришёл, — не смутившись, ответил Фёдор, переступая порог. — А, товарищ Самовар, — заметив меня, усмехнулся в бороду священник. — А я голову ломаю, кто здесь тёмную силу пользует.

Командир перевёл взгляд с отца Фёдора на меня, а затем обратно. Я видел, как скепсис в его глазах борется с желанием принять всё, что он только что видел своими глазами за чистую монету.

— Развели тут… поповские бредни! — жестко резанул он, но голос слегка дрогнул. — Война идёт, а мы тут… как набожные старухи…

— Ты прости, командир, — тихо сказал Хмурый, — но сегодня я с попом соглашусь.

— Что⁈ — не понял его «захода» Павел Николаевич.

— Видел я… там, на железке… Как разведка… в общем, как он патруль фашистский снял. Просто оказался у них за спиной. Только что был здесь… Я и глазом моргнуть не успел — уже там. И охрану на вышке… Так что, командир, можешь и меня, если надо, того… в контрики записать, но по-другому я это объяснить не могу. Факты — против них не попрёшь!

Павел Николаевич помолчал. В землянке было тихо, только керосиновая лампа трещала фитилём, выбрасывая клубы копоти на бревенчатый потолок.

— Факты… — наконец произнёс командир. — Против фактов не попрёшь, это ты верно сказал… Но не могу я в это поверить! Понимаешь ты? Факты, они говорят…

Я медленно поднял правую руку. Ладонь была обычной, человеческой, даже с грязью под ногтями. Сосредоточившись, я вновь запустил силу по меридианам. Тень откликнулась охотно, словно голодный зверь, учуявший кровь.

Черный дым сгустился вокруг кисти. Пальцы исчезли, растворяясь в клубящемся мгле. Мрак уплотнился, вытянулся, обретая форму длинного черного лезвия. Через мгновение вместо руки у меня был меч из Тени — пугающий, клубящийся «дымом», даже слегка поглощающий свет лампы. Клинок шипел, рассекая воздух. Я легко повел рукой, и нары в углу, сколоченные из массивных брёвен, разрезало пополам, словно лист лопуха.

Павел Николаевич замер, да и все остальные тоже. Это было вне их понимания. Даже священник никогда не сталкивался с подобными проявлениями Тьмы.

— Что ты такое? — выдохнул командир. — Ты же не человек…

— Почему? — пожал я плечами. — Я почти такой же, как ты, или Хмурый. Просто в один очень сложный момент вместо того, чтобы сдохнуть и оставить смерть моих товарищей неотмщённой, я выбрал иной путь.

— Путь Зла, путь Тьмы… — прошептал священник. — Я так и знал, я чувствую её в тебе… Но… также я чувствую в тебе и Свет… И не понимаю, как такое может быть?

— Я сам многого не понимаю, но знаю одно — вместо того, чтобы умереть, я могу бить врага. И делать это очень эффективно!

— Во, тля — я тоже так хочу фрицев на тот свет отправлять! — воскликнул Хмурый. — Научить можешь, товарищ Самовар? Я бы от такой сабельки тоже не отказался…

— Не юродствуй, Васька! — воскликнул отец Фёдор. — Тьма она такая…

— Ой, да ладно! — отмахнулся от священника Хмурый. — На мне и без этого столько грехов, дочиста никогда не отмыться.

— Хорошо, хоть сам это понимаешь, — проворчал Фёдор. — А ты, несчастный, убери это…

— Хорошо, — ответил я, возвращая руке обычную форму.

— Допустим… я поверил, — тихо сказал командир. — Что тебе от нас нужно?

— Я уже говорил — это место представляет опасность для людей. Вам нужно уйти! И как можно быстрее!

— Допустим… здесь… опасно, — словно мучительно раздумывая над решением, произнёс командир. — Но куда мы пойдём?

— Есть у меня на примете местечко, — сказал я. — В старых каменоломнях на окраине леса. Вот здесь, — я подошел к столу, на котором была расстелена подробная карта местности, и ткнул в неё пальцем.

Павел Николаевич тоже склонился над картой.

— Каменоломни… — пробормотал он. — Я думал о них, еще когда отряд только формировался… Но надо бы посмотреть… — Он поднял на меня глаза.

— Завтра ночью, устроит? — спросил я. — И у вас еще останутся сутки на сборы. Задерживаться здесь больше не советую. Отец Фёдор, а ты разве ничего не чувствуешь?

— Чувствую… что-то необычное… — ответил он. Но было заметно, что священник сомневается. — Словно сила здесь… спит…. Но не Божественная… И не тёмная… Древняя сила…

— Так и есть, — подтвердил я его догадки. — Но эту силу лучше не трогать, не будить. А людского присутствия она не терпит. В общем так, товарищи, я всё сказал. Вы тут обмозгуйте, а мне пора. Встретимся вечером после заката.

— Может останешься? — спросил командир.

— Спасибо за предложение, Павел Николаевич, но у меня еще есть дела и обязанности…

— А если мы тебя не пустим? — вдруг произнес командир. — Во избежание…

— У вас не получится меня удержать, — спокойно произнёс я.

Однако, я помнил, как светлая сила батюшки может меня «выключить». Но священник на этот раз был полностью на моей стороне, и преград чинить не собирался. А командиру отряда об этом говорить я не собирался.

— Извини… — произнёс Павел Николаевич. — Я должен был попытаться. Вдруг тебя немцы выследят?

— Не выследят, — произнёс я, не покривив душой. — Это я вам гарантирую.

Чтобы зайти в этот лес, немцам придётся схлестнуться с его Хозяином, который их весьма невзлюбил. А на их месте я бы не рисковал соваться «под горячую руку» Лешего. Но говорить партизанам про лесного хозяина я не стал — хватит с них и моих фокусов. Может быть позже… А сейчас срочно в убежище — утро уже близко.

— До завтра! — пожал я руки партизанам и растворился в ночной темноте в буквальном смысле этого слова.

Лес провожал меня шелестом листьев, услужливо открыв тропку до склепа Агу, ставшего на какое-то время моим домом. Корни не цеплялись за сапоги, ветви сами отклонялись в стороны. Благословение Корневича работало в полную силу, пока я выполнял его волю.

Я бежал по тропе изо всех сил. Теневой шаг я не использовал — тропа Лешего чудесным образом сам сокращала расстояние до конечной точки. Я летел по ней, чувствуя, как нарастает покалывание в руках и ногах с каждой секундой. Рассвет близок. Но на этот раз я успевал, спасибо Лесному Хозяину.

Убежище встретило меня привычным холодком. Я заполз в каменный ящик буквально в тот момент, когда первый луч солнца коснулся верхушек деревьев.

— Успел-таки, — ехидно прошептал Агу, материализуясь надо мной. Его изумрудное сияние было ярким в темноте укрытия. — Но ты рискуешь, Сергей. Каждый раз рискуешь.

— Знаю, — пробормотал я, не желая спорить с призраком. — Зато сколько сделано? — добавил я, вновь погружаясь в состояние абсолютной беспомощности, которое ненавидел больше всего на свете.

— Ты отдал жизнь Хранителю, — не унимался призрак, зависая ближе. — Потом тоже тратил силу… Твой резерв тает. Как ты планируешь открывать Врата?

— Как-нибудь, — прошептал я, чувствуя, как сознание уплывает в спасительную темноту. — Завтра… подумаем…

Сон не принес покоя. Вместо спасительной пустоты меня встретили обрывки воспоминаний, смешавшиеся в жуткий калейдоскоп. Вьетнамские джунгли, пахнущие гнилью и порохом, сменялись африканской саванной, залитой красной пылью. Я видел лица тех, кого убил в той, прошлой жизни.

Они не кричали, они просто смотрели. Обвиняюще. Рядом всплывали образы недавних боев: восставшие мертвецы у железной дороги, чёрные глаза эсэсовца, давящая сила «шара» в его руках. Я пытался вырваться, крикнуть, но во сне я был таким же беспомощным, как и наяву — без рук, без ног, пригвожденный к земле невидимой силой.

Я очнулся резко, словно вынырнул из глубокой воды. В склепе царил полумрак, освещаемый лишь ровным изумрудным сиянием Агу. Призрак завис надо мной, терпеливо складывая призрачные руки на груди. Бес, как обычно, свернулся клубком у моего плеча, его тёплый бок пульсировал в такт дыханию.

— Долго я спал? — прохрипел я. Голос звучал чужим в каменной тишине.

— До заката еще есть время, — ответил Агу. — Ты метался во сне. Тьма внутри тебя бурлит.

— А что ей еще делать? — Я усмехнулся. Жутко хотелось пить, но придётся ждать. Черт! Как же я ненавижу свою дневную беспомощность! — Да еще и проблем навалилось: немцы, Леший, этот чёртов Хранитель с Вратами Двуликого, партизаны… Резерв не пополняется, а «траты» идут…

— Именно поэтому нельзя терять время впустую! — Агу подлетел ближе, его лицо стало серьёзным. — Сергей, тот Жрец Папея сказал правду — в тебе есть не только Тьма. В тебе есть Свет.

— Но ведь ты сам утверждал, что я Теневик. И питаюсь смертью.

— Но, помимо этого, ты Двоедушец, — напомнил призрак. — И пусть вторая душа ушла на перерождение, а её место занято Тьмой, вторая душа несёт в себе Свет. Вспомни, Корневич тоже говорил, что душа у тебя светлая, несмотря на силу Тьмы.

— Ну, да, — согласно кивнул я, — было такое…

— Если ты будешь черпать силу только из Тьмы и Смерти живых существ, ты «сгоришь» или станешь таким же монстром, как те, кто живёт во мраке. Как Измора…

— И какие у меня варианты, изволь поинтересоваться? — хмыкнул я.

— Тебе нужно срочно найти источник внутри себя. Как у светлых магов.

— Источник? А это еще что за зверь такой?

— Это не зверь, Сергей. Это… Это — часть тебя, — терпеливо объяснял Агу, сложив руки на призрачной груди, — как внутренний орган. Источник.

— Источник? — Я нахмурился, пытаясь ощутить внутри себя нечто подобное. — И где мне взять этот… внутренний орган? Где их раздают страждущим источников магам?

— Ты не понял, Сергей, — призрак, похоже, так и не осознал моей иронии и «тонкого» юмора, — источник не берут со стороны. Он уже есть. У светлых магов он открывается с обретением дара, вот только для развития его могут понадобиться долгие годы медитаций или молитв, что по сути, тоже медитация. Похожим образом развивают и меридианы. Это всё взаимосвязано!

Призрак завис почти надо мной, его изумрудные глаза светились мягко, без привычной насмешки.

— Ладно, Агу, давай подробнее, — кивнул я, приготовившись внимательно слушать.

— Сила не берётся из ниоткуда, — действительно издалека начал Агу. — Всё живое на земле… растения, звери, люди… они постоянно выделяют её. По чуть-чуть. По капле. Как тепло, исходящее от тела. Как влага при дыхании. Эта сила уходит в эфир. Растворяется в нём, но не рассеивается бесследно. Эфир… он может накапливать её. А в особых Местах Силы, как в Священной Роще Лешего, её может скопиться очень даже предостаточно. Недаром же это место выбрали «духи предков» для своего вечного сна.

— И светлые маги этим пользуются?

— Это азы, Сергей! — воскликнул призрак. — Светлые не убивают, чтобы получить силу. Они черпают её из эфира с помощью источника, накапливая её в резерве, и творят волшбу, используя меридианы. Вот, например, тот Жрец Единого…

— Фёдор?

— Да. Он жжёт себя, своё «дыхание жизни», потому что не умеет брать силу извне. Хотя у него для этого всё имеется. Источник, резерв и энергетические каналы.

— Хочешь сказать, я тоже смогу черпать силу из эфира, не убивая никого? — спросил я тихо.

— А почему нет? В тебе есть и Тьма, и Свет. Тьма требует Смерти. Свет требует Жизни. Если ты научишься открывать свой источник, ты сможешь поглощать силу из эфира. Не причиняя вреда. Не убивая.

Агу сделал паузу, давая мне переварить информацию. В тишине склепа было слышно лишь ровное дыхание Беса.

— Но будет сложно. Очень! — не дав мне помечтать, продолжил Агу. — Твои меридианы забиты Тьмой. Ты привык к «лёгкой добыче».

— Я бы не сказал, что к такой уж и лёгкой, — возразил я.

— Разрушать всегда легче, чем строить, — парировал призрак. — Но попробовать стоит. Иначе, ты рано или поздно… скорее рано, учитывая твой рост в силе, — давил дух, — ты станешь чудовищем.

— Давай, подытожим, — произнёс я, останавливая поток слов, — источник — это…

— Это часть системы, — продолжил Агу. — Часть самого чародея, шамана, жреца… Источник преобразует магическую энергию, которая находится в эфире, в силу. Эта сила затем накапливается в резерве. А используется для волшбы уже с помощью меридианов, которые выводят её во вне…

— Преобразует… накапливает… использует… — повторил я, запоминая схему. — То есть источник — это как… двигатель?

— Как сердце, — серьёзно сказал призрак. — Оно качает кровь, но не создаёт её. Источник качает силу, преобразуя её из эфира. Но если каналы забиты… если меридианы слабы… Их надо развивать и учиться использовать в полной мере!

Я закрыл глаза. Если Агу прав… если вокруг меня, даже здесь, в склепе, витает эта сила… Я должен непременно научиться её использовать!

— Давай, рассказывай, — выдохнул я, — Как запустить это «сердце»!

— Главное, это равновесие и полное спокойствие… — Агу ткнул призрачным пальцем мне в лоб. — Вот где в первую очередь их необходимо добиться — в голове! Это и называется медитацией. Ты должен привести своё внутреннее состояние в равновесие…

— С такой жизнью это невозможно! — выпалил я.

— А ты попробуй. У тебя есть время до заката. А делать всё равно нечего.

Я вздохнул и попытался сосредоточиться. Сначала ничего не получалось. Мешало всё: назойливое ощущение беспомощности, зуд в культях, жажда, голод, да и еще куча негативных факторов, не дающих как следует расслабиться.

— Не сдавайся! — Голос Агу звучал как будто издалека. — Успокой дыхание. Не борись, а просто направляй поток мыслей, — настаивал Агу. — Представь что-то доброе, хорошее…

— Доброе? — Я грустно улыбнулся. — Как-то не выходит, пока вокруг такое…

— Не ищи глобального добра, — терпеливо разъяснял Агу, его голос звучал теперь прямо внутри моего черепа, мягкий и обволакивающий. — Ищи личное… маленькое счастье… которое может быть совсем рядом…

И я сосредоточился на том, что было рядом. На ровном дыхании Беса. Кот спал, свернувшись клубком у моего плеча. Он не знал о войне. Он не знал о магии. Он просто был жив. И я зацепился за это ощущение жизни, как утопающий за соломинку.

Я начал слушать. Вдох. Выдох. Вдох-выдох. Постепенно ритм моего дыхания выровнялся. Я перестал обращать внимание на раздражающие факторы: голод, жажду, зуд от насекомых. Я постарался сосредоточиться на «внутренней» тишине.

Мысли, ещё секунду назад метавшиеся как испуганные птицы, начали успокаиваться. Я не прогонял их, просто не цеплялся — пусть проплывают мимо, как далёкие облака. Осталось только настоящее мгновение. Да и оно постепенно смазывалось, словно отдаляясь.

Кап. Кап. Кап. Где-то в глубине грота падала вода. И интервалы между этими падениями становились всё длиннее. Вот в этих паузах и рождалось то самое спокойствие, до которого я пытался дотянуться всё это время. И, похоже, у меня это начинало получаться.

Даже мое тело перестало ощущаться бременем. Оно просто было. Было частью этой темноты. Частью этой тишины. Частью этого мира. Я перестал ждать заката. Перестал бояться врагов. Было только мерное дыхание. И покой. Настоящий, глубокий покой, которого я не знал уже очень давно.

Казалось, что само время остановилось вместе со мной и потеряло всякий смысл. Секунда могла длиться вечность, а час пролететь как мгновение. Любое сопротивление исчезло. Мир вокруг словно растворился. Исчезли стены склепа, исчезла пещера и лес. Я как будто вышел в открытый космос и завис в невесомости.

Но это был не совсем космос. Вернее, совсем не космос. Это было нечто иное, пока не подвластное осознанию. Вокруг не было звёзд, не было черной пустоты. Было однообразное серое и «вязкое» марево, сплошь пронизанное тонкими нитями света и тени.

Нити пульсировали, переплетались, словно жили какой-то своей, никому не ведомой жизнью. Я видел их не глазами, которых у меня сейчас не было, как не было и самого физического тела, а каким-то иным «шестым» чувством. И окружающее пространство не было спокойным — оно словно кипело.

— Сергей! — Мысленный голос Агу прозвучал внезапно, но как-то искажённо, словно доносился со дна глубокого-глубокого колодца. — Сергей, ты меня слышишь⁈

— Слышу… — ответил я, продолжая «разглядывать» окружающее меня «пространство», этот серый бесконечный океан, в котором я парил чистым сознанием. — Где я? — поспешил я спросить призрака, вдруг осознав, что в своих «упражнениях» зашёл слишком далеко и реально покинул свою физическую оболочку. — Похоже я что-то с медитацией перемудрил…

— Ты в Междумирье! — закричал призрак, и в его голосе впервые прозвучал настоящий ужас. — Это не медитация, дурак! Это Астрал! Срочно возвращайся!

Но было поздно. Серое марево вокруг меня начало сгущаться. Из вязкой ткани Астрала начали проступать неясные очертания каких-то существ. Сначала одно, потом другое, десятое… Это были сгустки злобы, голода и древней тоски. Тени с острыми, как бритва, когтями. Рты, полные игольчатых зубов. Глаза, в которых горел холодный огонь пожирателей душ.

И неважно, что всё вокруг было лишено привычной мне материальности. Эти твари легко растерзают мою бестелесную сущность — мою бессмертную душу. Для них она была лакомством, которого они не вкушали тысячелетиями.

Одно из существ, похожее на раздутую рыбу с гротескным человеческим лицом, медленно повернуло голову в мою сторону. Его ноздри раздулись, словно втягивая мой запах. Хотя никакого запаха здесь быть не должно.

— Душа… — Я словно наяву ощутил терзающий существо голод. — Сладенькая! Вкусненькая! Моя!

Другие Тени тоже засуетились и стремительно рванули ко мне. Они не летели — они текли словно капли темной ртути в этом сером пространстве, оставляя за собой шлейфы вековечного мрака.

— Сергей! — Агу неожиданно материализовался прямо передо мной, его изумрудный свет лихорадочно мерцал. — Возвращайся в тело! Сейчас же!!!

Я попытался вернуться назад, но у меня не вышло. Словно что-то держало меня здесь, в этом безумном мире, вернее, Междумирье.

Существо с человеческим лицом и «телом» рыбы неслось к нам с призраком на всех парах. Оно плотоядно улыбалось, облизываясь длинным фиолетовым языком. А затем его челюсти распахнулись неестественно широко, обнажая ряды игольчато-острых зубов. Его Тень стремительно накрывала меня.

— Беги!!! — истошно заверещал Агу, «толкая» меня в сторону. — Беги и не оглядывайся!!!