Этой фразой обмолвилась мадам Педак, когда автобус подъезжал к границе княжества Монако.

— Я умоляю, господа, отнеситесь к моей просьбе серьезно, иначе могут быть неприятности. В Монако это слово не любят.

— Почему? Ведь оперетта — один из любимых театральных жанров…

— Ах, как вы не понимаете, — всерьез волновалась мадам Педак, — вас могут выдворить из Монако! Здесь это слово считается оскорблением государства, даже если оно и не применяется к государству. Ни одна оперетта в мире еще не гастролировала в Монако. Здесь был случай, когда богатая, повторяю, очень богатая англичанка, обиженная тем, что ее не пригласили на какой-то прием к князю Монакскому, воскликнула: «Подумаешь, опереточное государство!» И что вы думаете? Несмотря на то что она сопротивлялась, полицейские буквально вынесли ее из отеля, посадили в автомобиль и выдворили из пределов княжества. Так была восстановлена честь Монакского государства.

Мы пообещали мадам Педак вести себя хорошо, слово «оперетта» не произносить. Что же можно было смотреть в Монако? Только игорный дом в Монте-Карло — средоточие человеческих страстей и фантастических легенд.

Мосье Тома ловко подкатил к подъезду Монте-Карло. Заплатив соответствующую мзду за право входа, мы вошли в большой зал, заполненный до отказа столами с красным и зеленым сукном, на которых лежали круглые фишки. Возле каждого стола топтались люди, сидели старухи, смахивающие на пиковых дам. Бледнолицые крупье лопатками подвигали деньги и фишки. Бесшумно вертелась рулетка. Что-то стыдное было во всем этом зрелище. Люди играли всерьез. И хотя здесь, в нижних залах, шла не такая уж крупная игра, атмосфера стяжательства и отрешенности от других страстей как бы пригибала людей. Вот уж действительно фабрика идиотов. Долго оставаться здесь не хотелось. Мы вышли на воздух, чтобы полюбоваться закатом, окрасившим волны Средиземного моря в розовато-лимонный цвет.

— Это только нижние залы, — проговорила мадам Педак. — Здесь игра по мелочи. Крупная игра идет наверху, но туда простых смертных не пускают. Вообще же Монте-Карло падает. Нет русских купцов, на проигрышах которых в свое время поднялось Монакское княжество. Здесь называют какого-то русского купца, в свое время проигравшего все свое состояние в Монте-Карло. За столь высокий подвиг его оставили на житье в княжестве, положили пенсию, но только с одним условием: он никогда не переступит порог Монте-Карло. Он месяцами сидел напротив входа.

С моря дул прохладный ветерок. Возле Монте-Карло каменщики укладывали мостовую, а бетонщики формовали новый парапет у набережной. Вдруг к нам подошел скромно одетый человек и спросил:

— Вы русские? Из Советского Союза?

— Да.

— Примите наш маленький подарок. Мы любим вашу страну. Мы восхищены Юрием Гагариным. Мы ваши друзья. — Он протянул небольшие картонные коробочки. — Извините, эти сувениры, конечно, не являются типичными для нас, жителей Монако, но других у нас нет.

Уже сидя в автобусе, мы открыли коробочки: там лежали куклы, изображающие монакских полицейских в пестрой парадной форме. Миновав мост, отделяющий Монако от Франции, автобус помчался по направлению к Ницце.

— Теперь вы можете произносить слово «оперетта» сколько угодно, — сказала мадам Педак.

Но этим разрешением никто уже не воспользовался.