Эльфы не мешкали. Они перестроились в цепочку и мгновенно окружили поляну со всех сторон: один всадник лицом к дому, другой спиной, и так далее.

— Скорей! — крикнул Утекар Альбанаку, — Надо развести огонь!

Он спрыгнул с коня и выдернул пучок сухой травы. Но в воздухе висела влажная дымка, и трава никак не загоралась. Спешка только мешала делу, но их подстегивало чувство надвигающейся опасности. Наконец огонь охватил растопку; хворост был еще теплый и разгорелся легко.

— Ветер не мог загасить костры, он бы только раздул их, — рассуждал Альбанак. — И вода тут ни при чем: дыма нет, дерево совсем сухое. Это Морригана пробует силы, пока луна не взошла.

— И сил у нее достаточно, — пробурчал гном. — Костры должны пылать, чтобы было светло: ведь не всем дано видеть во мраке. Но мрак послужил бы нам защитой, а так — придется защищаться самим.

— И все же огонь дает нам преимущество, — возразил Альбанак. — Иначе зачем бы Морригане гасить его? Пока не показался месяц, сил у нее не так уж много: только чтобы нагнать на нас страху. И, судя по рассказу пастуха, к ней еще не вернулась способность менять обличье. Она просто тянет время до восхода луны.

— А чего дожидаемся мы? — вмешался подъехавший к ним Атлендор. — Пора показать ей, сколь велика наша сила: тогда, быть может, она не отважится скрестить с нами оружие… Следуй за мной, — повернулся он к Сьюзен и, выехав на середину лужайки, поднял ее руку с браслетом высоко над головой.

С прошлой ночи Сьюзен ни разу не вспомнила о своем браслете. Она попробовала прочесть магическое слово — и не смогла. Черные буквы словно опять погрузились в металл и сделались непонятными, как раньше.

Эльфы по очереди подъезжали к Сьюзен. Они дотрагивались до браслета своими стрелами и мечами и возвращались на прежние места внутри огненного круга. Когда последний всадник занял свой пост, у Сьюзен уже болели все кости, но Атлендор не сразу выпустил ее руку.

Он обвел глазами кольцо недвижных воинов и крикнул куда-то в темноту неожиданно звучным голосом:

— Вот она, ваша мука и погибель! Подходите, мы ждем!

Он звякнул своим клинком о браслет и разжал пальцы. Рука Сьюзен бессильно повисла. И в тот же миг один из эльфов позади развалин охнул и соскользнул на землю. В спине у него торчало копье.

— Первая жертва ради спасения человека, — тихо сказал Атлендор.

И тут из темной чащи за разрушенным домом донесся скрипучий голос:

— Мы идем. Потерпите немного. Мы идем.

— Это Морригана! — вздрогнула Сьюзен.

— Где она? — спросил Атлендор у гнома.

— Там, за кустами — мне ее не видно.

— Может, спрячемся в развалинах? — предложила Сьюзен. — Мы же у них как на ладони!

— Чтобы нас раздавило камнями, как только взойдет луна? — Альбанак огляделся. — Сядем у передней стены, там их копья нас не достанут. Они могут подобраться только сверху, со стороны холма.

Теперь уже все лиос-альфары повернулись к дому спиной. Те, на ком не было кольчуги, как на убитом эльфе, торопливо доставали их и натягивали.

Сьюзен, Утекар и Альбанак съежились на траве перед фасадом, примерно там, где прошлой ночью был парадный вход.

— Хорошо, что мы уже знаем, где она, — повернулся гном к Атлендору. — Ты полагаешь, если коснуться браслета нашим оружием, оно обретет силу против колдовства?

— Колдунью оно не убьет, но рана, причиненная таким мечом, тотчас воспалится, а стрелы помешают ей проникнуть в дом под видом иного существа.

— Когда появится дом, — сказал Утекар, — Сьюзен и я войдем внутрь и отыщем Колина. Альбанак, ты оставайся караулить вход.

Потянулись часы томительного ожидания. Кострами занимался Атлендор. Они больше не гасли, наоборот, пламя так стремительно пожирало ветки, словно это была сухая хвоя. Куча хвороста посреди лужайки таяла на глазах. Атлендор собирался подбросить в огонь еще охапку, как вдруг его осенило. Морригана! Она снова чуть было не взяла над ними верх. Он кинулся ворошить хворост, соединяя по два костра в один: лишь бы огня хватило на всю ночь! Потом наступило затишье: костры горели ровно, бодлины не бросали копья, Морригана, казалось, выжидала.

Месяц давно взошел, но прятался за облаками. Его желтый, обглоданный серп явился внезапно: все уже устали ждать. Тусклый луч коснулся руин — и над ними повисло дрожащее марево, из которого как-то сгустился высокий дом. Белесый, мертвенный свет его окон смешался с отблесками огня.

— Пора! — вскричал Утекар и вместе со Сьюзен налег на входную дверь.

Она поддалась легко, и оба ввалились в дом. Над головой у споткнувшейся Сьюзен просвистело копье. Утекар захлопнул дверь — и она задрожала под ударами копий, ощетинившись бронзовыми наконечниками. Но они уже бежали вверх по лестнице.

— Вряд ли его держат внизу, — пояснил Утекар. Надо спешить: его наверняка стерегут, и сторожам уже известно, что мы вошли.

Они распахивали дверь за дверью: пусто! Эхо шагов и хлопанье дверей гулко разносилось по дому.

Оставалась еще дверь в углу лестничной площадки. Сьюзен уже взялась за ручку, но гном остановил ее:

— Погоди! Мне это не нравится.

Сверху на двери чернел необычный рисунок, окруженный странными письменами:

— Ведьмин знак, — процедил Утекар. — Идем отсюда!

— Нет, — помотала головой Сьюзен, — там что-то есть! Я посмотрю.

Она осторожно повернула ручку и вошла. Комната была огромная и совершенно пустая, если не считать нарисованного на полу двойного круга шириной примерно в шесть шагов. Вокруг него чернели непонятные надписи вроде той, что на двери, а посередке был вычерчен ромб с шестиконечными звездами по углам. В самом центре ромба стояла пузатая узкогорлая бутыль, в которой бурлило что-то черное. Горлышко бутыли было плотно заткнуто пробкой и запечатано воском. А за стеклом, в кипящей черноте, не разбегаясь и не сближаясь плавали два багровых огонька.

Сьюзен шагнула поближе; багровые искорки замерли и прильнули к стеклу. Ее так и тянуло взять бутылку в руки. Она подошла уже к самой черте, но тут круг задымился и комната наполнилась жужжанием, словно откуда-то слетелись мухи. Она испуганно попятилась, и в этот миг Утекар схватил ее за плечо и вытолкал за дверь.

— Броллахан! — прошипел он. — Она держит его здесь!

— В бутылке? — ахнула Сьюзен. — Нельзя позволить ей сюда войти: вдруг она его выпустит!

— Немудрено, что его нигде не могли отыскать, — пробормотал гном.

— Тише! — прошептала Сьюзен. — Кто-то идет.

На площадке была еще одна маленькая дверца: за ней-то и раздавались шаги.

— С дороги, — скомандовал Утекар, — чтобы я мог размахнуться мечом!

Он стоял напружинившись, чуть расставив ноги, готовый принять бой или отступить. Быстрые шаги приближались, еще миг — и дверь распахнулась. Утекар издал радостный вопль: перед ними, с мечом в руке, но явно застигнутый врасплох, застыл Пелис Притворщик.

Утекар бросился вперед, но его меч вонзился в дверь, которая захлопнулась у него перед носом.

Опомнившийся Пелис удирал по внутреннему коридору. Утекар толкнул дверь и помчался за ним. В конце коридора была еще одна лестница. По ней, прыгая через ступеньки, поднимался Пелис.

— Дальше не ходи! — крикнул девочке Утекар. — Посторожи здесь!

Сьюзен остановилась у лестницы. Наверху была всего одна дверь. Пелис как раз отпирал ее ключом, когда Утекар настиг его.

Но и Пелис не был трусом. Щита при нем не было, но он перехватил меч обеими руками и повернулся спиной к двери, ловко парируя выпады противника и нанося ответные удары. Щит все-таки давал Утекару преимущество, и ему удалось оттеснить противника к лестнице. Пелис начал отступать.

Сьюзен прислушивалась к звону клинков и хриплому дыханию сражающихся, судорожно сжимая рукоять своего меча и пытаясь уверить себя, что сумеет пустить его в ход.

Вот они показались на лестнице; Утекар продолжал наступать. Сьюзен прижалась к стенке, не отрывая глаз от сверкающих в воздухе клинков, то скрещивающихся, то расходящихся в захватывающем и зловещем танце.

— Наверх! — выдохнул Утекар, тесня противника к нижней ступеньке. — Комната!

Сьюзен кивнула, бочком пробираясь к лестнице. Утекар с удвоенной силой ринулся в бой, но Пелис извернулся и обрушил на нее жестокий удар. Она успела прикрыться щитом, и клинок соскользнул, не причинив ей вреда и оставив на стене глубокую зарубку.

Она взбежала по лестнице. Ключ торчал в замке. Войти или подождать Утекара? Никаких таинственных знаков тут не было. Она решительно повернула ключ и толкнула дверь.

Эта комната напоминала тюремную камеру: пустая, холодная, даже без окон. А напротив двери, прислонившись к стене, стоял Колин.