Самолет разорвал облака, что нависли над океаном, и под нами протянулся серый океан и черная, словно обнаженная, земля. В океане длинными поплавками покачивалось множество кораблей. Были ли они в движении или стояли на якорях, определить было невозможно, так как самолет направился к посадочной полосе и неслышно коснулся бетона. Пока самолет подруливал к зданию аэропорта, справа, на зеленом холме, можно было прочитать выложенную белым камнем надпись: «Сингапур».
Несколько раз в тяжелой духоте выходил я по дороге в Австралию в этом аэропорту, слонялся по залам для транзитных пассажиров, наблюдая кипучую жизнь казавшегося таинственным аэропорта. Помнится, здесь пассажиры всегда устремлялись к киоскам, где продавались японские транзисторы и магнитофоны, как говорили здесь, без пошлинных надбавок. Видимо, это было так и в самом деле, так как торговля шла бойко. Продавцы роняли несколько слов, включали транзистор и вопросительно смотрели на покупателей. Затем они молча заворачивали покупку и обращали лицо к другому покупателю. Здесь действовал старый и вечный закон: время — деньги. Нагулявшись по залу, мы обычно продвигались к выходу, чтобы занять место в открытом автовагончике, который подвозил нас к трапу самолета, и, в последний раз взглянув на голубые неоновые фонари аэропорта, поднимались в темное небо. Еще какое-то мгновение под крыльями самолета успевали заметить мерцающие, расплывающиеся в вечерней мгле длинные гирлянды протянувшихся вдоль улиц Сингапура фонарей и погружались во мглу тихоокеанской ночи. Каждый раз из окон здания аэропорта и из открытых дверей мы видели яркую площадь, ряды автомашин, слышали незнакомый говор, но так и улетали, не увидев все это вблизи.
На этот раз до отлета в Москву нам выпал двухсуточный отдых. Ответив в последний раз на вопрос любознательной стюардессы, как сказать по-русски «добрый вечер», мы вышли под небо Сингапура. По сравнению с Манилой здесь оказалось прохладней. В холле возле узкого прохода, где стоял чиновник аэропорта, мы услышали обращенные к нам по-русски слова:
— Здравствуйте, товарищи.
Перед нами стоял высокий, улыбающийся человек.
— Я работник советского посольства Кирилл Иванов, — сказал он.
Это тоже было новым. Недавно между Сингапуром и Советским Союзом установились дипломатические отношения.
— Разрешение на визы есть, — сказал нам Иванов, когда мы, пройдя паспортный контроль, оказались в ранее недосягаемом для нас зале.
— Визами мы запаслись на всякий случай еще в Токио, — успокоили мы Иванова.
Вскоре мы втиснулись в маленький автобус и отправились в отель. Сопровождал нас сингапурец — служащий Аэрофлота. Мы жадно смотрели по сторонам, но мало что могли увидеть. В стороне от дороги высились ярко освещенные многоэтажные дома, да поближе к дороге расположились открытые фруктовые лотки с мигающими над ними разноцветными фонариками.
Мы ехали длинной темной улицей, потом сделали два-три крутых поворота и оказались возле подъезда отеля «Леди Хилл».
Когда вошли в номер и повернули рычажок радио, комната вдруг наполнилась современно трансформированной, но от этого не переставшей быть русской, мелодией «Светит месяц». Это уже было чистое наваждение. Я прислушался, усилил звук, но все было безошибочно. В комнате звучала мелодия песни «Светит месяц».
— Ну, светит так светит, — сказали мы и отправились на воздух, туда, где тихо играл оркестр. Ресторан располагался рядом с освещенным бассейном, в котором плескались несколько человек. В отеле оказался один из наших знакомых журналистов, большой знаток района Тихого океана. Мы с интересом слушали его рассказы о Сингапуре.
— Во-первых, если собираетесь что-либо писать о Сингапуре, не пишите о нем плохо. Здесь очень ревниво относятся к каждой строчке, которая появляется об этом молодом государстве.
— Молодом государстве?
— Конечно, молодом. Сингапур — государство, получившее политическую независимость в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году. И то, что мы здесь с вами так спокойно сидим и попиваем пиво, и что в центре города расположилось советское посольство, и что до пятисот советских кораблей в году отныне заходят в Сингапур, да и многое другое, конечно же, является признаками, что Сингапур — государство молодое, самостоятельное, во многом еще выбирающее свой путь, но так или иначе по своему решающее множество проблем, оставленных колонизаторами.
— Сколько лет Сингапур находился под английским господством?
— Целых сто пятьдесят лет Сингапур являлся опорным военным пунктом и торговым английским центром в Юго-Восточной Азии. Владычица морей довольно точно протянула свои опорные крепости, начиная от Гибралтара, Суэца, через Индийский океан сюда, в Сингапур и Гонконг. Теперь, конечно, многое нарушилось, но и сейчас англичане не оставляют без внимания Сингапур… Вывод английских войск прямо или косвенно отразится на работе сорока — пятидесяти тысяч человек, так или иначе занятых в сфере обслуживания английских войск… Вообще здесь считают, что около трети населения работало на обслуживании английских военных баз… Более двадцати процентов национального дохода в недавнем прошлом пополнялось из этого же английского источника… Но сингапурское правительство относится к этому весьма реалистично.
Неожиданно затих оркестр, в тишине слышались только тихие всплески в бассейне.
— Кстати или некстати, но этот отель совсем недавно предназначался не для таких транзитных пассажиров, какими мы с вами являемся, а для тех, кто приезжал сюда «отдохнуть» и развлечься из Южного Вьетнама… Я имею в виду американских солдат… Но, как видите, и в этом отношении произошли перемены. Хозяева города сочли неудобным, чтобы в таком отеле, где останавливаются сейчас люди из различных, в том числе и социалистических стран, происходили встречи, которые могли бы их шокировать… Конечно, американцы из Южного Вьетнама продолжают прилетать сюда на «отдых», но для них нашли оазис подальше… Тут немало в Сингапуре всяческих ночных клубов и иных мест развлечения, но не в столь респектабельном месте, где расположен этот отель.
— А русских эмигрантов здесь нет?
— Есть, конечно… Всего несколько человек. Здесь даже имеется ресторанчик «Старая Россия». Содержит его некая русская тетя… В меню и пельмени, и черный хлеб, и даже борщ… Только пельмени доставляют в банках из Скандинавии, черный хлеб из Голландии, селедку еще откуда-то… В борщ кладется немного свеклы и много всяких местных специй. Все это стоит умопомрачительно дорого, но зато экзотика… Ресторан пользуется успехом. В нем даже водка русская есть, только пока еще не наша… Откуда-то завозят под названием «Казак». Ну и, конечно, смирновская…
— И это все, что здесь знают о нас?
— О, конечно, нет… Уже имеется договоренность, что Советский Союз поможет построить в Сингапуре часовой завод и завод инструментов. Русское, советское все больше становится здесь популярным. Для этого много сейчас всяческих каналов. Приезжают актеры… Недавно с большим успехом выступал узбекский ансамбль «Бахор»… Цирковые, эстрадные коллективы… Очень хорошо принимают… Конечно, бывают и огрехи… Жонглер наш выступал — три цилиндра и четыре сигары… Не так уж, кажется, и сложно, но роняет… Это здесь, где семьдесят пять процентов населения китайского происхождения? Они таких жонглеров плохо воспринимают… Или певица, фамилию не помню, хорошо пела… Но зачем сюда в репертуаре везла английские песни? Их и так сюда поверх головы навезли англичане. Люди интересуются советской музыкой… Здесь все на виду. Весь Сингапур по территории меньше Москвы. И население всего два миллиона.
Был уже первый час ночи, когда мы вернулись в номера. Бесшумно работал аэрокондишен. В номере было прохладно и тихо.
…Теперь настало последнее, третье воскресенье. Наши друзья обещали показать нам город и окрестности Сингапура, но предупредили, что лучше это сделать в понедельник, когда город живет полнокровной жизнью.
В воскресенье же к нам снова присоединился знакомый журналист. Он значительно расширил наше представление о том, что сейчас представляет Сингапур.
— Правительство Сингапура ведет в общем реалистическую политику. Один из основных вопросов — это борьба за обеспечение занятости населения работой. По разным линиям все это происходит. Экономика перестраивается. Взят курс на индустриализацию Сингапура. Сейчас развиваются электронная, судоремонтная и нефтеперерабатывающая промышленность. Сингапур имеет приличную текстильную промышленность… Правда, здесь встает вопрос сбыта. Дело это сложное… Но так или иначе здесь считают, что торговля лучше, чем помощь. Сингапурцы хотят развития торговли особенно в районе Юго-Восточной Азии. Они были бы не прочь, чтобы США и Англия хотя немного, но потеснились в этом районе… Честно говоря, эта мера ответственности завоевывает здесь симпатии. В Сингапуре неплохо строится жилой фонд… Но, конечно, в эти дома попадают не все, кто бы желал… Частные лица, обладающие деньгами, покупают целые секции в новых домах, а потом уже сдают квартиры… Повторяю, государство молодое, руководители его тоже люди сравнительно молодые, но энергичные и инициативные.
— А как относятся здесь к английскому лейбористскому правительству?
— На этот вопрос нельзя ответить односложно… Правда, ходят слухи, что премьер Сингапура высказал мысль, что победу на выборах одержат консерваторы, и даже заключил пари, что Вильсон проиграет…
Был ослепительно яркий солнечный день. Ярко-голубое небо широким пологом висело над Сингапуром.
Мы отправились в центр города. Старые, массивные, по всему виду английского покроя здания банков, магазинов и различных торговых учреждений массивно нависали над улицами, заполненными автомашинами, велорикшами и торопливыми прохожими.
Здесь, в центре города, совсем не было ощущения, что мы вообще-то находимся на сравнительно небольшом острове всего в двести двадцать пять квадратных миль, — так основательно строился англичанами этот город, строился по всем предположениям навечно. Помнится, что точно такое впечатление осталось у меня от центра столицы Кении Найроби, мало чем отличающемся в архитектуре от деловой части Лондона. Но здесь было то неуловимое, что могло прийти только в последние годы. Когда я навел фотообъектив на велорикшу, по-извозчичьи сидевшего в седле, положив ноги на руль, он взглянул на меня так, что я понял, что он не испытывал ни малейшего желания остаться на фотопленке неизвестного ему пришельца.
Машина колесила по новым, вполне современным кварталам многоэтажных домов, возле которых бегали ребятишки. Огромное количество белья сушилось на балконах, было перекинуто на веревках от дома к дому.
Машина въехала в район старых деревянных домов и скученных рынков. Здесь все лежало навалом: одежда, дешевый текстиль, легкая обувь, фрукты, сладости… Вился синий дымок от жаровень. Бегали ребятишки с поклажей на голове, шли навьюченные до предела женщины. Было очень душно, шумно и по-восточному пестро…
Мы переехали старый мост, переброшенный через забитую пришвартованными баржами пристань. Это были не судоходные баржи, а жилье многих тысяч сингапурцев.
Шофер предложил посмотреть сад-музей, в котором богатый купец при помощи местных художников и скульпторов поставил диковинные фигуры богдыханов и различных зверей. Сад был расположен в стороне от центра города. Несколько человек с любопытством рассматривали ярко раскрашенные фигуры. В маленьком ларьке маленький человек торговал маленькими баночками с тигровой мазью.
И, наконец, мы поднялись на высокую горку, откуда был виден весь Сингапур, в голубовато-золотистой дымке. Со всех сторон синел океан. В разных направлениях шли корабли и танкеры. Дымились трубы старых и новых заводов.
А здесь на горке ярко цвели деревья. Укротители змей протягивали нам руки, на которых толстыми кольцами висели змеи, равнодушно смотря желтыми маленькими глазами на надоевших им, жаждущих экзотики людей. Но экзотики не было. Все вокруг было настолько реально, все жило какой-то своей, вписанной в это океанское побережье жизнью, что и сами змеи, и их желтые глазки казались какими-то старыми, переползшими из давнего-давнего мира.
Уже совсем под вечер мы посетили Сингапурский комитет солидарности народов Азии и Африки и передали его руководителям приглашение для приезда в Советский Союз.
Ночью мы улетали из Сингапура. Густые звезды низко висели над океаном. Дул легкий, освежающий ветерок. В аэропорту было шумно. Пассажиры пересаживались на наш самолет, кто-то оформлял билеты, чтобы лететь в Австралию. Все это мы видели и испытали много раз. Все казалось обычным и даже будничным.
1969—1970