В старом городе Валансе, расположившемся на зеленом берегу Роны, мы переночевали в тихой гостинице «Гранд-отель». Накануне был большой дорожный день, полный впечатлений. Нам удалось в Авиньоне, хотя и недолго, посмотреть праздник реки Роны. У старых крепостных стен, словно сойдя со страниц учебника истории, стояла и наполеоновская гвардия, и пастушки в деревянных башмаках, пестрых юбках и белых капюшонах, и ребятишки в красных беретах, подпоясанные широкими красными поясами. На узких улицах Авиньона, где под жарким солнцем на подоконниках и веревках, перекинутых от дома к дому, жители сушили все предметы женского и мужского туалета, было шумно и весело.

В Оранже мы осмотрели полуразрушенный римский театр, построенный во втором веке. В театре и поныне устраиваются представления греческих трагедий.

Осмотрели Монтелимар — город нуги. Весь он словно охвачен медовым запахом. Реклама нуги всюду. Заправочная станция — нуга, шины — нуга, коктейли в баре — нуга. Но, пожалуй, рекорд изобретательности побили дантисты: «Ешьте нугу: она укрепляет челюсти». На площади города мужчины играли в распространенную во Франции игру — в железные шары, чем-то отдаленно напоминающую игру в бабки, отчасти в кегли, и казалось, что и шары эти сделаны из нуги.

Бесконечные персиковые сады; у дорог лотки и корзины с персиками. Возле них туристы: здесь персики дешевые. Открылись трубы заводов. Голубое небо потемнело: мы въехали в район металлургических заводов. Промелькнул плакат: «Большой концерт. Русские танцы и хор». За ним появился другой плакат: «Праздник, посвященный Французской коммунистической партии».

Автобус медленно поднимался в гору. Мы втягивались в центральный горный массив Франции. В полдень оказались на безлюдной площади маленького городка.

Мадам Педак забеспокоилась:

— Если здесь не поедим, то останемся голодными до вечера.

Мы вышли из автобуса. Около нас оказались ребятишки. Мадам Педак спросила:

— Если укажете, где можно прилично пообедать, дам вам на мороженое.

— В ресторане «Спорт»! — ответили они хором.

На пороге ресторана стоял полноватый человек в белом переднике и высоком поварском колпаке.

— Мы можем у вас вкусно пообедать? — спросила мадам Педак.

Человек в колпаке шепнул стоявшей с подносом женщине:

— Кажется, я пропал.

— У вас найдется хороший кусок мяса?

— Откуда я знаю?

— Но позавтракать у вас можно?

— Отсюда еще никто не уходил голодным.

— У вас прохладно?

— Я никогда об этом не думал.

Надо было принимать решение. Мы вошли в зал на десяток небольших столиков с одним большим посредине, который мы и заняли. Начался нелегкий процесс составления меню. Женщина в синем платье сокрушенно качала головой: помидоров нет, огурцов нет… Русская речь смешивалась с французской. В маленьком зале стало шумно. Посетители с любопытством посматривали на нас. Неподалеку сидела пожилая пара. Он сухой, подтянутый, с лицом, изрезанным глубокими морщинами. Мужчина приветливо улыбнулся. Я сказал:

— Как сложно, оказывается, заказать обед в незнакомом городе!

— Только вначале сложно. Вы русские?

— Да.

— Я понимаю отдельные слова. У меня сын и невестка — педагоги. Изучают русский язык. Внучка тоже. Они подавно были в Москве в туристской поездке.

Я достал значок, на котором был изображен Юрий Гагарин:

— Передайте вашей внучке.

— О, мерси! Может, вы измените маршрут? Поедемте к нам, в Сент-Этьенн. Я дамский портной. Мы с женой были бы рады видеть вас в своем доме.

— К сожалению, невозможно менять маршрут.

— Очень жаль, очень жаль.

В это время нам принесли еду. Моему собеседнику подали счет. Он передал его жене. А сам вытащил из кармана визитную карточку и начал быстро писать. Жена портного внимательно просмотрела счет и расплатилась. Портной подал мне визитную карточку и пожал руку. На визитной карточке было написано следующее:

«Мосье и мадам Мишель Обер, Фирмини (Луара), ул. Жана Жореса, 11.

Очень счастливы встретиться с группой русских журналистов. Желаем вам счастливой поездки по нашей прекрасной стране.

Жалеем, что вы не можете любоваться долиной Верхней Луары, проезжая через Сент-Этьенн и Фирмини, промышленные и шахтерские города, очень радушно принимающие иностранцев и особенно русских.

Надеемся, что вы сохраните незабываемые воспоминания о всех районах Франции, где вы побывали, и о нас тоже.

Надеемся, что и мы, в свою очередь, сможем посетить вашу прекрасную страну».

Веселый человек в белом колпаке, мосье Братье, был и поваром и хозяином ресторана. Молчаливая женщина в синем платье — Мадлен, его жена. Братье оказался возле нашего стола.

— Признайтесь, вы не поверили мне, что я могу накормить вас.

— Почему же?..

— Да, да, не отказывайтесь!.. Я вам признаюсь, я и сам не был уверен. В эту пору у нас не всегда можно найти необходимые продукты. Но когда я узнал, что вы русские, я сказал: выкручусь. Мы все во Франции выкручиваемся… И выкрутился. В нашем городе туристы обычно не останавливаются. Как-то были англичане… Люди из Египта… Но русских не было. А мы любим русских. Мы любим Гагарина. Он самый главный чемпион.

Пора было ехать, но Братье не отпускал нас:

— Вот выпьете со мной рюмку коньяку, чашку кофе и тогда отправляйтесь на все четыре стороны.

Он вышел провожать нас за порог. Долго пожимал руки.

— Мы все читаем, нам все известно. Между русскими и французами должно быть все в порядке. Будет все в порядке. Мы не верим лжецам, что клевещут на вас в газетах.

Так он и остался в памяти — неиссякаемый оптимист, мосье Братье, владелец маленького ресторана «Спорт», сам себе повар, сам себе метрдотель, чем-то напоминающий роллановского Кола Брюньона, только, пожалуй, несколько более обеспеченный.

Обеденный час уже прошел. На площади работали два человека, рассовывая жаркую асфальтовую массу лопатами. Мы подошли к ним, поздоровались. Один из них сказал:

— Я рад, что в нашем городе остановились русские. Я никогда их не забуду. Они освободили меня из фашистского концлагеря.