Эми появлялась в доме одна три раза после того, как ушла из продуктового магазина. Дважды Кейт. И однажды они прибыли вместе в результате скоординированного нападения, которое заставило меня дважды проверять замки после их ухода. Каждый раз они использовали туманные оправдания о том, что «приветствуют» меня в этом районе и хотят помочь мне устроиться. Каждый раз они подходили чуть ближе, прикасались чуть сильнее и смотрели на меня так, словно я нечто такое, на что они хотят претендовать в качестве приза… или трофея, которым можно похвастаться перед остальным городом.

Тюрьма научила меня не вздрагивать, когда люди подходят слишком близко. Когда тебя замечают, тебе больно, а демонстрация дискомфорта — это приглашение к большему. Но от их случайных прикосновений у меня мурашки бегут по коже, и мне приходится бороться с желанием отшатываться каждый раз, когда их ногти впиваются в мою руку или аромат духов заполняет мои легкие. Повышенная бдительность остается со мной в течение нескольких часов после того, как они уходят — этот старый инстинкт, который говорит, что быть загнанным в угол опасно, а быть желанным еще хуже.

Мне следовало перестать открывать дверь после их первого визита, но я давно усвоил, что в некоторых битвах не стоит участвовать. Пусть они думают, что побеждают, и у них вся власть. Это лучше, чем альтернатива.

Новая вывеска бара бросает резкий свет на парковку. «Салливан» переделали и превратили во что-то гладкое и отшлифованное, чему не место в этом городе. Это напоминает мне о том, как я живу в доме на Сидар-стрит и притворяюсь, что я не тот, за кого меня все принимают.

Я должен быть в доме, решать проблемы с сантехникой, которые обнаружил после завершения электромонтажных работ. Но последний визит Эми что-то пробудил во мне. Что-то, что хочет, чтобы этот город увидел именно то, во что я превратился.

Дверь открывается под моей рукой, и оттуда выливается музыка, наполненная слишком большим количеством басов и недостаточным количеством соула. Заведение переполнено, тела тесно прижаты друг к другу, напитки льются рекой. Несколько человек замечают меня, и шепот распространяется повсюду, как рябь на тихой воде. Я чувствую, как их глаза отслеживают мое движение.

Мне не следовало быть здесь.

Мысль приходит ясная и уверенная. Я мог бы прямо сейчас развернуться и вернуться в дом. Я должен позволить Эми и Кейт сидеть здесь и ждать меня, а сам продолжать держать городских жителей на расстоянии.

Прежде чем я успеваю повернуться, Эми замечает меня и машет рукой. Затем я вижу, кто сидит напротив нее.

Лили.

Она сидит рядом с Кэссиди, и у них обоих такой вид, будто они предпочли бы оказаться где-нибудь в другом месте. Но я не могу отвести взгляд от Лили. На ней красное платье — цвет, в котором мне всегда нравилось ее видеть. То, что я вижу в этом платье, заставило бы меня подростком забыть, как дышать. Взрослого меня оно заставляет забыть, почему важно соблюдать дистанцию. Ее волосы волнами ниспадают на плечи, я помню, как наматывал их на свои пальцы.

Наши взгляды встречаются на другом конце комнаты, и все вокруг меня исчезает — музыка, толпа, голос Эми, зовущей меня по имени.

Губы Лили приоткрываются. Прежде чем она успевает сказать хоть слово, Эми оказывается рядом, ее рука находит мою с тем же собственническим прикосновением, которое она использовала в продуктовом магазине. Каждый мускул в моем теле каменеет, но я заставляю себя оставаться на месте. Кейт появляется с другой стороны от меня, и я делаю свой выбор.

Я позволяю им вести меня, хотя каждый инстинкт кричит о том, чтобы стряхнуть их. Их руки на моих руках ощущаются как наручники, и это напоминает мне о том, как тебя обрабатывают и перемещают через контрольно-пропускные пункты, где у тебя нет выбора, кроме как подчиниться. Я заставляю себя расслабиться и стараюсь дышать ровно.

Это добровольно. Это мой выбор.

Разница имеет значение, даже если кажется, что это не так.

Они втискивают меня в кабинку рядом с Эми, в то время как Лили садится прямо напротив, достаточно близко, чтобы наши колени соприкоснулись, если бы кто-нибудь из нас пошевелился. Я чувствую запах ее духов, мягкий и цветочный, пробивающийся сквозь приторную сладость Эми.

— У тебя получилось. — Пальцы Эми скользят вниз по моей руке, острые красные ноготки впиваются в кожу. — Мы уже начали думать, что ты больше не появишься.

— Мне нужно было закончить кое-что в доме. — Я не отстраняюсь от прикосновения Эми и не позволяю себе отреагировать, когда Кейт придвигается ближе с другой стороны от меня. Я чувствую жар их тел, точно так же, как чувствую, что Лили смотрит на меня.

У меня скручивает живот, но я сохраняю нейтральное выражение лица. Появляется официант, и Эми заказывает что-то сложное и дорогое. Кейт подходит к ней. Кэссиди выбирает вино, а Лили просто смотрит на свой бокал, как будто в нем хранятся секреты вселенной. Я заказываю двойной чистый виски.

— Дом. — Эми практически мурлычет это слово. — Все говорят о том, что ты, возможно, там делаешь.

— Просто работаю.

— Такая ответственная работа. — Кейт наклоняется. — Должно быть, это отнимает у тебя много сил.

— В этом есть свои моменты.

Нам приносят напитки, и я делаю медленный глоток виски, затем заставляю себя посмотреть на Лили. Она опустила глаза к своему бокалу, но она знает, что я наблюдаю за ней. Я могу сказать это по тому, как ее пальцы сжимают ножку бокала.

— Тебе не становится скучно и ты не хочешь заняться чем-нибудь другим?

Я качаю головой.

— Я всегда заканчиваю то, что начинаю.

Эми хмыкает, постукивая ногтем по своему бокалу.

— Держу пари, что так оно и есть.

Лили издает тихий звук, едва слышный за шумом бара, но я его слышу. Точно так же я вижу, как напрягается ее челюсть и как белеют костяшки пальцев, когда она поднимает бокал.

Пальцы Кейт проводят по татуировкам на внутренней стороне моего запястья.

— Должно быть, становится одиноко. Вся эта работа, и некому восхититься ею или составить тебе компанию.

— Это зависит от компании. — Я позволяю Лили посмотреть на меня. — Некоторые отвлекающие факторы не стоят того, чтобы тратить на них время.

Глаза Лили поднимаются, на долю секунды встречаясь с моими, прежде чем она отводит взгляд. Но не раньше, чем я замечаю вспышку гнева.

Эми наклоняется ближе, ее губы изгибаются.

— О… — Ее губы касаются моей челюсти. — Я думаю, мы могли бы скрасить твое время.

— Ты так думаешь? — Я протягиваю руку через спинку кабинки и позволяю своим пальцам скользнуть по изгибу ее плеча.

Кейт прижимается ко мне с другой стороны.

— Тебе, должно быть, иногда нужно… отдыхать.

— Есть способы снять напряжение получше, чем разрушение. — Рука Эми находит мое бедро, скользя вверх. — Более интересные способы работать до седьмого пота.

Мускул на челюсти Лили напрягается. Легкое движение, но я улавливаю его. Точно так же я вижу, что она избегает встречаться со мной взглядом.

Я делаю еще глоток виски, позволяя Эми прижаться ближе, в то время как ее рука движется дальше вверх по моему бедру. Я придаю своему лицу выражение, которое могло бы сойти за интерес, и оставляю при себе тот факт, что от ее прикосновения у меня по коже бегут мурашки.

Пусть они все думают, что я этого хочу.

— Беверли вне себя, — говорит Кейт. — Она пытается выяснить, откуда ты взялся и что привело тебя обратно.

— Люди всегда хотят историй. Это не значит, что они их заслуживают.

— Хорошо, что мы не ищем старые истории. — Пальцы Эми рисуют узоры на моем бедре. — Мы больше заинтересованы в создании новых.

Бокал Лили падает на стол, и жидкость переливается через край.

— Как дела с домом? — Она прерывает молчание холодным тоном.

— Ремонтируется.

— Должно быть, это так приятно. — Кейт наклоняется ближе. — Берешь что-нибудь сломанное и делаешь своим.

Ногти Эми впиваются в мое бедро.

— Особенно с этими руками. Они выглядят такими сильными.

— Проводка закончена. — Я встречаюсь взглядом с Лили. — Перехожу к другим вещам, которые нужно починить в ближайшее время.

— Всегда есть что-то, над чем нужно поработать, не так ли?

— Некоторые вещи невозможно исправить. — Я кривлю губы. — Иногда просто лучше все выбросить и начать заново с чего-то нового.

Плечи Лили напрягаются, и ее дыхание меняется.

Я делаю это нарочно, причиняю ей боль и использую Эми и Кейт как оружие, потому что, очевидно, я слишком большой мазохист, чтобы уйти. Удовлетворение от того, что она реагирует на это с такой острой ненавистью к себе, что у меня щемит грудь.

— Ты же в это не веришь. Не совсем.

Эми издает тихий смешок в ответ на слова Лили.

— Звучит так, будто кто-то думает, что все еще знает тебя.

— Она не знает. — Я не отвожу взгляда от Лили, провоцируя ее сказать обратное.

Кейт смеется фальшиво и высоко.

— Что ж, выпьем за новые начинания. — Она поднимает свой бокал.

— И старые концовки, — добавляет Эми, постукивая бокалом о бокал подруги.

Я откидываюсь назад, играя с волосами Эми, и наблюдаю за лицом Лили, пока делаю это. Каждое прикосновение преднамеренное. Каждый жест направлен на то, чтобы причинить боль. Я хорош в этом. Умею использовать любые инструменты, которые у меня есть, чтобы создавать дистанцию и отталкивать людей.

Ее губы сжимаются в тонкую линию, но глаза выдают ее. Вспышка гнева, ревности и обиды. Исчезли так же быстро, как и появились, скрылись за ее опущенными ресницами.

— Том говорит, что ты там прекрасно справляешься. — Кейт поднимает мою руку и кладет ее на стол ладонью вверх, чтобы погладить мои пальцы. — Говорит, что ты точно знаешь, что делаешь.

— Все об этом говорят. — Эми трогает меня за руку. — Бывший заключенный с золотыми руками.

— Это они так меня называют? — Я выгибаю бровь.

— Среди прочего. — Эми практически мурлычет. — Такой загадочный. Где ты научился так… ловко управляться руками.

— Думаю, в тюрьме есть свои плюсы. — Я понижаю голос, делая его грубее.

— Боже, это так возбуждает. — Пальцы Кейт обвиваются вокруг моего запястья. — Столько времени, чтобы поработать над собой.

— Накачал мышцы. — Эми сжимает мой бицепс. — И осваивал новые навыки.

— Это была тюрьма, а не отпуск. — Голос Лили прорезает воздух, холодный как лед.

Над столом повисает тишина. Эми и Кейт переводят взгляд между нами, глаза злобно сверкают. Рука Кэссиди движется, я думаю, она касается руки Лили, спрятанной под столом, но Лили не отводит от меня взгляда.

Я ухмыляюсь.

— Полагаю, это зависит от точки зрения.

Лили задерживает дыхание, но теперь в ее глазах горит огонь. Я хотел реакции, и теперь я ее получил. Это не приносит мне того удовлетворения, на которое я надеялся.

— Должно быть, это было тяжело. — В голосе Кейт слышится фальшивое сочувствие. — Там совсем один. Совсем как тогда, когда тебе было семнадцать, и ты жил в этом заброшенном зда…

Я выхожу из кабинки прежде, чем она заканчивает говорить. Все внутри меня сосредотачивается на одной точке потребности.

Убирайся. Убирайся. Найди место, где сможешь дышать.

В баре внезапно становится слишком тесно, слишком жарко и полно глаз, ожидающих, когда я раскроюсь. Мое зрение сужается. Мое сердце набирает скорость. Пот стекает у меня по спине. Музыка стучит у меня в ушах, сливаясь со звуком моего пульса, превращаясь в воспоминание о хлопающих дверях камеры и эхом отдающихся в голосе Кейт, произносящей слова, которые никогда не должны были произноситься вслух.

Я проталкиваюсь сквозь толпу, проталкиваясь мимо людей, которые двигаются недостаточно быстро. Кто-то зовет меня по имени. Я не останавливаюсь. Дверь прямо передо мной, в пяти шагах. Я сосредотачиваюсь на ней, и это заставляет меня двигаться вперед.

Затем я заканчиваю с этим, жадно вдыхая холодный ночной воздух, который не до конца заполняет мои легкие.