— Если бы я настиг их прежде, чем они напились из источника, — сокрушался Каделлин, — их еще можно было вновь заточить в курганы. Но вода воплотила их в нынешнем мире, и это продлится семь ночей, а тем временем чего они только не натворят!

— Меня больше страшит Морригана, — признался Утекар. — Эрлатингам я в этот раз был даже рад, а от нее готов бежать на край света. Беру в свидетели Золотой камень!

— Все-таки непонятно, — сказала Сьюзен. — Она же нас почти догнала, а потом вдруг посмотрела на небо, расколола камень и пропала.

— А где была луна? — спросил Каделлин.

— Я не заметила…

— Луна садилась, — отозвался гном. — Ты полагаешь, это ее остановило?

— Возможно, — сказал Каделлин. — Луна дает ей силу. Но Морригана не беспомощна и днем. Что за спешные дела помешали ей остаться?

— Тогда, — предложила Сьюзен, — пусть Альбанак поедет за ней верхом. Мы ее догоним еще на полдороге к этому жуткому дому и посмотрим, что она станет делать.

— Коли ей и впрямь к спеху, — сказал Альбанак, — она обернется кем захочет и домчится туда быстрей моего коня. Но я готов ехать, только пусть Утекар отправится со мной и укажет дорогу.

— Нет уж, с меня довольно! — замотал головой Утекар. — Снести кому-нибудь башку — пожалуйста, но не такую, что вмиг прирастет обратно. И два меча не защитят от Морриганы. Возьми лучше Сьюзен: твой конь и меч, и Знак Фотлы в придачу — при дневном свете этого должно хватить.

— Вы что же, хотели ехать без меня?! — воскликнула Сьюзен, покосившись на Каделлина.

— Я полагаю, — вздохнул волшебник, — что Ангарад Златорукая не права. Ты слишком отдалилась от своего собственного мира, но, если я теперь вмешаюсь, будет только хуже. Поезжай с Альбанаком. И молю вас, не рискуйте без нужды.

Сьюзен и Альбанак спустились в одну из нижних пещер: там вместе с лошадьми лиос-альфаров отдыхал и конь Альбанака. Они выехали из Хранилища через главные ворота и направились к Золотому камню. По дороге они оглядывали каждое дерево: кошек нигде не было. Потом выехали на равнину, и конь помчался стрелой. На фермах лаяли собаки, люди глазели им вслед, но Альбанаку было не до предосторожностей. И вот они уже несутся по безлюдным холмам.

На Ясной горке шел вороний пир: целые тучи птиц взвились им навстречу. Теперь Альбанак ехал шагом, то вглядываясь в небо, то озираясь по сторонам. Пальцы его сжимали рукоять меча.

Они проехали по гребню горы, вдоль каменной ограды, почти до седловины, а потом свернули направо и начали спускаться вниз. Вокруг стояла мертвая тишина.

Они остановились в роще, среди засохших деревьев. Но убитый бодлин исчез, а разглядеть, что происходит внизу, мешали рододендроны.

— Дом отсюда все равно не виден, — сказала Сьюзен. — Он на другой стороне холма — вон того, круглого, в начале долины.

— Придется подъехать поближе, — пробормотал Альбанак. — Но мне все это не нравится.

Вверх через пустошь, к зияющему проему в каменной стене… Конь прижал уши и, осторожно ступая, двинулся вперед.

При дневном свете долина казалась еще неприглядней. Одичавшие кусты, замшелые каменные обломки, заросшие сорняками дорожки… И неумолчный шум ручья: Сьюзен все время чудилось, будто он заглушает подкрадывающиеся шаги.

Показалась развилка.

— Налево, — прошептала Сьюзен, — сразу за поворотом.

Альбанак кивнул. Они двигались тихо и плавно: умный конь словно чуял опасность. Альбанак вытащил меч из ножен. Вот и поворот… И тут Сьюзен завопила так, что с ветвей вспорхнули перепуганные птицы.

Широкая терраса, на которой вчера зеленел газон, обвалилась и осыпалась, перегородив тропу. На месте декоративного пруда торчали камыши. А от дома с башенками и освещенными окнами осталась груда развалин, и лишь папоротник да крапива виднелись в проломах уцелевших стен.

— Здесь все давно мертво, — сказал Альбанак.

— Но я же сама видела! — воскликнула Сьюзен. — Ночью тут был дом и в окне стояла Морригана!

— Я тебе верю, — сказал Альбанак. — Это колдовство. Едем!

Он развернул коня и послал его в галоп. Всем троим не терпелось убраться прочь от этого места: так, не раздумывая, отпрыгивают от края пропасти. Как только выбрались на открытый склон, страх отпустил их и конь перешел на ровную рысь.

— А отчего развалился дом? — Голос у Сьюзен дрогнул.

— Никакого дома не было: все это чары Морриганы. Надо поскорей известить Каделлина: кое-что здесь может сыграть нам на руку.

— Как это?

— Каделлин лучше моего разбирается в таких вещах. Но я полагаю, Колин сейчас в большей безопасности, чем был ночью, и Морригане добраться до него не проще, чем нам с тобой.

— Вы точно знаете?

— Пока нет, спросим сначала Каделлина.

Он опять пришпорил коня, и тот как ветер взлетел на гребень горы. Ведь недаром он слыл одним из трех резвейших скакунов Прайдена и звался Мелинлас — «Перемалывающий мили», а отцом его был несравненный Касваллаун.

Они спустились вниз, перемахнули через следующую горку, под названием Кошачий Зуб, и там, на тропе, протоптанной овцами, повстречали пастуха с собакой. Пес залаял и бросился вперед, но хозяин, свистнув, отозвал его, Альбанак же съехал с дороги и осадил коня.

— В той долине, — он показал назад, — мы видели разрушенный дом. Там все заросло; не скажете ли, что это за место?

В невозмутимом взгляде пастуха промелькнуло любопытство:

— Должно быть, Эрвуд-холл.

— А давно там никто не живет? — спросила Сьюзен.

— Точно не скажу, но дом снесли, когда я был еще мальчишкой.

— Я так и думал, — кивнул Альбанак. — Большое спасибо!

— На здоровье. И где ж это нынче карнавал?

— Карнавал? — удивилась Сьюзен. — Какой карнавал?

— Всего вам доброго. — И Альбанак направил Мелинласа на тропу.

— У нас не часто встретишь ряженых, да еще в такое время года, а тут — сразу двое в один день.

— Но я не… — начала Сьюзен.

— Двое? — перебил ее Альбанак, натягивая поводья. — А кого вы еще видели?

— Да с полчаса назад во-он там проходила женщина. Ух и быстро она неслась! И тоже свернула на Эрвуд, а сама разодета по старинке, в этаком длинном платье…

— Полчаса? — переспросил Альбанак. — Вы уверены?

— Ну, может, минут двадцать.

— Благодарствуйте! — вскричал Альбанак, и конь взял с места в карьер, да так, что комья земли взлетели над головой. — Она у нас в руках! — Альбанаку приходилось перекрикивать встречный ветер. — Она поспела туда раньше нас — и все-таки опоздала! И она видела нас и не посмела напасть. Теперь мы ее одолеем!

Они мчались к Олдерли с бешеной скоростью. Это было похлеще, чем та сумасшедшая скачка к Сигнальному холму… Они даже не отвели Мелинласа на конюшню, потому что вошли в Хранилище через Холивелл и направились прямо к волшебнику.

— Вы должны действовать не мешкая! — воскликнул Каделлин, выслушав их рассказ. — Видно, сил у нее недостаточно, чтобы напасть на вас, когда луна уже скрылась. Она прибегла к лунной магии, чтобы воплотить воспоминание в камне: разрушенный дом становится прежним только при свете ущербной луны. Сегодня месяц успел зайти прежде, чем она добралась до дома, и пока он опять не взойдет, ей туда не попасть. Сейчас Колин в безопасности; ваше дело — еще до темноты перекрыть ей дорогу в дом и держать ее снаружи, пока мальчик не окажется на свободе.

— Тогда нам понадобится помощь, — сказал Альбанак. — Втроем или вчетвером этот дом охранять невозможно. Придется нам обратиться к Атлендору.

И несмотря на возражения Утекара, уверявшего, что на эльфов ни в чем нельзя полагаться, все они отправились вниз, в глубину Хранилища, где в обширной пещере размещались лиос-альфары.

Эльфы сидели молча, почти не шевелясь, каждый кантреф в своем углу, и лишь порой тишину нарушали приступы надсадного кашля. Сьюзен даже стало немного страшно.

Они приблизились к Атлендору, одиноко застывшему в дальнем конце пещеры, и изложили ему суть дела.

— Можем ли мы, — спросил Альбанак, — рассчитывать на помощь лиос-альфаров? Это займет всего одну ночь, и воздух среди холмов не так уж плох, чтобы вызвать приступ дымной болезни.

Атлендор встал. Глаза его сверкали.

— Не так уж плох, говоришь? — спросил он едко. — Впрочем, это не имеет значения. В третью ночь, считая от нынешней, лиос-альфары отправятся в путь. Мы помогли вам охотиться за Броллаханом, но никакого дела нет нам до лунных чар. И твой долг — отправиться с нами, ибо ты связал себя клятвой, которую сам же теперь замышляешь нарушить!

— Господин мой Атлендор, — промолвил Альбанак, — не хотите же вы сказать, что лиос-альфарам больше нет дела до черных сил?

— Нам нет дела до людей. Они губят наш народ, и мы не намерены выручать их из беды. В третью ночь от нынешней, Альбанак, — и ты с нами!

И он отвернулся, показывая, что разговор окончен. Но тут заговорила Сьюзен:

— Значит, лунные чары вас не касаются? Ну так если вы нам не поможете выручить Колина, они вас очень даже коснутся! Как насчет моего браслета?

В холодных глазах Атлендора на миг промелькнула тревога:

— Ты обещала помочь нам: ты также связана словом.

— Неужели вы думаете, что я стану вам помогать, пока мой брат в плену?

— Значит, твое слово ничего не стоит, — сухо сказал Атлендор.

— Ладно, пусть так! Но вам-то от этого не легче.

— Я дам пятьдесят всадников и сам их возглавлю. Если на третью ночь все не будет кончено, эти пятьдесят останутся с Альбанаком, но всех остальных я увожу в Прайден.

— Это благородное решение, — быстро сказал Альбанак, — и оно послужит к общей пользе.

— Безрассудство, — процедил Атлендор. — Я просто уступаю силе.