Эфир, вновь наполненный магией, охотно делился с эсэсовцами энергией, которую они нескончаемым потоком вливали в защитный купол. Штайнер никогда не прокачивал сквозь энергетические каналы столько силы. Меридианы буквально «трещали и дымились» от непомерной нагрузки. Вольф реально опасался, что они перегорят. Однако жить хотелось еще больше.

Купол над головами эсэсовцев рос, «крепчал» и наливался энергией. Его уже можно было увидеть невооружённым глазом. Иллюзиям не удавалось пробиться через мерцающие «стены» защитного заклинания. Они мгновенно развеялись, словно лопнувшие мыльные пузыри. На их месте оставалась жестокая реальность: окровавленные трупы, дымящаяся техника, изувеченные солдаты, еще не отдавшие Богу душу и партизаны, методично добивающие бойцов Штайнера.

Но Вайстор и Штайнер уже не смотрели на погибающих бедолаг — эсэсовцы чувствовали, как земля под их ногами начала мерно подрагивать. Они видели, как корни деревьев, выросших на склонах ущелья, мерзко шевелятся. Туман у основания дубов сгустился, обретая плотность, и на вершине одной из скал появился Лесной Дух в образе длиннобородого старика, опирающегося на узловатый посох.

Его сгорбленная фигура буквально «на глазах» наливалась силой. Зелёные глаза Лешего вспыхнули ярким изумрудным светом, когда он бросил свой нечеловеческий взгляд со скалы в глубину ущелья. А затем он поднял свой посох и ударил им оземь.

Толстые корни, вросшие в камень, вздыбились, словно гигантские щупальца, и вырвались на свободу. Склоны ущелья дрогнули, обрушив вниз тонны раздробленного камня и земли. Взметнувшаяся пыль заволокла пространство, лишая немцев видимости.

— Купол! — прохрипел Вайстор, пальцы которого продолжали чертить в воздухе сложные геометрические фигуры и руны. — Вольф, удерживай его!

Штайнер рывком втянул под купол майора Хоффмана, вместе с которым под защиту успели проскочить еще несколько солдат и техников, обслуживающих установку. Майор был бледен от потери крови — открылась старая рана, пропитавшая тёмной кровью китель. Но в этот раз Хоффман не пострадал.

— Быстрее! Пошевеливайтесь! — орал Вольф, пытаясь привлечь под защиту как можно больше солдат. — Сейчас купол закроется!

Вайстор, наконец-то, завершил свой сложный конструкт. Магические проекции рун и символов, висевшие в воздухе, вспыхнули насыщенным синим светом, вливаясь в мерцающую полусферу. Окончательно выстроенный защитный энергетический купол накрыл небольшую группу из семи человек: самого Вайстора, Штайнера, Хоффмана, трёх раненых солдат и уцелевшего техника из «Аненербе».

Едва это произошло, корни, оживлённые магией Лешего, с чудовищной силой ударили по куполу, но пробить его защитный слой не смогли. Каменные глыбы, что сыпались сверху, тоже оказались неэффективны, отскакивая от энергетической сферы, либо разбиваясь в щебень.

— Держи его, Вольфи! — хрипел Вайстор, вливая остатки своего резерва в стабилизацию купола. Из его носа хлынула кровь, текла по усам и подбородку, но старик не обращал на это внимания.

Штайнер, пытаясь сохранять спокойствие, хотя в таких условиях это было нереально, тоже поддерживал щит из последних сил. Если они хотят выжить — нужно срочно отступать. И то не факт, что у них это получится — силы утекали из резерва стремительным потоком.

— Отходим назад! К выходу из ущелья! — скомандовал Вайстор. — Из-под купола ни шагу!

Группа немцев начала пятиться, поддерживая под руки раненых бойцов. Купол, смещающийся вместе с отступающими эсэсовцами — заклинание было привязано к создавшему защиту бригадефюреру, вздрагивал, разбрасывая искры под чудовищными ударами разъярённого леса, но с защитой пока справлялся.

Однако и Леший тоже не собирался так просто сдаваться. Он стремительно перемещался с вершины ущелья к его выходу, стараясь перехватить там ненавистных врагов. Земля с каждым шагом Лесного Властелина словно «оживала»: кусты с торчащими во все стороны колючками сами собой сплетались в непроходимые заросли, перегородившие узкий выход.

Но Вайстора тоже не так-то просто было остановить — поток «магии тлена», выпущенный им на пределе своих возможностей, прорубил широкую просеку в агрессивной растительности, развеяв её прахом. Купол с немцами медленно, но верно продвигался к выходу из ловушки.

В этот момент партизаны, добившие остатки живой силы противника, открыли шквальный огонь по самому куполу, надеясь его пробить или, хотя бы, заставить немцев замешкаться. Но пули лишь отскакивали от энергетической сферы, вспыхивая яркими искрами и не причиняя никому вреда.

Вайстор злобно ощерился окровавленными зубами — русские совершенно не понимали, с чем столкнулись. Их свинец здесь абсолютно ничего не решал. А вот Лесной Дух мог причинить серьёзные неприятности. Только Вайстор не представлял, на что способен именно этот дух.

Едва немцы вырвались из узкого горла ущелья, купол содрогнулся от слаженной атаки корней, но опять выстоял. У эсэсовцев, удерживающих магическую защиту, кровь хлынула уже не только из носа, но и из ушей. Энергетическая сфера пожирала все силы, но от её устойчивости зависели их жизни. Поэтому немецкие колдуны выкладывались по полной.

А Леший всё не отступал, так сильно хотел отмстить за своё унижение, что тоже не жалел сил. Он преследовал беглецов, посылая им вслед волны зелёного свечения. Растительность на пути следования немцев просто сходила с ума, превращая в острые, как пики, шипы.

Даже воздух наполнился удушающей ядовитой пыльцой, которая при попадании внутрь стопроцентно бы разъела лёгкие. Но купол пока справлялся со всеми напастями, преследующими беглецов. После провала очередной попытки разделаться с врагами, Леший громко крикнул, и на купол начали валиться со всех сторон вековые деревья. И вновь — безрезультатно!

Вайстор жутко оскалился в очередной раз, разбрызгивая по сторонам кровь. Его руки двигались в воздухе с нечеловеческой скоростью, вычерчивая рунные цепочки, которые тут же вспыхивали багровым огнём. Теперь вместо использованного ранее «тлена», он пустил в ход грубую силу древних северных знаков — руны сковывающего холода и дробящего удара.

Сгустки алой энергии, сорвавшись с его пальцев, врезались в нависающие кроны и вздыбленные корни. Древесина не просто почернела — она мгновенно замерзла, превратившись в хрупкое стекло, а затем рассыпалась в мелкую труху под ударом невидимого «воздушного кулака».

Штайнер тоже не отставал от старика — бил ладонями по воздуху, используя острые всполохи чистой силы, которые рассекали шевелящуюся растительность, словно острым мечом. Зеленый «сок» брызгал во все стороны, превращая лесную землю в жирную грязь, на которой проскальзывали сапоги бегущих немцев.

Леший окончательно рассвирепел, восполняя нехватку эфирной магии древней «кровью леса» — его жизненной силой. Лесной Владыка вонзил в землю посох, и земля под ногами беглецов заходила ходуном. Таким образом Леший попытался сбить беглецов с ног. Но они в очередной раз устояли, и, прилагая чудовищные усилия, продолжали двигаться к окраине леса.

— Ещё немного! — прохрипел Вайстор — за стеной деревьев проглядывали белые склоны старых выработок.

Каменоломни были ближе, чем рассчитывал старик, и это могло спасти им жизнь. Магии для защиты и противостояния Лесному Духу почти не осталось.

— Прорываемся! — рявкнул Штайнер, вкладывая в купол всё, что осталось у него в резерве.

Купол вспыхнул, превращаясь в стену всепожирающего ревущего огня, от которого прянули в сторону даже деревья. И буквально через пару-тройку ударов сердца истощенные немцы вырвались на открытое пространство. Резерв Штайнера окончательно иссяк — последняя капля энергии ушла на магический огонь, охвативший купол.

Полусфера, мерцающая редкими языками огня над головами эсэсовцев, вспыхнула в последний раз и погасла, рассыпавшись мириадами колючих искр. Тишина, обрушившаяся на немцев, прерывалась лишь их тяжёлым дыханием и стонами раненых.

Но они рано расслабились, и лес мгновенно нанёс ответный удар. Из-под земли, усыпанной каменной крошкой, вырвались несколько корней, быстрых, как змеи. Они резко обвили ноги двух раненых солдат и уцелевшего техника. Они даже вскрикнуть не успели, когда корни стремительно утащили их в заросли, оставив на земле только сиротливо валяющийся сапог и покорёженную каску.

Из тех, кто утром отправился в лес, осталось лишь четверо: Вайстор, Штайнер, Хоффман и чудом уцелевший унтер-офицер Лепке. 22-ой саперный батальон перестал существовать, уничтоженный злобной магией русской нечисти. Не теряя времени, немцы поспешили как можно дальше удалиться в каменистые и полностью лишённые растительности старые каменоломни — белые скалы стали их единственным укрытием. Леший не имел здесь власти.

Вайстор медленно опустился на большой валун, вытирая кровь с лица. Его руки тряслись, а мундир был залит кровью и заляпан грязью. Штайнер, усевшийся рядом, выглядел не лучше. Он молча сидел, ссутулившись, а его лицо казалось восковым, как у мертвеца — настолько он выдохся, потратив действительно все силы.

Единственный выживший боец — Лепке — просто упал на пыльную землю, тяжело дыша. Хоффман остался стоять в напряжении, с ужасом поглядывая на границу леса. Старик, к удивлению майора, оставался совершенно спокойным — в его ледяных глазах совершенно не было страха. Только холодный, расчётливый интерес.

— Ну что ж, Вольфи, — хрипло произнёс он, обращаясь к Штайнеру. — Ты не ошибся — Лесной Дух реален, и его сила колоссальна! И в этом лесу присутствует еще кто-то… или что-то… что на голову превосходит все мои ожидания!

— Мы потеряли людей, технику, оружие! — зло прорычал Хоффман. — Во имя чего они погибли, герр бригадефюрер⁈

— Мы потеряли расходный материал, — жестко ответил Вайстор. — Но мы приобрели новое знание и новую силу, с помощью которых мы, немцы, завоюем весь мир и станем равны богам прошлого! Мы заставим эту силу служить нам! Рано или поздно!

— Вы… вы… вы просто безумцы! — воскликнул майор, падая задом на камень и обхватывая голову руками. — Ваши действия могут привести всех нас только в одно место — в ад!

Никто Хоффману не ответил, лишь Штайнер угрюмо ухмыльнулся. Пальцы майора медленно потянулись к поясной кобуре, из которой он извлек «Вальтер». Привычный вес оружия на секунду вернул ему ощущение контроля, которого ему так не хватало в этом безумном лесу. Но лишь на секунду…

Хоффман вскинул руку, приставив холодный ствол к виску. Как командир, он не имел права оставаться в живых после гибели всего батальона. Коротко помолившись, майор закрыл глаза, досчитал в уме до трёх и нажал на спусковой крючок.

Выстрела не последовало — раздался лишь сухой механический щелчок. Магазин был пуст — все патроны Фридрих потратил в лесу. Хоффман замер, глядя в пустоту перед собой, а рука с пистолетом медленно опустилась на колени. Смерть не хотела сегодня прибирать к себе отчаявшегося майора.

Штайнер лишь тихо фыркнул, поморщившись, но в его глазах Хоффман не увидел осуждения.

— Не позорься, Фридрих! — не поднимая головы, бросил он. — Стреляться — это малодушие.

— Вольфи прав, — прокаркал старик, — смерть преданных Рейху солдат, особенно таких, как ты, Хоффман — подарок для наших многочисленных врагов. Не надо этого делать, дружище! Ты еще можешь послужить вящей славе немецкого народа! — пафосно заявил он.

Майор медленно сунул пистолет обратно в кобуру. Внутри него что-то окончательно надломилось, уступив место тяжёлой апатии. Он поднялся, шатаясь, и поправил сползающий с плеча ремень. Больше никто не произнёс ни слова. Так же молча они двинулись в обратный путь.

Шаг за шагом, спотыкаясь о камни, четверо выживших брели по направлению к городу. Солнце палило нещадно, усугубляя и без того плачевное состояние немцев. Они уже давно сбросили мундиры, промокшие от крови и пота, но большого облегчения не было и в помине.

Лепке и Штайнер шли, едва переставляя пыльные сапоги, опираясь друг на друга. Вайстор, несмотря на солидные годы, старался держаться прямо, но временами подволакивал ноги, словно налитые свинцом. Хоффман замыкал шествие, глядя перед собой пустыми оловянными глазами.

Уже на самой окраине города — промзоне, когда силуэты разрушенных домов и бетонных заборов стали чётко различимы в дрожащем мареве перегретого летнего воздуха, их встретил патруль полевой жандармерии. Четверо солдат в касках, с автоматами наперевес, сначала замерли, ошарашенные «открывшимся видом», а затем поспешили на помощь, опустив оружие.

Их усадили в открытый «Кюбельваген»[1]. Когда автомобиль тронулся, ветер, хоть и горячий, немного остужал разгорячённые лица. Дорога до штаба 22-го сапёрного батальона заняла не более двадцати минут. Машина, громко сигналя, въехала во двор, шурша гравием под колёсами.

Выскочившие на шум, замерли, разинув рты. Они ожидали увидеть триумфаторов, возвращающихся с победой, но вместо этого из кузова выбрались лишь четверо измождённых, окровавленных и покрытых пылью людей. Четверо из всего батальона! Это известие стало настоящим шоком.

— Санитаров сюда! Немедленно! — наконец выкрикнул кто-то, разрывая затянувшееся оцепенение.

Санитары резво бросились выполнять приказ: они быстро положили измождённое начальство на брезентовые носилки и потащили в госпиталь. Сопротивляться у выживших не было ни сил, ни желания. Вайстор лишь едва заметно кивнул. Штайнер и Хоффман вообще не проронили ни звука.

Взгляд майора до сих пор оставался «пустым» и расфокусированным. Только Лепке молился вполголоса, временами то плача, то безумно смеясь, как будто его до сих пор мучали лесные кошмары. Едва их разместили на койках, дверь лазарета отворилась и на пороге появился штурмбаннфюрер Кранц.

Он выглядел совсем иначе, чем ночью: чёрный кожаный плащ остался где-то в штабе, на Кранце был надет лишь полевой китель, расстёгнутый у ворота. Лицо Виктора всё ещё отдавало болезненной бледностью, под глазами залегли глубокие тени, но кожа утратила пепельно-восковой оттенок, делавшим его похожим на мертвеца.

Кранц медленно подошел к кровати Вайстора, над которым хлопотала санитарка, смывая с его лица засохшую кровь.

— Что случилось, герр бригадефюрер? — тихо спросил Виктор, переводя взгляд с Карла на Штайнера. — Как только вы пересекли границу леса, приборы… они буквально взбесились, выдавая мощный сигнал неизвестной природы! Рация замолчала, транслируя только сплошной белый шум. Связаться с вами не было никакой возможности… Что это была за сила, Карл?

Вайстор медленно открыл глаза, сделал тяжёлый вдох, собирая остатки сил:

— Именно эта сила, Виктор, и раскатала нас, как говорят русские, в тонкий блин…

[1]Volkswagen Typ 82 (Кюбельваген) — это самый массовый лёгкий многоцелевой автомобиль Вермахта времен Второй мировой войны. Разработанный Фердинандом Порше, он стал символом немецкой армии благодаря своей простоте, высокой надежности и феноменальной проходимости, несмотря на задний привод.