После ухода Сандерса я ещё некоторое время просидел, погружённый в размышления. Его мимоходом брошенное предположение о том, что живые существа также можно перевести в контратерренное состояние, чрезвычайно меня заинтересовало.

Мне показалось разумным исследовать эту сторону вопроса прежде, чем публиковать отчёт о своём эксперименте.

Разумеется, первой моей мыслью было опробовать этот процесс на себе. Однако благоразумие подсказывало, что сначала разумнее провести опыт на ком-то, не принадлежащем к роду человеческому. Я уже подумывал о мышах или морских свинках, когда мне пришла в голову гораздо более удачная идея.

Как раз сегодня я отвез скотч-терьера моей невесты, Корнелии Херрик, в ветеринарное заведение неподалеку от университета для наведения собачьей красоты – процедуры, известной как «тримминг»[3]. Я обещал Корнелии вернуть ее любимца в тот же вечер.

Ангус – так звали терьера – послужил бы великолепным объектом для моего эксперимента. Ведомый этой мыслью, я поспешил в упомянутое заведение и вскоре вернулся с терьером на поводке.

Это был небольшой чёрный пёс с блестящими бусинками глаз, испытывавший, как мне всегда казалось, ко мне стойкую неприязнь. Пока я готовился направить на него излучатель, он смотрел на меня с выражением почти человеческой подозрительности и враждебности.

В последний момент я всё же не стал включать аппарат. Мне внезапно пришло в голову, что, оказавшись в контратерренном состоянии, Ангус не сможет дышать обычным воздухом: тот будет проходить сквозь его лёгкие, не взаимодействуя с ними. Следовательно, пёс мгновенно задохнётся.

И хотя кончина этой бестии не заставила бы лично меня скорбеть, я прекрасно понимал, что Корнелия этого мне не простит. Поэтому я снабдил терьера маленьким респиратором, подключенным к алюминиевому баллону со сжатым воздухом. Респиратор и сжатый воздух также подверглись бы «обращению» в контратерренное состояние, и благодаря этому Ангус смог бы дышать.

Направив похожий на фотокамеру излучатель на Ангуса, я задействовал обращающую силу на полную мощность. Под воздействием невидимого излучения пес, казалось, слегка вздрогнул, но никакого другого видимого эффекта не последовало. Он выглядел точно так же, как и прежде.

Но едва я протянул руку, чтобы коснуться его, как обнаружил, что он и впрямь превратился в контратерренное существо. Моя рука прошла сквозь него, словно его и не существовало. Лишь тот факт, что нижнему слою электронов в его лапах был сообщен слабый отрицательный заряд, удерживал пса от падения сквозь пол.

Зрелище было до того жутким – рука моя словно по запястье погрузилась в тело собаки, – что я поспешно отдёрнул её. Впрочем, я возликовал: мне удалось доказать, что живые существа можно безболезненно подвергнуть «обращению». Следующим шагом должны были стать опыты на самом себе. Но сперва следовало вернуть Ангуса в нормальное состояние, и я взял излучатель, дабы исполнить задуманное.

Однако Ангус, похоже, отнюдь не горел желанием снова подвергаться воздействию лучей. Он поспешно потрусил прочь от меня через всю лабораторию.

– Ко мне, Ангус! Хороший пес! – позвал я его, делая соответствующие манящие жесты, пока до меня не дошло, что он физически не может меня слышать: звуковые волны не способны воздействовать на органы слуха его изменившегося тела.

Ангус настороженно следил за моим приближением блестящими глазками-бусинками поверх маски респиратора. Я сделал стремительный рывок, но он мгновенно метнулся в угол.

Положение складывалось на редкость досадное. Теперь я не мог ни поймать эту хвостатую бестию, ни удержать её. А ведь я обязан был обратить метаморфозу вспять: легко было вообразить реакцию Корнелии, если бы она застала Ангуса в таком странном состоянии.

Поэтому, держа в руках излучатель, я подошёл к углу, намереваясь внезапно направить его на Ангуса. Пёс настороженно попятился от меня. И тут, к моему ужасу, он начал проходить прямо сквозь сплошную стену комнаты!

Разумеется, мне следовало ожидать чего-то подобного.

Поскольку его тело теперь состояло из контратерренного вещества, Ангус мог проходить сквозь обычную материю, будто ее и не было. Тем не менее, вид того, как он уходит задом в стену, пока снаружи не осталась одна лишь голова – напоминая закрепленную на стене охотничью голову-трофей – изрядно действовал на нервы. Затем и его голова скрылась по ту сторону кирпичной кладки.

Я опрометью выбежал в коридор. Ангус быстро трусил по проходу в сторону выхода из Физического корпуса.

– Ангус! Сюда, Ангус! – снова тщетно позвал я пса, немало позабавив нескольких случайно проходивших мимо студентов.

Выскочив на солнечный свет, я торопливо огляделся. Ангус трусил через зелёную лужайку кампуса в сторону ближайшей улицы.

Теперь меня охватили новые опасения. Если необычайное нематериальное состояние Ангуса вызовет у публики интерес, то последующие объяснения неизбежно сделают мой эксперимент достоянием всего мира. А это позволило бы презренному Энтвистлу снова опередить меня с публикацией и присвоить себе лавры моего открытия.

С удвоенной поспешностью я продолжил преследовать вероломного терьера по городским улицам. Прохожие поголовно оборачивались ему вслед, заинтригованные видом маленького скотч-терьера в респираторе.

Ангус метнулся через дорогу. Он выскочил прямо наперерез огромному грузовику. Хотя водитель поспешно ударил по тормозам, было уже слишком поздно. Пешеходы испуганно вскрикнули, когда грузовик переехал терьера.

Однако их испуг тут же сменился изумлением. Широкие шины грузовика попросту прошли сквозь Ангуса, вместо того чтобы раздавить его.

– Боже правый, вы это видели? – воскликнул стоявший рядом со мной мужчина, вытаращив глаза.

Грузовик остановился. Водитель выскочил из кабины и уставился на терьера с таким видом, словно не верил собственным глазам.

– Что это за псина такая? – закричал он. – Я её переехал, честное слово переехал, а ей хоть бы что.

Он наклонился было поднять Ангуса, движимый похвальным намерением осмотреть пса на предмет повреждений. Но тут же отшатнулся.

– Силы небесные, да этого пса тут вообще нет! – воскликнул водитель.

К тому времени как я добрался до места, на тротуаре уже собралась небольшая толпа. Ангус, казалось, откровенно наслаждавшийся ситуацией, стоял с видом полного равнодушия, пока люди один за другим безуспешно пытались его поднять. Само собой, сделать этого они не могли: их руки проходили сквозь него, словно пса и не существовало.

– Вы задавили собаку, и теперь перед нами её призрак! – авторитетно предположил один из стоявших рядом граждан, обращаясь к водителю грузовика.

– Если это её призрак, то где тогда труп? – резонно возразил тот. – Не бывает же призраков без покойника.

Я осторожно маневрировал, пытаясь подобраться к псу поближе, чтобы внезапно направить на него излучатель. Это было нелегко, поскольку толпа вокруг Ангуса неуклонно росла.

– Что здесь происходит? – прогремел новый, властный голос.

Это был дюжий полицейский, протолкавшийся сквозь толпу. Со всех сторон на него посыпались взволнованные объяснения.

– Собака – призрак? – с глубочайшим недоверием переспросил страж порядка. – Вы тут что, все пьяны? Это просто чей-то потерявшийся питомец.

Полицейский наклонился, чтобы поднять Ангуса. Разумеется, его руки беспрепятственно прошли сквозь терьера. Офицер, испуганно вскрикнув, резко отпрянул.

– Да что это за чертовщина? Какой-то фокус? Это вовсе не собака… во всяком случае, не настоящая собака!

– А выглядит точь-в-точь как собака, – пробормотал кто-то из потрясённых зрителей.

Все уставились на Ангуса, чей вполне материальный на вид силуэт вызывал одновременно ужас и недоверие. Мне удалось протиснуться немного вперёд, но воспользоваться излучателем на глазах у стольких свидетелей я не решался. Стоило мне это сделать, как пришлось бы давать объяснения, а тогда вся тайна моего эксперимента немедленно стала бы достоянием общественности.

– Да чья это собака, в конце-то концов? – потребовал ответа ошеломленный полицейский.

Я шагнул вперед.

– Моя, – признался я. – Или, говоря точнее, она принадлежит моей невесте.

– А вы-то сами кто? Один из этих дешёвых фокусников? – осведомился он.

Я с достоинством протянул ему свою визитку.

– Я доктор Персиваль Уизерс из университета. И, признаться, не совсем понимаю, почему вы считаете мои действия фокусами.

– Умник, значит, да? – проскрежетал полицейский, тяжело дыша. – Зазнайка в очках, зубы мне скалишь, а? Ладно, шустрик. Прогуляешься со мной!

– Вы хотите сказать, что я арестован? – недоверчиво спросил я.

– За то, что твоя псина бегает без поводка! – торжествующе объявил он. – Призрак или настоящая собака, а без привязи им бегать не положено. Ну так что, пойдешь по-хорошему?

– Я непременно проследую за вами исключительно с целью подать жалобу вашему начальству на вашу вопиющую грубость, – ледяным тоном парировал я.

Мы двинулись по улице. Ангус шёл следом, спокойно труся сквозь ноги расступавшейся толпы. С криками ужаса зеваки бросались врассыпную.

По дороге я напряжённо ломал голову, пытаясь найти способ вернуть Ангуса в нормальное состояние, не раскрывая преждевременно тайну своего открытия.

Однако я и представить себе не мог, в какой невероятный лабиринт поразительных происшествий заведёт меня эта история. Если бы в тот день я хотя бы отдалённо догадывался, что ожидает меня впереди, то без малейших колебаний отбросил бы всякое академическое достоинство и пустился бы наутёк со всех ног.