В конюшне лиос-альфаров Сьюзен и Утекар выбрали себе лошадей. Сьюзен взяла еще меч и щит; подходящей по размеру кольчуги для нее не нашлось.

Они привели своих лошадок наверх, в пещеру волшебника.

— А у вас разве нет коня? — спросила Сьюзен.

— Я с вами не еду, — сказал Каделлин.

— Не едете?! — ахнула Сьюзен — Но вы должны!

— Я все обдумал, — промолвил Каделлин. — Мой первейший долг — находиться здесь и охранять Спящих. И гибель моя была бы равносильна предательству, ибо я один могу их пробудить. Пусть даже Морригана останется в силе, а Колин — у нее во власти, ты знаешь, Сьюзен, что Рыцари ждут прихода того, чья тень затемнит весь мир. И я не должен покидать их.

— Ты прав, — сказал Альбанак. — Мы приняли этот случай слишком близко к сердцу, чтобы судить справедливо. Пусть лучше Морригана восторжествует сейчас, чем Спящие никогда не проснутся!

— Но как же мы с ней справимся? — спросила Сьюзен. — Мы ведь не умеем колдовать!

— Придется вам пойти на риск. Ты не так уж и беспомощна, Сьюзен, и в любом случае тебе не пристало роптать. Ты сама вступила на этот путь, я же остерегал тебя, как только мог.

— Не будем тратить время на разговоры, — вмешался Утекар. — День иссякает, а у нас еще много дел — если, конечно, мы не собираемся сдаться без боя.

— Да-да… едем, — спохватилась Сьюзен.

Прощание вышло неловким. Сьюзен и Утекар не могли не признать правоту Каделлина, но сами они поступили бы иначе, больше доверяясь чувствам, чем рассудку, и смириться с его решением им было нелегко. Один Альбанак приблизился к волшебнику, взял его за руку, заглянул в глаза — и увидел там горечь, и боль, и свет.

Ехали быстро, но так, чтобы Сьюзен не устала.

— Щит и меч, — объяснял ей гном, — нужны, чтобы отбиваться от кошек. Но против бодлинов они тебе не помогут: этих ты уж предоставь нам.

— Но разве охотники их не перебили? — спросила Сьюзен

— Думаю, не всех. Но много ли их уцелело? Это мы узнаем, когда стемнеет.

Эрвуд, обманчивый лес… К полудню они были на месте. Уже не прячась, Утекар объехал развалины на своем коне и внимательно осмотрел их.

— Не так-то легко будет ночью стеречь этот дом, — сказал он озабоченно. — Спереди и с флангов еще ничего, самый опасный участок — сзади. Склон примыкает почти вплотную к стене, а холм весь изрыт и зарос кустами. Этак ей ничего не стоит подкрасться к нам незамеченной. Стало быть, оттуда и начнем.

И он принялся рубить кустарник с дальней стороны фундамента. Альбанак тоже врубился в заросли и двинулся ему навстречу, расчищая за домом площадку в десять шагов шириной.

Сьюзен перетаскивала охапки срезанных рододендронов и обкладывала ими края земляной террасы.

На эту работу ушло четыре часа. До сумерек они еще успели немного расчистить густые заросли вдоль обоих рукавов ручья. Весь хворост оттуда перенесли к развалинам дома и сложили в кучу посреди лужайки.

За все это время ничего необычного не произошло. Раз или два Сьюзен почудилось, что где-то воет собака. Альбанак тоже слышал: он даже прервал работу, настороженно всматриваясь в даль, а потом с таким ожесточением набросился на кустарник, словно бился со смертельным врагом.

— Теперь, — сказал Утекар на закате, — хорошо бы убраться отсюда, пока не подоспеют лиос-альфары. Сейчас все бодлины и панги, сколько их тут осталось, вылезут из своих нор и не дадут нам вздохнуть спокойно. На открытом месте они не так опасны.

— А как же Морригана? — спросила Сьюзен. — Ведь главное — не пустить ее в дом?

— Она здесь не появится, пока луна не взойдет, — пояснил Утекар. — Но давайте перед уходом запалим костры. Хвороста у нас хватит на всю ночь, а бодлины да кошки огня не любят.

Альбанак достал из-под плаща трут и кремень. Кусты не желали разгораться — пришлось использовать для растопки пучки сухой травы. В конце концов все кучи хвороста, разложенные вокруг лужайки — а их было больше дюжины, — занялись и затрещали в огне. И сразу наступили сумерки.

Они пришпорили лошадей и выехали на пустошь. Здесь можно было не опасаться внезапного нападения.

— А эльфы скоро приедут? — спросила Сьюзен.

— С минуты на минуту, — отозвался Альбанак. — Они должны были выехать из Хранилища, как только начало смеркаться, а кони у них резвые, в случае чего, и от Мелинласа не отстанут.

Они перебрались через ручей, чтобы дать лошадям попастись на ровной полянке. По желтому небу плыли темные ночные облака; всюду царила тишина.

И вдруг совсем рядом раздался протяжный вой, от которого кони встали на дыбы, а у всадников кровь застыла в жилах.

— Где он?! — вскричал Альбанак.

— Там, наверху! — взмахнул рукой Утекар.

Возле мертвой рощи, где прошлой ночью Утекар убил бодлина, чернел силуэт бегущего пса. Он был огромный, величиной с теленка, и в тусклом вечернем свете казался расплывчатым, как дым. Вот он снова закинул голову — и тишину прорезал одинокий вой. Темный призрак скользнул за деревья и пропал из виду.

Альбанак сидел молча, недвижно, опустив голову. Утекар с ним не заговаривал, но Сьюзен чувствовала, что они понимают друг друга и обоим тяжело.

Наконец Альбанак глубоко вздохнул:

— Это выл Оссар…

Продолжить он не успел. Воздух вокруг них задрожал от конского топота, поросший вереском гребень горы как будто ожил, и целая лавина всадников устремилась вниз по склону. Это мчались лиос-альфары; их обнаженные клинки огнем горели в ночи.

Всадники закружились на месте, словно живой водоворот, осаживая разогнавшихся коней. Они по-прежнему не произносили ни слова, даже не переговаривались между собой.

— Мы прибыли, — обратился Атлендор к Альбанаку. — Где Морригана?

— Где-то поблизости, — отвечал Альбанак. — Нам она еще не показывалась. Мы только что оттуда: место расчищено, дом окружен кольцом огней, только одна сторона опасна. Кошек и бодлинов пока не видно.

— Я их чую, — сообщил Атлендор. — Они придут. Поспешим же к дому и приготовимся к битве, ибо скоро прольется кровь.

Назад ехали шагом, по трое в ряд, держа щиты наготове. Уже совсем стемнело, и предосторожность была не лишней.

Всадников было слишком много, чтобы приблизиться к дому бесшумно. Но все же они ехали очень тихо: никто из эльфов не издавал ни звука. От оголенных мечей во влажном воздухе расплывалось призрачное сияние, высвечивая холодный глянец рододендроновых листьев.

У самой развилки Альбанак поднял руку — и колонна остановилась. Что-то было не так! Потом, по знаку Атлендора, эльфы послали коней в галоп и скрылись за поворотом.

Поляну окутывал мрак. Костры не горели. Черные кучи хвороста, весело полыхавшие несколько минут назад, источали едкий запах гари.