Лена

И снова утро. Мы с Малининым завозим Андрюшу в садик. Сейчас мы ездим на одной машине. Когда работаешь в одном месте, так проще.

Мы вместе ведем его в группу. Андрюша держится за наши руки и улыбается. Он, как маленький пехотинец — уверенно идет на штурм своей маленькой вселенной и знает, что у него все будет хорошо. Ведь теперь я не единственный ориентир — справа его держит за руку папа.

— Давай, космонавт, до встречи, — Андрей протягивает свою ладонь, и малыш с силой хлопает по ней своей маленькой ручкой.

— Пока, папа! Пока, мама!

Я торопливо целую его в щечку, но он рвется в группу. Ему не терпится поиграть с друзьями.

Мы с Андреем отправляемся на работу в больницу.

На пути нам попадается яркий баннер с призывом поехать в отпуск в Турцию по горящей путевке. Я вздыхаю.

— Знаешь, о чем я мечтаю? — посматриваю на мужа.

Он ловит мой взгляд.

— Поехать в отпуск?

— Да. Я хочу увидеть море. Хочу, чтобы у нас с тобой был настоящий медовый месяц. Ну… или хотя бы медовые выходные. Только ты, я и шум моря. М-м-м-м!

Малинин серьёзнеет.

— В следующий понедельник Артема начнут готовить к операции, — делится со мной новостью. — Я прооперирую его сам. А потом обещаю что-нибудь придумать, чтобы исполнить твою мечту.

Я с надеждой смотрю на него.

— Скажи честно, у Артема есть шанс встать на ноги?

— Я смотрел его свежие снимки. После операции потребуется реабилитация, но ходить он сможет.

— Если это произойдет, мама будет плакать от счастья. Да и я тоже.

Андрей накрывает мою руку своей и ободряюще улыбается.

— Я сделаю все возможное, чтобы у него появился шанс. А потом мы с тобой постараемся всеми правдами и неправдами вырваться к морю.

Впереди показывается больница, и мы замолкаем. Андрей оставляет машину на моем парковочном месте, и мы вместе идем в холл.

У лифта пути расходятся. Андрей с нежностью скользит взглядом по моему лицу.

— Пообедаем вместе?

— Конечно. Зайдешь за мной?

Он целует меня в губы.

— Даже не сомневайся.

Лифт останавливается на моем этаже. Я дарю Андрею улыбку и бегу к себе в отделение интенсивной терапии.

— Лена, поезжай в поликлинику на медосмотр! — разворачивает меня обратно старшая медсестра. — Я подстрахую, но постарайся управиться до обеда.

…В поликлинике очередь. Мало того, что всех согнали на медосмотр, так ещё и часть нашего отделения вчера проторчала со следователем, и теперь перегружает и без того переполненные коридоры.

Кое-кого из врачей удается пройти быстро, а вот гинеколог — женщина старой закалки, и ее совершенно не волнует наше желание слинять по-быстрому. Именно у неё под кабинетом я сталкиваюсь с Романовой.

— Что, и тебя не хотят отпускать без номинальной печати? — хмурится она.

— А я думала, что заведующим дают зеленый свет, — вздыхаю я.

— Давай зайдем вместе и попросим, чтобы нам поставили печать без всяких осмотров, — предлагает она. — Не хочу проторчать здесь пол дня.

Мы смело распахиваем дверь, но гинеколог Кочетова — женщина непробиваемая. То, что у нас загибаются больные без инъекций, ее не беспокоит. Как и то, что Романова — завотделением интенсивной терапии.

— Здоровый врач — это важно! Без УЗИ никакой печати ставить не буду. Вот направление. Одно для вас, Тамара Денисовна, а второе для вашей коллеги. Как фамилия? Синичкина?

— Вообще-то, Малинина. Но я ещё не успела поменять паспорт, — тушуюсь я.

— Значит, пока напишем старую фамилию.

— Послушайте, я понимаю, терапевт обязан следить за нашим здоровьем, но как это относится к гинекологии? — пылает праведным гневом Тамара Денисовна.

Я топчусь позади нее. Надежда, что проскочу в паре с начальницей и поскорее отделаюсь, гаснет.

Мы с Романовой забираем направления на УЗИ и бежим по коридору на другой этаж.

— Ладно, сейчас попробуем уговорить специалистов в кабинете УЗИ, — обнадеживает меня она.

А возле кабинета, где делают ультразвуковое обследование, ни души.

Романова стучит, заходит первой. Я за ней следом.

— Почему все ваши сотрудники так противятся обследованию? — недоумевают специалист и ее помощник. — Мы быстро вас осмотрим. Доктор Романова, проходите за ширму, раздевайтесь и укладывайтесь. А вы, Синичкина, подождите за дверью.

Я вздыхаю. Что ж, ничего не поделаешь, придется немного задержаться.

Я усаживаюсь под дверью и достаю мобильник. Там мерцают два пропущенных вызова от старшей медсестры.

Я набираю ответный звонок.

— Ленусь, тебе долго ещё? — напряженно интересуется она.

— Осталось у гинеколога печать получить. Стоматолог поставит без проблем. А что случилось?

— Калининой стало плохо. Пришлось ее отпустить.

— Что значит «стало плохо»?

— Сознание потеряла. Мы отправили ее в процедурный кабинет. Слушай, бросай этот медосмотр. Я договорюсь, недостающие печати тебе у нас в гинекологии поставят.

— Ладно. Держите оборону, через сорок минут буду у вас, — обещаю ей.

Дверь в кабинет приоткрыта, и до меня доносятся обрывки фраз.

Размеры, замеры, плод.

Я удивленно замираю. Плод?!

— Плод?! — слышу изумленный вскрик Романовой. — Какой ещё плод?

— Беременность, срок примерно десять недель. Уже почти второй триместр. Вы разве не почувствовали никаких изменений?

— Да что я могла почувствовать?! У меня отец погиб в зоне боевых действий! Я даже похоронить его не смогла, потому что самолет упал на минное поле! Там ничего не осталось… Уберите свой прибор, к чертовой матери!

Я слышу, как она плачет. Специалисты ультразвукового исследования пытаются ее успокоить, а я судорожно подсчитываю срок. Кто отец ребёнка?

Я осторожно заглядываю в кабинет.

— Тамара Денисовна! Там Калининой стало плохо. Я должна срочно возвращаться.

— Подожди меня, Лена! Поедем вместе, я на машине, — просит она.

… Мы едем в больницу вместе. Я впервые нахожусь в ее машине. Здесь царит атмосфера изысканности и комфорта, но я жутко нервничаю.

— Будь она неладна, эта Калинина! Что за работник? От неё одни проблемы, — сокрушается Романова.

— Тамара Денисовна… — я напряженно посматриваю на нее. — Я слышала, что вам сказали в кабинете ультразвукового обследования. Вы ждете ребёнка?

На миг наши взгляды сталкиваются.

— Похоже на то, — она вздыхает.

— Простите, что я задаю вопросы, но…

— Я тебя понимаю, Лена! — обрывает меня она. — Успокойся. С Малининым мы переспали всего один раз, в Москве. Несмотря на огромное количество выпитого алкоголя, мы предохранялись. Да и срок намного больше. Отцом моего ребёнка может быть только один человек.

— Кулагин, — догадываюсь я.

Она кивает.

— Я снова жду ребёнка от Кулагина. Но честное слово, я бы многое отдала за то, чтобы отцом был кто-то другой! Мне ужасно неприятно, что со мной произошло то же, что и с Калининой.

— И что вы будете делать?

— Я ещё не решила. Наверное, поговорю с этим кобелем. Пусть понервничает! Его родителям придется открыть ещё один ресторан, чтобы покрыть расходы на детей, которых он настрогал за последние два месяца!

Я смотрю на нее.

— Вы же… оставите ребёнка?

Она вздыхает.

— Я потеряла отца, Лена. В моей жизни не было человека ближе. Возможно, ребёнок — это подарок небес взамен моей потери. Жаль, что у моих детей такой безответственный отец.

Я смотрю в окно на проплывающие мимо весенние пейзажи и рассеянно улыбаюсь. На самом деле я чувствую невероятное облегчение от того, что Малинин не отец ее ребёнка. В противном случае мне было бы очень тяжело жить с мыслью, что у моего мужа есть малыш на стороне. Ну, а Кулагин.… Из героя он снова превратился в бабника, который умудрился заделать ребёнка не только Калининой, но ещё и зав отделения Романовой. И почему-то мне кажется, что в ближайшие полчаса от начальницы он огребет по полной.