Я бегу вниз.

— Он уже собрал вещи, а потом позвонили со склада. Как и в тот раз, предлагали забрать лекарства бесплатно. Вот Ярослав Юрьевич и поехал. Сказал, что это его миссия — позаботиться о том, чтобы хватило лекарств. На обратном пути машина подорвалась на мине, — сокрушается гость. — Ярик и водитель не смогли спастись. Погибли на месте.

— Как же так? — Андрей смотрит на меня. Потом на гостя. В его серых глазах так много отчаяния, что мне становится нехорошо. — Почему Ярик? Он ведь всегда старался спасти других. Торопился, боялся, что не успеет… Он же… он в Бога верил! Молитвы читал. Почему он? Почему, Паша?!

Высокий гость угрюмо отводит взгляд.

— Я не знаю, Андрей Викторович. Смерть не выбирает.

Андрей тяжело вздыхает. Смотрит на меня невидящим взглядом.

Я теряюсь. Не знаю, как подобрать слова.

— Андрей, я… Мне так жаль…. - мямлю невпопад.

Робко касаюсь его руки, но он отдергивает руку, как будто его ошпарили кипятком.

— Лена, позови Романову, — произносит резко.

— Что?

— Позови Тамару! Что непонятного?!

Я вздрагиваю. Он снова грубый. Такой, как был там, в зоне боевых действий пять лет назад.

— Хорошо. Конечно, сейчас я ее позову…

Я пячусь назад. Бегу к лифту. Сердце гулко стучит в висках.

«Как же так?» — громыхает в голове безмолвный вопрос. И так обидно от того, что Андрей на меня накричал.

Я сталкиваюсь с Романовой сталкиваюсь при выходе в отделение интенсивной терапии. Она беседует с родственниками одного из тяжелых пациентов. Это родители, пожилая пара. Они очень расстроены состоянием здоровья сына.

— Тамара Денисовна! — рвется у меня из груди вскрик.

Она недовольно оборачивается.

— Что, Лена?

— Там… Андрей Викторович просит вас спуститься в холл.

— Чуть позже, я сейчас занята.

— Ярослав Юрьевич…

— Поляков? Пусть Андрей Викторович пока покажет ему нашу столовую. Я спущусь.

— Нет… Вам надо спуститься сейчас. Полякова больше нет.

Она пронизывает меня изумленным взглядом.

— Что?.. Как, нет?

А потом все понимает.

— Вот же… — она часто моргает. Обескураженно смотрит на родственников пациента.

— Извините меня. Дмитрий Борисович вам все подробно расскажет. Лена, позови Кулагина. Живо!

Я снова вздрагиваю. Смотрю на нее с какой-то отчаянной надеждой. Как будто она может сейчас дать Малинину то, чего не в состоянии дать я. Скомандовать, взять все в свои руки, разрулить ситуацию. Все же, в некоторых ситуациях такие, как Тамара Денисовна, незаменимы.

Романова устремляется к лифту. Жмет на кнопку вызова. Лифт задерживается. С досадой махнув рукой, она, как и я, выбирает лестницу.

— Дмитрий Борисович! — я бегу по холлу, заглядываю в палаты. Ищу Кулагина. Натыкаюсь на него в дверях ординаторской. — Там родители Свиридова, Тамара Денисовна просила их проконсультировать.

— Да, конечно, — он сдержанно кивает. Поправляет халат и идет на смену Романовой.

Мне навстречу бежит Даша Калинина.

— Лен, ну, ты что? Мы уже заждались там в сестринской. Жених где?

Я замираю. Смотрю на нее несколько мгновений, и вдруг осознаю, что весь наш праздник по поводу внезапного замужества кажется теперь неуместным.

— Нет его больше, — произношу глухо. Всхлипываю. Прикрываю рот ладонью.

— Как, нет?..

Даша бледнеет. Растерянно смотрит на меня, а я давлюсь всхлипами, и не могу успокоиться. Как будто я снова та Синичкина, которая рвалась навстречу каждой прибывающей карете «Скорой помощи» с вопросом о пропавшем брате и ревела в подсобке, попав под горячую руку грубого Малинина.

… Когда до окончания рабочего дня остается полчаса, я отправляюсь в кабинет к Романовой. Хочу узнать у неё подробности, прежде чем снова встречусь с мужем. Мне тяжело признаваться себе, что я все ещё остро реагирую на его грубости. Понимаю, что в стрессовой ситуации он всегда будет именно таким, но сейчас мне отчего-то сложно. Может, от того, что чувствую себя виноватой за то, что утром убеждала Андрея — все в порядке. А он уже знал, что не в порядке. Чувствовал, потому и не спал. Как будто я его обманула, а он мне поверил и разочаровался.

Выдохнув, я робко стучу в дверь.

— Тамара Денисовна, можно?

— Лена? Да, конечно. Заходи.

Я заглядываю в кабинет.

Сердце летит вниз — Романова не одна, она с Малининым. Они сидят на диванчике у окна. На столике открытая бутылка армянского коньяка и тонко нарезанный на лимон на блюдце.

Я робко переминаюсь с ноги на ногу.

— Как вы? — пытаюсь задать вопрос, но слова почему-то застревают в горле.

— Жить будем, — ободряюще кивает Романова.

Андрей скользит по мне взглядом. В его серых глазах бесконечная печаль.

— Иди сюда, — зовет меня.

Я чувствую себя жутко неловко, но иду к их тандему.

Малинин подвигается, освобождая место рядом с собой, и мне становится легче.

Осторожно сажусь на край дивана. «Прости, что я тебя обнадежила», — вертится на языке. Но произнести это вслух я не решаюсь.

Андрей вдруг притягивает меня к себе. Обнимает крепко-крепко.

— Как же я рад, что ты здесь, Лена, — произносит чуть хрипло, зарываясь лицом в мои волосы. От него пахнет коньяком и лимоном.

Я не понимаю. Растерянно ловлю его взгляд.

— Не представляешь, как часто мне снилось, что машина, на которой ты тогда уехала с братом, подрывается на мине и горит. А я не могу тебя спасти, — продолжает говорить он. — Сейчас, когда эта участь настигла Ярика, все мои кошмары снова ожили.

Я смотрю на него. Глаза застилают слёзы. Касаюсь ладонями его колючих скул.

— Прости, что я на тебя накричал, — извиняется угрюмо Малинин. — Оно как-то само собой вышло.

Я качаю головой.

— Не извиняйся. Не надо.

Романова не вмешивается. Разливает коньяк.

— Сегодня ты поведешь машину, — предупреждает меня Андрей.

Я улыбаюсь.

— Да, конечно.

— Ты когда-нибудь водила внедорожник?

— Нет. Но думаю, я справлюсь.

— Ладно, — Андрей подхватывает наполненную до краев походную стопку коньяка. — За Ярика!

— За Ярика, — кивает Тамара Денисовна.

Они пьют до дна. Закусывают только лимоном.

Я вздыхаю. Прижимаюсь к Малинину и тихонько слушаю их разговор о том, кого больше не вернуть. Сердце постепенно успокаивается. Украдкой посматриваю на Романову. Размышляю о том, что у неё можно многому научиться.

…. Андрюшку мы с Малининым забираем из садика вместе. Ведем его к машине, крепко держим за руки с обеих сторон.

Он рад до безумия. Что-то взахлеб нам рассказывает, раскачивается на наших руках и с надеждой посматривает на большой внедорожник.

— Пап, а ты где живешь? В ракете?

— Нет. Я живу в большом доме. Хочешь, будем жить там втроем? Ты, я и мама?

Андрюшка на миг замолкает. Размышляет над предложением.

— Хочу, — произносит тихонько.

Малинин хитро посматривает на сына.

— Значит, сегодня поедем все вместе ко мне домой?

— Мама, поедем? — малыш с опаской посматривает на меня.

Я согласно киваю.

— Поедем.

— А в космонавтов поиграем? Я горлышко брызгал, честно-честно! — он заглядывает в глаза отцу с отчаянной надеждой.

Малинин улыбается. Подхватывает его на руки и резко поднимает вверх. Андрюшка вскрикивает от неожиданности, хохочет.

— Поиграем, — усаживая его себе на плечи, соглашается Андрей. — Только командиром корабля сегодня будет мама.

— Мама?! А ты?

— А у меня сегодня выходной.

Изумление на личике Андрюшки не описать словами. Он недоверчиво смотрит на меня.

— А мама что, умеет управлять кораблем?

Малинин ему подмигивает.

— Умеет, конечно. Мамы все могут, разве ты не знал?

— Нет.

— Значит, теперь будешь знать.

Я забираюсь на водительское сиденье. Андрей садится назад, берет сына на руки.

Широкая панель внедорожника вспыхивает огоньками.

— Вау, — восторженно шепчет малыш.

— Космический корабль к взлету готов, — четко произношу я. — Ближайшая остановка — парк развлечений.

Дарю своим мужчинам улыбку и уверенно выезжаю с парковки.

Машина плавно движется по дороге. Андрюша следит за панелью и едва дышит от восторга.

— Мама капитан звездного флота! — выдыхает восхищенно.

И так много обожания звучит в его словах, что у меня екает сердце.

На миг ловлю взгляд Малинина в зеркале заднего вида. В его глазах мерцает помешанная на горькой потере любовь — всепоглощающая, искренняя.

Меня накрывает теплой волной. Я думаю о том, что бесконечно благодарна Вселенной за то, что наша пятая весна вышла счастливой.