— В этом отеле останавливался Наполеон, когда он шел к Парижу, бежав с Эльбы, — сообщила нам мадам Педак. — В отеле «Три дофина» мэр Гренобля вручил Наполеону ключи от города. Тогда именно Наполеон и произнес свои знаменитые слова: «До этого я был авантюристом, теперь я снова император. Орел будет летать со скалы на скалу, пока не опустится на башню Нотр-Дам».

Мы ехали к Ницце горной дорогой, которой в 1815 году шел Наполеон, движимый одной мыслью — вернуть корону и власть. Известно, чем закончился этот поход… И может, не стоило бы и вспоминать, на каждом этапе пути были гостиницы и дорожные ресторанчики, где реклама вещала о том, что здесь завтракал, а здесь обедал, а здесь ночевал Наполеон. Похоже было на то, что Наполеон только и делал, что ел, пил и спал…

В дорожной гостинице «Эрмитаж Наполеона» мы остановились выпить чашку кофе.

— Здесь ночевал Наполеон, — сказала мадам Педак.

Шутя, мы усомнились. Для разрешения спора была вызвана хозяйка гостиницы.

— Здесь, конечно, он не мог ночевать… Но где-то поблизости останавливался… В этом районе.

Мадам Педак была возмущена:

— Безобразие! Такая эксплуатация великих имен!

Автобус то взбирался по крутым горным спиралям, то спускался вниз. Зрелище было красивым. Желтые цветы дрока. Старые, из грубого камня крестьянские дома. Острые вершины, озаренные розовыми бликами заката. Ремонтируется дорога. Грохот скреперов, расчищающих завалы. И снова крутые спирали, спуски и подъемы.

Кто-то из нас наткнулся в газете на сообщение: из Руанды-Урунди шел самолет с бриллиантами. Вылетел с бриллиантами, приземлился без оных. Бриллианты были украдены. Журналист, сообщавший о происшествии, посмеивался: исчезновение бриллиантов в воздухе? Потрясающе!

Мадам Педак сказала:

— Грабежи — типичное явление нашего времени. Меня недавно тоже хотели обокрасть. Я возвращалась домой часов в десять вечера, какой-то подросток пытался вырвать у меня сумку, но я сопротивлялась. Вора поймали, судили… Осудили на очень короткий срок. Я возмутилась, но от судьи получила ответ: «Если он еще раз попадется, тогда увеличим наказание».

Мадам Педак боялась, что и мы станем объектами ограбления: «Бандиты делают очень просто: ставят машину поперек дороги, направляют на вас пистолеты… И вы поднимаете руки. Поэтому я взяла в дорогу мало денег, предпочитаю чеки для обмена в каждом городе».

Темень, упавшая на дорогу, способствовала возникновению в памяти различных криминальных историй, взбудораживших недавно Францию. Мадам Педак вспомнила и гильотину, отделившую две головы от двух туловищ. Один из преступников был юноша, сын крупного богатого инженера, промышлявшего долгие годы во французских колониях. Молодой человек был хозяином антикварного магазина, а по совместительству сутенером, несколько проституток «работали» на него. На одной из них решил жениться какой-то паренек, уговоривший девушку бросить свое ремесло. Тогда антиквар под предлогом, что хочет провести с ней последний вечер, повез девушку в Сен-Жерменский лес, застрелил ее, облил бензином и сжег, после чего поехал на свидание к юной продавщице, нежно любившей его… Гильотина сработала безотказно. Так же был наказан и священник, убивший свою горничную, которая должна была стать матерью его ребенка.

…Остались позади перевалы. Мосье Тома зорко всматривался в темноту, придерживая автобус на крутых склонах, ловко крутя рулем на поворотах. Вдали показались огни Ниццы. Мы помчались по прямой дороге, безжалостно круша светлячков, с размаху налетающих на стекла автобуса.