Павел Николаевич и Хмурый, не теряя времени даром, принялись рыскать по всему подземелью, изучая ближайшие окрестности города. Но командир вскоре уселся на каменную скамью, возле одного из домов. Открыв планшет, он принялся скрупулёзно и методично собирать все свои записи, которые он вёл по дороге сюда, воедино. На сером бумажном листе постепенно вырисовывалась часть плана лабиринта, ведущая к подземному городу.

Хмурый же, покрутив головой, отправился осматривать ближайшие террасы с домами, чтобы оценить их удобство. Отец Фёдор, немного помедлив, тихо отошёл в сторону, поманив меня за собой. Мы углубились в узкий проход, высеченный в сплошном скальном массиве.

Немного пройдя по сводчатому тоннелю, Фёдор остановился и медленно повернулся ко мне. Его лицо в полумраке казалось невозмутимым, но я чувствовал буквально кожей, какие чувства его обуревают.

— Тяжело тебе… — сказал он негромко, отчего-то не решаясь назвать меня товарищем Самоваром, как я сам себя обозвал. — Это не вопрос — лишь констатация факта. Я не стал отнекиваться, а устало прислонился спиной к холодной стене.

— Ничего, я уже привык, — буркнул я, не понимая, с какого перепугу батюшка завёл этот разговор. — И можешь звать меня Сергеем.

— Привычка — опасная вещь, Сергей, — Отец Федор подошёл поближе. В его голосе не было осуждения, лишь глухая и выстраданная скорбь, что он ничем не может мне помочь. — Тёмная сила… Холод внутри… Постоянная жажда… Ты же это чувствуешь, не так ли? Тьма нашептывает тебе в уши, что с ней ты стал стократ сильнее… Но скажи мне честно: что произойдёт, когда война закончится? И убийства себе подобных больше не будут такими массовыми? Останется ли в тебе хотя бы частичка человека? Или Тьма просто поглотит тебя без остатка?

Вопрос священника повис в воздухе, тяжёлый и неотвратимый. Я посмотрел на свои руки. Сейчас они были обычными, по-человечески тёплыми. Но я знал, что это продлится недолго — с рассветом они исчезнут, и я превращусь в беспомощного калеку, толку от которого ноль целы хрен десятых.

Готов ли я к такой жизни, если откажусь от использования Тьмы? Да, я знал, каков «вкус» чужой смерти, знал, как легко убийство себе подобного превращается в острую необходимость, знал, как эта необходимость превращается в привычку. Но что я мог с этим поделать? А так я хотя бы могу сражаться за правое дело. А после… после будет видно…

— Я боюсь этого дня, отец Фёдор, — выдохнул я, честно признавшись. — Боюсь проснуться однажды и понять, что мне уже всё равно. Что чужая жизнь для меня ничего не стоит — просто «пища», энергия… Но сейчас… — Я поднял на него взгляд. — Сейчас мне есть кого защищать от этих… нелюдей в человеческом обличье…

Фёдор долго смотрел мне в глаза, практически не моргая. Потом он медленно кивнул, и его рука легла мне на плечо, словно в поддержку.

— Я буду молиться за тебя, Сергей, — произнёс он. — Буду молиться, чтобы ты не забыл, что Тьма — лишь оружие в твоих руках…

— Договорились, — сказал я.

Фёдор убрал руку с моего плеча, закрыл глаза и беззвучно зашептал молитву. Какую именно, я не толком не разобрал, но что-то там такое было про «тяжелый крест, и чтобы я не сломался под его тяжестью». Я чувствовал, как исходящее от священника «тепло» накатывает на меня волнами, принося странное умиротворение. Однако, эти «волны» заставляли Тьму в моем резерве бессильно вскипать.

Мне стоило огромных трудов утихомирить тёмную силу, заставить её подчиниться моей воле и успокоиться. Но она никуда не делась, оставаясь со мной. Возможно, что она будет со мной всегда.

— Пойдем, батюшка, — сказал я, когда отец Фёдор открыл глаза. — Нас ждут, да и время дорого. Спасибо тебе за… понимание…

Странно, но когда мы шли обратно, я уже не чувствовал себя изгоем, несущим чуму в заплечном мешке. Да, я такое, каков есть, и изменить текущее положение вещей я пока не могу. Да и не хочу, если честно, до самого конца войны. А там — поглядим-посмотрим, может, и придумаем чего.

Выйдя в основной зал, я махнул рукой Хмурому, который, по всей видимости, нас уже потерял. Хмурый махнул в ответ, и пошел нам навстречу. Командир всё еще что-то писал, сидя на каменной скамье. А вот у меня еще оставалось здесь одно дельце, прежде чем я отправлюсь в обратный путь — передать привет Хранителю Врат от бывшего божества Упуаута. И надо провернуть это так, чтобы не напугать партизан.

— Вась, долго вы здесь еще? — спросил я партизана, когда он подошел ближе.

— Торопишься? — вопросом на вопрос ответил Василий. — Не знаешь, есть здесь вода? Не мог же такой огромный городище вообще без воды?

— Насчет воды не скажу, — мотнул я головой, — уж больно город велик — я его весь осмотреть не успел. А вот поспешить бы не мешало — есть у меня на сегодня еще одна задачка.

— Дай нам еще немного времени, — попросил Хмурый. — Хотя, дорогу мы с командиром, вроде бы запомнили… — явно сомневаясь, произнёс он. — Должны и сами выбраться…

— Э, нет! — отрезал я. — Я вас сюда привёл, я с вами отсюда и выйду. Хочу убедиться, что вы дорогу правильно запомнили.

— Хорошо, — согласился Вася, — дай нам ещё часок…

— Так я и помогу. Давай, я вон тот сектор проверю, — я указал в сторону, где был расположен алтарь, невидимый для людей, — а Фёдор — вон тот…

— Добро! — буркнул партизан, поправляя ремень автомата. — Встречаемся здесь же. Фёдор, ищем воду!

Батюшка, стоявший в тени ближайшей колонны, лишь молча кивнул. Когда шаги партизан затихли где-то в боковых проулках вырубленных в камне улиц, я остался один. Найти невидимую глыбу не составляло труда — я прекрасно помнил, где она была.

Закрыв глаза, я потянулся к резерву, пустив по меридианам «тоненькую», почти незаметную нить силы, лишь связывающую меня с Тенью. Я не хотел, чтобы её почувствовал отец Фёдор. Позволив силе коснуться алтаря, я вызвал Хранителя.

Камень отозвался мгновенно — на мгновение проявившись в видимом «спектре». И еще я увидел человекоподобную тень, застывшую рядом с обсидиановой глыбой.

«Эмиссар… — Мощный голос Хранителя прозвучал прямо в моей черепушке, точно так же, как мы общались с Агу. — Ты вернулся? Твои люди тоже с тобой?»

Похоже, что после моего ухода Хранитель впал в спячку, раз не заметил моего возвращения.

«Люди прибудут завтра, — ответил я. — А у меня для тебя послание от одного из твоих… собратьев».

Тень у алтаря замерла. Багровые прожилки в камне, едва заметные в полумраке, на секунду вспыхнули ярче.

«Собратьев?.. — В голосе Хранителя проскользнуло что-то похожее на удивление, смешанное с древней тоской. — Я думал, что я последний. Кто же он?»

— Упуаут, — ответил я. — Открывающий Пути. Он будет ждать тебя в Астральной проекции «Города мёртвых».

«Упуаут… — эхом отозвался Хранитель на мои слова. — Последний из Проводников. Я думал, он давно растворился в слоях Междумирья… Но если он всё ещё держится… Значит, Пороги ещё не закрыты окончательно, и есть надежда».

Силуэт Хранителя стал плотнее. На мгновение мне показалось, что багровые глаза в темной дымке смотрят на меня с благодарностью.

«Благодарю за это известие, Двоедушец! — Голос в голове стал тише, но чётче. — Я тебя услышал. Как только силы Врат стабилизируются, я приду на Порог. А сейчас иди — твои люди возвращаются».

Я действительно услышал чьи-то шаги где-то на соседней террасе. Тень у алтаря дрогнула и начала растворяться, втягиваясь обратно в обсидиан.

«Подожди! В городе еще осталась вода?» — бросил я напоследок.

«Есть несколько мест, где еще осталась вода… — И перед моими глазами развернулась настоящая карта подземного города. Некоторые места светились синим, и одно из них было совсем рядом — за ближайшим поворотом. — Это колодцы».

«От души, дружище! Выручил!»

Багровое свечение погасло. Камень снова стал просто камнем, а потом исчез и он. Резерв просел совсем чуть-чуть — на поддержание контакта ушло минимум силы. Я внимательно осмотрелся: никакого свечения, никаких теней и никаких камней.

— Нашёл что-нибудь, Фёдор? — окликнул я священника, показавшегося из-за поворота.

— Одни тёмные ходы, да пустоты, — тяжело вздохнув, ответил он. — Воды не видать. А у тебя?

— Пойдём, чего покажу…

Мы двинулись по узкой улице, в направлении, указанном картой Хранителя. Пройдя шагов пятьдесят, мы свернули в переулок, где стены домов вдруг раздались в стороны, образуя небольшую площадку, на которой стоял вполне узнаваемый колодец.

Круглый каменный оголовок, как и все остальные строения, так же вырубленный из горной породы, уходил в глубину метров на двадцать. Над оголовком нависала резная каменная балка, к которой крепилась толстая, но истлевшая пеньковая верёвка. Я подошёл ближе и заглянул внутрь. Внизу, в кромешной темноте, что-то слабо блеснуло.

— Есть контакт! — довольно сказал я.

— Глубоко, — констатировал подошедший Фёдор, осторожно заглядывая внутрь колодца. — И вода, похоже, проточная.

В этот момент нас нагнали отцы-командиры — Хмурый и Павел Николаевич.

— Ну что, разведка, нашёл что-нибудь интересное? — поинтересовался Василий.

— Вода, товарищи, — ответил я, отступая в сторону. — Чистая, судя по запаху и доступ к ней удобный.

Павел Николаевич молча посветил вниз. Луч выхватил из темноты тёмную спокойную гладь воды. Он прищурился, затем кивнул, быстро набросав пару схематичных линий в планшете.

— Это хорошо! Просто замечательно! — обрадовался он. — Значит, отряд не будет испытывать нужды в воде. А это, ребята, уже половина успеха. Без чистой воды в замкнутом пространстве долго не проживёшь.

Хмурый похлопал ладонью по холодному камню оголовка и уважительно присвистнул:

— Отлично! — Павел Николаевич захлопнул планшет, и протянул мне руку, которую я крепко пожал. — Спасибо, товарищ Самовар! Место просто изумительное! Завтра же ночью начинаем передислокацию. А сейчас нужно выдвигаться назад, — сказал он. — Заодно и проверим, как мы дорогу запомнили.

— Давай, командир, — кивнул Хмурый. — Разведка, ты с нами или опять «в тень» уйдёшь?

— С вами, — усмехнулся я. — Обещал же вывести из этого подземелья. Вдруг заплутаете…

— Хорошо, — согласился командир, — подскажешь, если свернём не туда. А я как раз свои записи перепроверю.

Мы двинулись обратно по тёмным тоннелям. Шаги гулко отдавались от каменных сводов, разбегаясь эхом по бесконечным ответвлениям подземного лабиринта. Павел Николаевич шёл уверенно, время от времени сверяясь с набросками в планшете.

Хмурый, шедший за ним, внимательно запоминал дорогу, отмечая для себя в уме приметные ориентиры. Шли молча и сосредоточенно, каждый погруженный в свои мысли. Наконец я почувствовал лёгкий сквозняк, тянущий с поверхности. Когда мы выбрались из главного тоннеля в наклонную шахту, ведущую к оползню, у партизан отлегло от сердца — они верно запомнили дорогу. Я им ни разу не подсказал.

Наконец мы выбрались на поверхность. Ночной воздух ударил в лицо легкой прохладой и сильным ароматом хвои. До рассвета оставалось еще пара-тройка часов — вполне достаточно, чтобы вернуться в лагерь, подготовить людей и передохнуть перед завтрашним сложным переходом. Ну, а мне вернуться в убежище.

Лес вновь встретил нас «по-доброму»: ветви не цеплялись за одежду, корни сами уходили в землю, оставляя под сапогами ровную тропу. Бес, выскочивший из кустов, потёрся о мои ноги и, громко мурлыкая, побежал впереди, время от времени оглядываясь.

— Твой кот? — удивлённо произнёс Хмурый, указывая пальцем на моего хвостатого друга.

— Мой, — не стал отнекиваться я. — Настоящий боевой товарищ!

— Что, и немцев драл? — хохотнул он.

— Еще как! — в тон ему ответил я. — Так что смотри, Вася, не стой у него на пути — задерёт.

— Так я же свой, — улыбнулся Хмурый, — не надо меня драть!

Шли быстро, но без спешки. Когда впереди сквозь деревья мелькнули огоньки костров, а из кустов вышли двое дозорных, узнавшие нас, Павел Николаевич остановился.

— Всё, товарищи, дошли успешно. Можете идти отдыхать. — Затем командир повернулся ко мне. — Сегодня днем будем собираться, а в ночь выйдем. Придёшь, товарищ Самовар?

— Павел Николаевич, зовите меня Сергеем, — произнёс я. А что, отцу Фёдору же я назвал своё имя, почему от остальных его надо скрывать? Мало ли Сергеев на земле?

— Держи пять, Серёга! — Хмурый сунул мне в руку крепкую мозолистую ладонь. — Вот и познакомились! И давай до завтра, разведка. Надо поспать хоть немного — ночка, чую, будет долгой.

— Встретимся после заката. — Я кивнул, пожал его ладонь и коротко хлопнул Хмурого по плечу.

После чего, не задерживаясь, свернул в лес, растворившись в ночной темноте. Я успел заметить краем глаза, как отец Фёдор молча перекрестил меня «в спину». Бес тоже метнулся в кусты, пропадая из глаз, но я по-прежнему чувствовал его присутствие.

Лес встретил меня привычно — услужливо расстеленной под ноги удобной тропой. А я, похоже, начинаю привыкать к хорошему. Однако долго эта идиллия не продлилась — едва я отошёл от Священной Рощи, вокруг что-то неуловимо изменилось. Словно сам воздух замер в неподвижности, стал вязким и неестественно тяжёлым.

Меня как будто прошило электрическим разрядом, даже волосы на затылке встали дыбом. Бес, бежавший впереди, вдруг замер, прижал уши к голове и глухо зарычал. Изумрудное свечение Агу, неотрывно парящего над моим плечом, нервно замигало, рассыпаясь мелкими искрами.

— Сергей… — раздался в моей голове голос призрака. — Эфир… С ним что-то происходит! Что-то нехорошее…

Я остановился, прислушиваясь, даже дышать перестал. Окружающий меня лес тоже замер, «затаив дыхание», словно ожидая чего-то страшного и непоправимого. А потом пришло понимание, что мой магический дар… Я его просто не ощущал, словно кто-то «захлопнул крышку», перекрыв доступ к силе.

Я попытался шагнуть в Тень ближайшего дуба. Ничего. Тень даже не отозвалась. Она осталась просто тенью — плоской, безжизненной, лишённой той волшебной «глубины», в которую можно было «нырнуть». Нет, чёрт возьми! Только не сейчас…

Я сделал ещё шаг, пытаясь заставить силу бежать по привычным энергетическим каналам. Но не тут-то было — меридианы оказались наглухо запечатаны. И тут началось самое страшное — холод, такой знакомый и ненавистный, пополз по плечам и бёдрам. Я замер, глядя на свои руки.

Ладони начали терять чёткость, контуры расплывались, делая мои конечности полупрозрачными. А еще через мгновение я легко мог наблюдать через ладонь окружающую меня действительность. Но до восхода ещё два часа… Почему? Что вообще происходит? Да еще так стремительно?

Ноги резко исчезли, и я с размаху рухнул на землю. Несколько попыток воспользоваться резервом провалились. Дотянуться до эфира с помощью источника тоже не получилось. Я словно упирался в непробиваемую стену. Теперь у меня не было ни сил Тьмы, ни сил Света. Только беспомощная плоть…

Такое ощущение, что всю магию в округе просто… отключили. Рассвет ещё не наступил, но для меня ночь уже кончилась — я снова был беспомощен, лишён рук и ног… Но сдаваться я не собирался! Задавив в зародыше липкую мерзопакостную панику, что пыталась взять меня за горло, я с хрустом стиснул зубы.

Бес метнулся ко мне с громким шипением, но что он мог сейчас для меня сделать? А я мог только лежать и гадать, что это за очередное дерьмо обрушилось на меня…