Лена

Новая неделя начинается с медосмотра. Наше отделение отправляют на обследование первым. Весело, конечно, когда врачей отправляют в соседний медцентр на осмотр в приказном порядке к другим врачам, но ничего не поделаешь. Таковы правила работы в клинической больнице. Врач тоже пациент.

Лично для меня утро понедельника начинается на час раньше, с посещения отделения кардиологии. Маму Андрея готовят к выписке, и я очень волнуюсь. Хочу успеть поговорить с ней до того, как меня отправят на медосмотр.

Все выходные мы с Малининым наводили в доме уют. Я так отчаянно натирала до блеска кухню и гостиную, что сломала два ногтя.

Зато в нашей новой обители появились легкие воздушные занавески и большой пушистый ковер, а у Андрюшки собственный раскладной диван-кровать.

Деревянная лестница и мансарда произвели на нашего мальчика неизгладимое впечатление. Все выходные его было невозможно согнать со ступенек.

Наши с Малининым объятия и поцелуи были слаще меда. В общем, мы тихо вили свое маленькое семейное гнездышко и готовились к выписке Полины Юрьевны.

Я украдкой вздыхаю вслед приятным воспоминаниями. Бегу по холлу кардиологии, на ходу надевая бейджик. Хочу помочь Полине Юрьевне собрать вещи до того, как начнется моя смена.

Из ординаторской выныривает Люда. Ловит меня за руку. В глазах безумная тревога.

— Ты слышала, Лена? — шепчет сбивчиво мне на ухо. — У Романовой в кабинете обыск! Полиция с утра никого туда не пускает.

— Как… обыск? — я растерянно хлопаю глазами. — А почему?

— Кто-то нажаловался, что она берет деньги с пациентов.

— Бред! — рвется у меня возмущение. — Романовой это ни к чему.

— Откуда ты знаешь, бред это, или не бред? Наводчик сообщил в полицию, что в кабинете остался конверт с суммой, которую она вымогала за то, чтобы устроить пациентов в нашу клинику по блату. Вроде как из-за новшеств это теперь сделать сложно, вот Тамара Денисовна и выставила ценник.

Я обескураженно потираю лоб. Романова и выставила ценник? У нас коммерческая больница. Здесь и так все стоит недешево.

Когда я захожу в палату, Полина Юрьевна уже не спит.

— Леночка, доброе утро!

Я улыбаюсь.

— Как вы, Полина Юрьевна? Готовы сегодня ехать домой?

— Ой, готова, конечно. Жду не дождусь, — она вздыхает. — Лучше расскажи, как вы провели выходные?

Я сажусь на стул. Внимательно смотрю ей в глаза.

— Все хорошо, — заверяю ее. — Мы обустроили мансарду. Отгородили Андрюшке уголок. Он в восторге от нового дома!

— Молодцы. А собака, как?

— Шерхан в полном порядке. Я его кормлю, он меня уже признает.

— Охх, я за него больше всего переживала!

— Знаете, мне кажется, он даже немного набрал в весе.

— Растолстел? Надо же, — она улыбается. Накрывает мою руку своей. — Спасибо тебе, Леночка. И запомни: ты теперь в доме хозяйка.

Я качаю головой.

— Разве что только после вас. Давайте, я вам помогу вещи сложить? Андрей как освободится, просто заберет их в машину.

— Да я уже почти все собрала.

— И все же, давайте, я вам помогу?

Я достаю большой пакет, перекладываю туда полотенца, одежду, тапочки. Отдельно собираю лекарства и оставшиеся продукты.

В палату заглядывает Андрей.

— А я думаю — где моя синичка? А моя синичка уже здесь, — он улыбается. С нежностью обнимает меня за талию. — Мамочка, ты как? Готова ехать домой?

— Засиделась я уже, Андрюша, — вздыхает мама.

— Прекрасно. Значит, в обед отвезу тебя домой, а вечером устроим праздничный ужин по поводу твоего возвращения. Как вам такая идея?

Я пугаюсь.

— Андрей, я не успею ничего приготовить…

— А готовить не надо. Отдел кулинарии я беру на себя, — успокаивает меня Малинин. Взгляды встречаются. У меня по коже летят мурашки от его взгляда. Нет никого любимее и дороже.

Вещи собраны. Андрей обещает маме, что в обед принесет выписку, и после консультации с лечащим врачом отвезет ее домой.

— Ты слышал? У Романовой в кабинете обыск, — уже в холле тихо сообщаю я.

Андрей хмурится.

— Ничего себе.… Сейчас я ее наберу.

Он достает телефон, набирает ее номер, но в ответ идут короткие гудки.

— А ну, давай-ка я поднимусь к вам в терапию, — встревоженно предлагает Малинин.

— Давай, — соглашаюсь я.

В отделении интенсивной терапии повисла напряженная тишина. Обычная суета внезапно куда-то испарилась. Двери палат закрыты, ординаторская тоже.

Мы с Андреем торопливо идем к кабинету Романовой.

Там действительно все опечатано. Идет обыск. Сотрудники правоохранительных органов вытряхнули все, что можно. Теперь там такая свалка, что за день не разобрать!

У кабинета стоят наши сотрудники.

В отдельном кабинете следователь ведет допрос подозреваемых. То есть, всех, без исключения.

— Где Кулагин? — спрашиваю я.

Старшая медсестра указывает мне на кабинет, где проводят допрос.

— Дает показания.

Мы с Андреем переглядываемся.

— Если он даст показания против Тамары ради собственной выгоды, я его урою, — сжимая кулаки, тихо шепчет Малинин.

Я неловко потираю предплечья. Может ли Дмитрий Борисович дать показания против бывшей жены? Ещё как может. Она перепрыгнула через него, встав на должность, которой он упорно добивался. Да и если быть честной — она та ещё стерва. Для Димы это шанс получить свое законное место обратно.

— Что они там так долго возятся? — вытягивает шею старшая медсестра.

— Они ищут конверт со взяткой, — возбужденно поясняет Калинина. — Его вчера оставили в кабинете на столе.

— Ты-то откуда знаешь подробности? — шикает на нее старшая медсестра.

— Птичка на хвосте принесла.

Торжествующий блеск в глазах Калининой заставляет меня отвести взгляд.

— Чему ты радуешься? — интересуюсь непонимающе.

— Как, чему? Да она у всех в печенках сидит! Если ей впаяют срок, никому хуже не будет. Димочка Борисович займет свое место, а мы вздохнем спокойно.

Я растерянно смотрю на Калинину. В душе одно за другим вспыхивают подозрения.

Могли ли они с Кулагиным устроить заговор против Романовой? У Кулагина водятся деньги, упаковать наличку в конверт ничего не стоит, как и позвонить в полицию. У Даши есть мотив — она беременна от Кулагина. Правда, имеется одна нестыковка — Кулагин отчаянно отпирается от ребёнка и связи с Дашей. Но человеческая подлость не знает границ, это я тоже успела уяснить за время работы в больнице. Так что они запросто могли спеться. Ясно одно — кто-то решил избавиться от заведующей отделением Романовой. Машина запущена. Дело в деталях.