Лена

Вот и больница. Я торопливо бегу по коридору — переодеться в форму и приступить к работе.

Проверяю телефон — а там пропущенное сообщение от Андрея. Он приглашает меня пообедать вместе. Звучит так, как будто меня приглашают в ресторан, но на самом деле мы просто спустимся на первый этаж и займем один из столиков в столовой. И все равно это мило. Есть в наших совместных обедах что-то настоящее, искреннее. То, что не купишь ни за какие деньги. Наверное, это и есть любовь.

Я застегиваю белый халат, прикрепляю бейджик.

Набираю номер Малинина.

— Андрюш, а ты далеко? Я уже переоделась, сейчас спущусь в столовую.

— Не торопись, я почти у вашего отделения.

— Хорошо, встретимся у лифта.

Я запираю сестринскую. За соседней дверью в небольшом процедурном кабинете слышны приглушенные голоса Кулагина и Калининой.

Я невольно притормаживаю.

— Ты сейчас пойдешь и просто напишешь заявление об уходе, поняла? Без шума и пыли! — доносится до меня недовольный голос Кулагина.

Я слышу, как всхлипывает Даша.

— Я ведь просто хотела, чтобы ты меня полюбил!

— Я тебе ничего не обещал.

Его ответ звучит безжалостно и холодно. В жизни таких, как Кулагин, нет места таким, как мы с Калининой.

Мое сердце сжимается. Мне бесконечно жаль Калинину и хочется врезать Кулагину.

Даша выскакивает из процедурной, и я едва не получаю удар дверью в лицо.

— Даша, постой! — пытаюсь остановить Калинину, но она отмахивается и несется вперед по коридору, не разбирая дороги.

Я заглядываю в процедурный кабинет.

— Дмитрий Борисович, это жестоко! — не могу сдержать свой гнев. — В том, что Даша от вас беременна, есть и ваша доля ответственности. Зачем вы вынуждаете ее увольняться? У неё мама болеет. Ей тоже тяжело. Как она справится одна с ребёнком?

Кулагин скользит по мне раздраженным взглядом.

— Во-первых, подслушивать некрасиво. А во-вторых, дело в том, Синичкина, что Даша не беременна.

— Как… не беременна? — удивляюсь я.

— Вот так. Она купила эту справку.

— А почему ей тогда стало плохо? Я из-за неё медосмотр не прошла!

— От страха ей стало плохо, Лена! Когда все вскрылось, она в обморок грохнулась. А знаешь, почему?

— Нет, не знаю. Просветите меня, Дмитрий Борисович.

— Потому что конверт Романовой она подложила!

— Дмитрий Борисович, это невозможно! В конверте было пятьдесят тысяч! У Калининой нет таких денег. У неё мама лежачая. Все средства уходят на лекарства, — закипаю я.

— Лена, я тебя понимаю. Ты переживаешь за Дашу, — приобняв меня за плечи, ухмыляется Кулагин. — Но поверь, она не заслуживает сочувствия. Пока ты была на медосмотре, я поймал ее в кабинете у Романовой. Знаешь, что она там делала? Она конверт искала! Думала, в полиции работают идиоты, которые просто его не заметили.

— Если она искала конверт, это не значит, что она его подложила!

— Она от страха созналась! Сказала, что оформила кредит на пятьдесят тысяч рублей. Сняла деньги со счета и упаковала в конверт, а потом позвонила в полицию.

— Боже мой.… - я прикрываю рот рукой. — Что же теперь будет?

Кулагин едко усмехается.

— Я пообещал ей, что верну деньги из конверта, если она сегодня же напишет заявление об уходе. Как уволится, получит их обратно. Заметь, я предложил ей написать заявление по собственному желанию! Она найдет работу в другом медучреждении. А мог бы поступить намного хуже.

Я оторопело смотрю на него.

У него в кармане звонит телефон.

— Да, Тамара? — раздраженно отвечает на звонок Кулагин. — Зачем спуститься? Пообедать вместе? А это не потерпит до вечера? Нет? Ладно, я сейчас спущусь в столовую.

Фыркнув, он прячет телефон обратно в карман халата. Смотрит на меня.

— Вот такие пироги, Синичкина. Не будь наивной, никакая Даша не бедная овечка. А вон и твой Малинин идет.

Кулагин спешит к лифту. Я осторожно выдыхаю. Не знает, бедный, для чего его позвала Романова. А я не скажу. Пусть будет сюрприз.

Ко мне подходит Малинин.

— Привет, птичка-синичка, — он притягивает меня к себе за талию и украдкой целует в шею. — Что это с твоим начальством?

Я улыбаюсь.

— Идем скорее в столовую, — тяну Андрея за руку к лифту. — Там сейчас такое начнется! Не хочу пропустить.

Малинин непонимающе приподнимает бровь.

— Что начнется?

— Сам увидишь, — подмигиваю ему я.

Мы заходим в лифт. Он захлопывает тяжелые двери и медленно едет вниз.

— Ну, ладно. А как прошел твой медосмотр?

— Гинеколог отправила нас с Романовой на УЗИ.

— И как? Все в порядке?

Я пожимаю плечами.

— До меня очередь не дошла. Но старшая медсестра пообещала, что мне печать поставят у нас в отделении на первом этаже.

— Что значит поставят печать, Лена? Плановые процедуры обязательны! Когда ты в последний раз проходила осмотр?

— Да не помню я, Андрей! Меня ничего не беспокоит. К чему тратить время?

— Значит, так. Сейчас мы пообедаем, а потом вместе отправимся на УЗИ.

— Не будь букой, Малинин!

— Я не бука. Я врач. И я требую, чтобы тебя посмотрел специалист.

— Тебе деньги некуда деть?

Он пронзает меня суровым взглядом.

— Синичкина, некоторые вещи не обсуждаются.

— Я больше не Синичкина!

— Вот именно. Ты Малинина. Поэтому после обеда марш в кабинет УЗИ!

Я хмурюсь. Посматриваю на него, как на врага народа. Как был грубияном, так и остался.

А он вдруг улыбается и обнимает меня за талию.

— Я твой муж, Лена. Так что не вздумай со мной спорить. На тему медицины со мной спорить бесполезно.

Я пытаюсь высвободиться из его объятий, а он не дает. Усыпает поцелуями мои губы и щеки. Смеется.

Лифт останавливается на первом этаже и распахивает свои двери. На нас смотрят два врача и медсестра. Мы тушуемся и быстро покидаем лифт.