Сумерки сгущались медленно, нехотя уступая место ночи. Проснувшись, я наблюдал, как солнечные лучи, ещё минуту назад заливающие площадь ослепительным золотом, постепенно тухнут и сдают позиции вездесущим теням. И вместе с уходящим из подземного города светом, уходила и моя беспомощность.

Первый холодок прошёл по культям плеч и бёдер, когда партизаны запалили костры и факелы для освещения. Но солнце на поверхности еще не село окончательно. Мне пришлось подождать некоторое время, чтобы ночь гарантированно вступила в свои права.

И только после этого процесс пошел: первыми, как обычно, проявились утраченные кости. Затем «сплетались» мышцы, покрываясь кожей. Поначалу появившиеся конечности были прозрачными и эфемерными, как дымка над костром, а потом обрели реальную плотность.

Я сжал пальцы — руки послушно выполнили команду. Потом пошевелил ногами — есть контакт! Я откинул одеяло и сел, свесив ноги. Бес, дремавший в углу под каменным выступом, тут же потянулся, выгнул спину и подошёл, ткнувшись мокрым носом в мою вновь обретённую ладонь.

Я погладил животное по загривку, и кот довольно заурчал в ответ на ласку. Затем пришёл черед Тьмы, дремавшей внутри меня. Её я, в отличие от кота, гладить не стал. Да и она сама не рвалась наружу, а просто ждала, когда я наконец её призову.

Тьма привычно пульсировала в глубине, в любой момент готовая стать послушным инструментом. И я это прекрасно знал, размышляя, как потратить эту ночь с пользой. В резерве у меня оставалось не так уж и много магии. Если я в ближайшее время его не пополню, мои дела могут быть очень плохи — я навсегда могу остаться инвалидом.

— Что думаешь делать дальше? — раздался у меня в голове голос Агу. Призрак материализовался у колонны, озаряя искусную резьбу своим изумрудным свечением.

— Да вот, размышляю, — ответил я, озвучивая свои мысли, — надо бы пополнить резерв, чтобы не остаться калекой навсегда. Надо бы прикончить хотя бы пару-тройку гадов…

— А у меня другое предложение, — произнёс призрак.

— Какое?

— Магия вернулась в эфир, — сообщил он.

— Тоже мне новость — это я и без тебя знаю…

— Ты не дослушал, Сергей, — укоризненно покачал своей призрачной головой Агу. — Ты совсем забыл об источнике! А ведь использование Светлой силы может помочь тебе сохранить руки и ноги даже днём! Просто тебе надо научиться превращать «сырую магию» из эфира в настоящую магическую силу.

— Ага, просто научиться… — скептически хмыкнул я.

— Не попробуешь — не узнаешь! — рубанул призрак. — Тёмной силы в твоем резерве хватит еще на несколько ночей. Тебе нужно научиться подчинять себе и Светлую сторону магии, Двоедушец! И еще разработать второй резерв для неё.

— Да, пожалуй, ты прав, дружище. — Я кивнул, хотя внутри всё сжималось от глухого нежелания менять отработанные правила выживания.

А вдруг что пойдет не так? И я не приобрету возможность пользоваться Светлой стороной магии, а Тёмную утрачу? И тогда полная беспомощность станет моим единственным уделом.

— Ладно, — выдохнул я, понимая, что призрак всё-таки прав, и при удачном стечении обстоятельств я приобрету намного больше, чем имею сейчас. — Пойдем поищем, где тут потише.

— Сюда! — Агу указал на узкую арку, ведущую в один из боковых домов.

Я поднялся на ноги и направился вглубь заброшенного жилища. Внутри оказалось небольшое помещение с низким сводчатым потолком и широкой каменной лежанкой, покрытой слоем древней пыли. Я смахнул её рукавом, лёг на спину, подложив под затылок скатанный немецкий китель. Бес тут же запрыгнул на соседний выступ, свернулся калачиком и прикрыл глаза.

— Главное — не соскользнуть в Астрал, — напомнил Агу, зависая под потолком. — Держись на грани, иначе Астрал затянет мгновенно!

— Знаю, — буркнул я и закрыл глаза.

Всё началось по привычной схеме — сначала медитация, дыхание: вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох. Мысли замедлялись, отступали, превращаясь в далёкий, безразличный шум. Я неторопливо вышел из тела и сосредоточился на источнике. Потянулся к нему осторожно…

И сразу же знакомое вязкое марево Астрала начало просачиваться в сознание, пытаясь утащить за собой в свои серые слои. Я «уперся», зависая на самой грани перехода, чувствуя, как реальность истончается… Вот теперь — пора! Я попытался пробиться к источнику, но он, к моему огромному удивлению, не отозвался.

Более того, вместо ожидаемого «тёплого» тока эфира я почувствовал резкий ледяной спазм, от которого даже меридианы «зазвенели», а меня резко вернуло в оставленное тело. По коже пробежала липкая испарина, в висках застучало, в горле пересохло. Первая попытка закончилась тупой болью во всём теле. Я открыл глаза, глядя в каменный потолок. В ушах стоял тонкий и навязчивый звон.

— Не спеши! — раздался голос Агу. — Давай еще раз!

Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони, сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь сбросить напряжение. Ладно, попробуем еще раз. Дыхание выровнялось. Выход из тела вновь прошёл «штатно» — «грань» на этот раз четко удерживалась. Я осторожно потянулся к источнику, ожидая отклика и представляя, как чистый эфир начинает просачиваться сквозь сито каналов. И снова — непробиваемая стена. Но теперь мне стало ясно почему у меня ничего не получается — Тьма всему виной. Каждая моя попытка протолкнуть хоть каплю эфира натыкалась на её жесточайшее сопротивление.

Меня вновь затянуло в собственное тело, неподвижно лежащее на каменном ложе. Еще один провал. В груди разливался болезненный жар, смешанный с ледяным холодом. Меридианы пульсировали от нагрузки, хотя по ним сейчас не двигалось ни капли магии. Внутри начало закипать привычное раздражение.

— Не на того напала! — зло прохрипел я. — Посмотрим, кто кого…

— Сергей, ты здесь? — неожиданно послышался голос отца Фёдора, который через мгновение появился рядом со мной.

— Я здесь, отец Фёдор, — ответил я, не открывая глаз.

— Чувствую, пытаешься ты Тьму отринуть… — осторожно начал разговор священник, присаживаясь рядом.

— Пытаюсь… да только Тьма… не пускает… Бьюсь-бьюсь, да только бесполезно всё! — в сердцах произнёс я.

— Ты бьёшься с ней, Сергей, — тихо произнёс он, — как с врагом. А она — не враг… по крайней мере для тебя. Она — твой страх, твоя боль, твоя воля к жизни. Ты долго питался её силой, сеял смерть. Она срослась с тобой, сродилась, стала частью твоей сущности. А битва с самим собой — самая тяжкая.

Я открыл глаза, взглянув с удивлением на священника. Ведь не так он должен был со мной говорить. Совсем не так.

— И что делать, отец Фёдор? — спросил я. — Я не могу так сразу отсечь часть себя? Как я тогда буду сражаться с врагом?

— Не надо отсекать, нужно просто признать, — ответил Фёдор, положив мне свою ладонь на лоб. От руки сразу пошло мягкое тепло. — Закрой глаза, — неожиданно шепнул он. — Дыши. И не борись. Позволь ей просто быть. А потом… потом ты сам увидишь путь.

Я подчинился. Вдох. Выдох. Сосредоточился не на источнике, а на самой Тьме, свернувшейся в тугой комок, оплетающий энергетические каналы. Раньше я видел в ней лишь препятствие, врага, с помощью которого я выжил и продолжал сражаться.

Теперь же, под ровным теплом Фёдора, я увидел… Не скажу, чтобы друга, но точно боевого товарища, с которым мы уже не один пуд соли сожрали. Она точно не враг мне. Она — моя броня, мои «костыли», без которых я и шагу не смог бы ступить.

Она и я — одно целое. Но также во мне есть еще и Свет. И если мы объединим усилия — станем еще сильнее! И Тьма дрогнула. Не отступила, но перестала давить. Я почувствовал, как её «нити» ослабляют хватку, освобождая энергетические каналы.

Я сделал глубокий вдох, «прикасаясь» к источнику. И магия из окружающего меня эфира просочилась в меридианы. Сначала — по капле, потом — слабой струйкой. Её было не в пример меньше, чем после поглощения «дыхания жизни» моих врагов. Но все же…

Тьма внутри зарычала, но тут же утихла, когда светлый поток магии сформировал еще один резерв, теперь уже в моей собственной «душе». Я помнил, что резерв Тьмы возник на месте «кровоточащей пустоты» ушедшей родной души этого тела. Теперь же я стал носителем одновременно двух резервов — темного и светлого. В груди разлилось странное ощущение — не жара, не холода, а… полноты. Резерв, привыкший к кровавым всплескам, принял новую энергию без судорог.

— Вот так, Сергей — у тебя получилось! — раздался в моей голове обрадованный голос призрака. — Теперь ты не просто тёмный ведун, ты… А я теперь даже не знаю, кем ты стал, — признался Агу.

— Он стал настоящим эмиссаром Двуликого, — неожиданно раздался в моей голове еще один голос — Хранителя мертвого города. — Теперь ты можешь пробудить его печать, Двоедушец.

— Что это значит? — спросил я.

— Ты открыл в себе оба потока: Тьму и Свет. Смерть и Жизнь. Двуликий не ошибся, отметив тебя. Он сам повелевает и Светом, и Тьмой, ибо истинная власть над мирозданием рождается лишь в их равновесии. Ты тоже стал способен удерживать этот баланс.

— И что мне с этим делать?

— Что дальше — не спрашивай: замысел, как и печать Двуликого, так или иначе проявят себя в ближайшее время. Постигай новую форму и новые возможности, Двоедушец.

Я медленно сел на каменной лежанке, пытаясь разобраться в своих ощущениях и обдумать слова Хранителя. Отец Фёдор, сидевший рядом, не слышал ни слов Агу, ни слов Хранителя. Я молча опустил ноги на пол, не произнеся ни единого слова. Священник и не настаивал, чтобы я открыл ему душу. Он просто сидел рядом, и его присутствие отчего-то умиротворяло.

Источник, как и светлый резерв, хоть пока еще совсем крошечный, работали без сбоев. Магия из эфира тонкой струйкой текла по меридианам, постепенно приближая тот час, когда я смогу чувствовать себя полноценным человеком даже днем, и не буду сломя голову искать убежище перед восходом. Вот только сколько времени мне понадобится, чтобы наполнить Светлый резерв?

— Как думаешь, Агу, сколько времени уйдет, чтобы я смог свободно разгуливать днём? — мысленно спросил я призрака.

— Не жди чуда за ночь, Сергей. Тёмный резерв наполняется «вспышкой» — поглотил «дыхание жизни» — раз, и готово. Светлый же… это как маленький родник. Он не будет бить ключом — твой источник слаб, меридианы не способны пропускать много силы. Их нужно развивать. Ежедневно и ежечасно! Медитации, упражнения по расширению каналов… Я знаю, как работать над собой. С каждым разом ты будешь поглощать из эфира всё больше и больше магии. И уже эта чистая сила не сожжет тебя изнутри, не превратит в монстра и не потребует крови.

— Я понял это, Агу. Но это не остановит меня от битвы с врагами. И пока другого оружия, кроме Тьмы, я не знаю. И еще мне нужен запас, пока я накоплю Света.

— Тогда с меридианами начнём упражняться завтра, — сообщил Агу. — На сегодня с тебя достаточно…

— Недостаточно! — ответил я. — Тёмный резерв тает, Агу, а светлый еще ни на что не годен. Мне нужно…

— Ты едва стабилизировал каналы! — всполошился дух, его изумрудное свечение стало нервно-пульсирующим. — Мощный выброс Тьмы, и ты рискуешь вернуться в то состояние, из которого только что вылез!

— Тебе это точно известно?

— Нет, но…

— Я знаю, что рискую, — перебил я духа. — Но риск остаться без рук и ног поутру куда выше. Мне нужно пополнить запас. И заодно узнать, чем там «дышат» наши эсэсовцы. Пока они подсчитывают потери, у меня появился шанс всё сделать незаметно.

Отец Фёдор, тихо сидевший всё это время на краю лежанки, медленно поднялся. Он понял, что всё у меня получилось, и не задавал лишних вопросов. Наши мысленные споры с Агу он не слышал, хотя, по всей видимости, ощущал присутствие призрака.

— Собираешься «в ночь»? — тихо спросил он.

— Да, нужно «проветрить голову», батюшка, — ответил я. — Да и разузнать хочу что-нибудь про наших уцелевших фрицев. Сдаётся мне, что они от нас всё равно не отстанут.

Фёдор лишь кивнул.

— Возвращайся с рассветом, Сергей. И пусть твой Зверь не выйдет из-под контроля. Я помолюсь, чтобы дорога была лёгкой.

— Спасибо, святой отец! — Я кивнул и направился к выходу из жилища.

Центральная площадь подземного города уже имела оживлённый вид. Всего несколько часов назад здесь царила мёртвая тысячелетняя тишина, а теперь же подземный город, казалось, заново вздохнул полной грудью, вбирая в себя запахи человеческой жизни, от которых он давно отвык.

Партизаны, как люди практичные и не склонные, в общем-то, к мистическому трепету, быстро приспособились к окружающим реалиям. Вдоль резных колонн, где когда-то горели магические факелы, на натянутых веревках теперь сушились портянки, маскхалаты и постиранная одежда.

Вентиляционные шахты, чья система зеркал направляла в город лунный и солнечный свет, теперь служили источником тяги для полевых кухонь. Над древними очагами вновь клубился сизый дым, смешиваясь с ароматом тушёнки, варёного картофеля и дешёвого махорочного табака.

Этот ядрёный «коктейль» ароматов начисто перебивал запахи застоявшегося воздуха и пыли. И подземный город смирился с новыми жильцами, принимая их с радушным величием. Гул голосов, звон металла, отрывистые команды и редкий, но живой смех уставших людей — всё это словно вдохнуло новую жизнь в мёртвый и заброшенный город.

Павла Николаевича и Хмурого я нашел возле одного из высохших фонтанов на центральной площади. Они сидели на низком ограждении, внимательно разглядывая кривой карандашный набросок, представляющий собой схематичную карту города.

— Товарищи… — окликнул я их, подходя ближе. — Павел Николаевич, Вася…

Хмурый первым оторвался от карты, его цепкий взгляд скользнул по моему «цельному» виду.

— Ух ты! — Удивлённо качнул он головой, хотя знал, что с закатом я вновь обрету ноги-руки. — Ты опять в полной боевой комплектации, разведка?

— Как видишь, Хмурый, — усмехнулся я. — Пока фрицы опять чего-нибудь с магией не придумали, в город прошвырнуться хочу. Посмотреть, что да как… Ну и сил немного подкопить.

— У тебя же силы с каждым убитым фрицем прибывают? — спросил Хмурый.

— Ну, типа того…

— Тогда чего же говоришь «немного подкопить»? — состряпал он удивлённую физиономию. — Много надо! И еще больше! Жаль, что ты не мог тех, в каньоне…

— Ну… — «виновато» развёл я руками.

— Слушай, а может ты меня с собой возьмёшь, разведка? Командир, мы ведь уже давно нашего связного в городе не проведывали… Разреши выход! Вдвоем-то сподручнее фрицев бить.

Павел Николаевич поднялся на ноги, и его тяжёлый взгляд припечатал сначала Хмурого, а затем прошёлся и по мне.

— Связного навестить действительно надо… — задумчиво произнёс он.

Лицо Хмурого озарила улыбка.

— Так и я о том же, товарищ командир. Я город знаю, все входы-выходы! А вдвоём всяко надёжнее… Помогу-прикрою!

— Ты забываешь, Хмурый, кто он такой, — произнёс командир. — С его-то возможностями… Как бы наоборот — обузой для него не стал.

— Возьмёшь с собой, разведка? — Хмурый, заговорщически подмигнув, толкнул меня локтем в бок.

— Возьму, — не стал я сопротивляться. Глядишь, вдвоём действительно сподручнее будет.

— Ладно, — наконец выдохнул командир. — Идите. А ты, Хмурый, смотри у меня! — И Павел Николаевич показал Васе кулак. — Не лезь на рожон! А то знаю я тебя…

— Так точно, товарищ командир! — Хмурый вытянулся, словно на параде.

Павел Николаевич подошёл ближе, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то, похожее на отеческую тревогу.

— Вот что, ребятки — чтоб живыми вернулись! Это приказ!

Командир коротко хлопнул меня по плечу и вернулся к дальнейшей инспекции по обустройству лагеря, раздавая короткие и чёткие приказы. А мы с Хмурым, не теряя времени, двинулись к главному тоннелю, ведущему на поверхность.